Кубинец. Том II (СИ) - Вязовский Алексей

Фунес сделал шаг вперёд, склонившись над ней.

— Кроме твоей жизни, Марта, есть и семья. Дочь, муж. Если ты скажешь неправду, то они будут уничтожены. Каждый из них.

Я услышал, как Бергер издала глухой стон. Её тело, до этого напряжённое, обмякло. Она закрыла глаза. Перед ней, должно быть, промелькнули лица её близких — дочери, мужа. Её вызов угас, сменившись отчаянием.

— Хорошо, — прошептала она через минуту. — Я скажу. Вы обещаете, что убьёте меня быстро и не тронете моих?

Фунес кивнул.

— Хорошо.

— Менгеле живёт не в Барилоче, — произнесла Бергер едва слышно, — в Лас Викториас. Это посёлок к востоку от города. Точный адрес я не знаю, вторая улица от въезда, поворот направо. Забор покрашен зеленой краской. Я видела, как его машина заезжала туда. Сейчас он живет там один. Жена с пасынком уехали.

Она закончила. Сказала всё, что знала.

Соня, не говоря ни слова, посмотрела на Фунеса. Тот кивнул. Она достала пистолет. Чёрный, блестящий в свете фар.

— Подождите, — подала голос немка. — Мне надо помолиться.

Соня шагнула назад. Минута ничего не решает, а право на последнее желание есть даже у самых отъявленных негодяев.

— Фатер унзер им химмель, гехайлихт верде…

Не тянет время, читает молитву, будто на служении в церкви. Можно сказать, что смирилась с неизбежным. А можно — что не потеряла лицо. Не стала умолять и пытаться целовать ботинки. Такое невольно зауважаешь.

— … Денн дайн ист дас райх унд ди крафт унд ди херлихкайт ин эвигкайт. Амен, — закончила Марта. — Я готова, — добавила она, не открывая глаз.

Соня шагнула вперед, щелкнула предохранителем, наклонилась, приставила ствол к виску эсэсовки, и выстрелила. Марта Бергер вздрогнула и обмякла. Потом судорожно задергала связанными ногами, и через несколько секунд затихла окончательно.

— Луис, Гарсия, Альфонсо, — скомандовал Фунес, — забросайте её камнями. Не должно остаться ничего.

Мы молча принялись за работу. Оттащили тело ближе к скале, а потом начали сооружать могильный холм. Собирали камни, бросали их сверху. Искать не пришлось — этого добра здесь хватает. Я старался не смотреть на труп, но перед глазами всё равно стояли полуоткрытые глаза с полосками белков, сбившаяся юбка, обнажившийся край чулка. Это выглядело отвратительно. Но я продолжал выполнять приказ, не давая себе думать.

Когда тело скрылось под грудой камней, Фунес посмотрел на нас.

— За Менгеле надо ехать прямо сейчас. Нет времени ждать. Только заберём с собой Карлоса. Он нам понадобится.

— Тесновато там сзади будет, — сказал Гарсия, отряхивая руки.

— Да ехать недалеко, потерпим, — ответил Фунес, уже направляясь к машине.

Я не выдержал. Слова сами вырвались наружу.

— А что, если бы похищенная оказалась не той? — спросил я, глядя ему в спину. — Если бы мы ошиблись?

Фунес остановился. Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я увидел снисхождение. Будто ветеран должен объяснить что-то очевидное новичку. Ему приходилось делать это бесчисленное количество раз, и вызывает только скуку.

— Исход оказался бы тем же, Луис, — произнёс он спокойно. — Это война. Жертвы случаются. Мы бы сделали это безо всякого удовольствия, но у нас есть задание, и его нельзя сорвать из-за лишней щепетильности. Отпусти мы её, и за нами тут же пришли бы. О таком не пишут в книгах, Луис, но это часть нашей работы. Приходится жить и с этим.

Я оглянулся на остальных. Соня стояла с пустым выражением лица, Гарсия и Альфонсо смотрели на Фунеса, не произнося ни слова. Их молчание было красноречивее любых слов. Оно подтверждало сказанное Фунесом. Их безмолвие будто говорило: «Мы все это знаем. И принимаем». Тогда я почувствовал себя абсолютно одиноким в своём замешательстве.

Пока мы ехали, я размышлял, а правильно ли мы поступаем? Эта женщина… В голове вертелась полная равнодушия фраза «Убили бы в любом случае». Думал ли я, когда затевал эту заварушку, что придется делать и такое? И ответил себе: да. Мне это ужасно не нравится, но кто сказал, что я начну вершить правосудие в белых одеждах? Надежда только на помощь вот таких, как Соня и Фунес. Кто-то должен убирать дерьмо. Но вместе с этим хотелось умотать от подобного как можно дальше. А что, если бы я начал делать это сам? А ничего. Даже Эйхмана я бы еще не нашел. Скорее всего, меня бы тихо зарезали в подворотне, начни я в своей дилетантской манере интересоваться нацистами.

Мы вернулись в пансионат. В гостиной царил полумрак, горел лишь один светильник. Карлос и Франциско сидели у стола. Ждали результатов. Кому как не командиру их озвучивать?

— Сказала, — бросил он в ответ на немой вопрос в глазах не присутствовавших на допросе лично.

Все начали рассаживаться, но я решил взять паузу. Мне срочно понадобилось в туалет.

Когда я вернулся, всё закончилось. Обсудили без меня. Самое короткое совещание из тех, что я помню. Фунес, как правило, нудит до последнего, повторяя одно и то же по несколько раз. Но не сейчас. Впрочем, Соня, как обычно, продолжала пялиться в стену перед собой, а Франциско чуть улыбался, явно думая о чем-то другом.

— Подытожим, — сказал Фунес, вставая из кресла. — Едем прямо сейчас. Завтра начнут искать эту Бергер, никто не знает, к чему это приведет. Луис, ты остаешься. С нами едет Франциско. Места в машине нет.

Я только начал открывать рот, чтобы возмутиться, как за меня вступился Карлос:

— Сфотографировать и записать звук и я смогу, ничего хитрого в этом нет. Луис сейчас полезнее радиста. А Франциско пока составит шифровку о наших успехах.

— Хорошо, — кивнул Фунес. — И правда, не подумал. Поехали.

Мы погрузились в машину. Фунес сел за руль, рядом с ним сел Адьфонсо, как самый крупный. А сзади втиснулись я, Соня и Карлос. А потом дверца открылась и возле меня сел Гарсия. Я сразу понял, что дышать если и получится, то с большим трудом. Насчет шевелиться вообще никаких иллюзий не возникало. Скосив глаза, я увидел, что хуже всего Карлосу — у него с одной стороны дверца, совсем не мягкая. На секунду я подумал, что согласился бы ехать и в багажнике.

— Придется потерпеть, — сказал Фунес, посмотрев на нас. — Но тут недалеко.

И снова заезд по Барилоче. Скорее всего здесь нет дорожной полиции, иначе за такие гонки нас наверняка уже арестовали бы. Фунес ехал быстро, почти не разбирая дороги, словно спешил как можно скорее выбраться из этого места.

Если бы не дорожный указатель, я бы и не понял, что мы уже в Лас Викториас. Фунес остановился, проехав немного после въезда. В свете фар вырезался силуэт улицы. Ни фонарей, ни людей.

— Вот она, вторая улица от въезда, — тихо сказала Соня. — Надо пойти, посмотреть, в котором из домов зеленый забор.

— Я схожу, — сказал Альфонсо. — Дайте фонарик.

Вернулся он минут через пять.

— Ну что, нашел? — спросил Фунес.

И я с ужасом приготовился слушать ответ. Вдруг Бергер соврала? Как-то не хочется проверять, угроза нашего командира реальность или просто способ запугать пленницу. Участвовать в убийстве пятнадцатилетней девчонки нет никакого желания.

— Нашел, — кивнул Альфонсо. — Там два дома с зеленым забором.

— Что ж, — произнёс Карлос, его голос прозвучал вдруг необычно бодро. — Пора действовать. Я сейчас притворюсь пьяным. Попытаюсь вломиться в первый же дом. И буду громко вызывать Йозефа. Пятьдесят процентов вероятности, что угадаю с первого раза.

Он достал из кармана фляжку, и плеснул из нее на рубашку. Запах коньяка шибанул в нос. Вот так, сколько ходили вместе, а фляжку я увидел впервые.

Моё сердце ёкнуло. Йозеф. В памяти тут же всплыл рассказ члена похоронной команды, которого я слушал в газовой камере. Те слова, произнесённые им, будто ожили.

— Не Йозефа, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее, но чувствуя, что внутри всё напряжено. — Беппе. Я читал, что так его называли друзья.

Карлос кивнул. Его лицо, до этого такое сосредоточенное, вдруг расплылось в широкой, чуть глуповатой улыбке. Он развернулся и пошел к повороту на вторую улицу. Его походка, сначала немного неуверенная, вдруг стала валкой, шаткой. Он покачнулся, чуть не упал, но удержался на ногах. Изображал, как настоящий актёр. Мы последовали за ним, прячась в тени. Он дошёл до первого дома, громко распахнул калитку, поднялся на крыльцо, и начал дубасить в дверь.