Если проехать на север, в район Клепарово (Максим с помощью КИРа уже успел изучить карту города), то попадёшь в еврейское гетто. А совсем рядом, минут пятнадцать-двадцать ходьбы — Цитадель с её концлагерем для военнопленных, где советские люди погибают каждый день. Как, впрочем, и в гетто. Так что не стоит поддаваться очарованию, не надо. Вот она, война — совсем рядом, и даже немецкая форма, в которой ты сейчас вышагиваешь по улице, свидетельствует о ней самым непосредственным образом. Хотя бы потому, что горожане, попадающиеся навстречу, торопливо уступают тебе дорогу.
Ты уже думал об этом, хватит. Помни всегда, кто ты и зачем здесь. Растворяйся, вживайся в шкуру предателя-перебежчика, верного идеалам рейха, но — помни.
Кроме всего прочего у тебя есть и другая память. Память о будущем, которое ещё не наступило. Память о том Львове, где в конце двадцатого века опять подняла свои отвратительные головы гидра украинского национализма.
Того самого, с которым Максим уже дрался и, возможно, будет драться ещё. Того самого, с которым дрались его предки в двадцатых годах двадцать первого века (парадокс, но вся его жизнь теперь — это сплошной парадокс). Того самого, в полной гибели которого там, в СССР 2.0, он теперь не уверен. Потому что на собственной шкуре почувствовал всю его мерзость и живучесть.
Если когда-нибудь каким-то, чудом, ему удастся вернуться в своё время, он лично приедет во Львов, поселится в городе, найдёт себе какое-нибудь дело и будет наблюдать. Тщательно. Месяц за месяцем. И если заметит хоть малейшие признаки этой проклятой гидры, сделает всё, чтобы задавить её в зародыше, пока она снова не отрастила свои прожорливые головы. Как? Для начала вытащить гадину на свет, на всеобщее обозрение. А затем показать, насколько она глупа, тщеславна и безобразна. Лучшее оружие против неё — беспощадный смех и массовое искреннее и безоговорочное общественное осуждение.
В том же запущенном случае, когда головы чудовища снова начинают отрастать, их нужно рубить с помощью закона.
В гараже, кроме племянника Бори, оказался и хозяин пан Калиновский — представительный усатый мужчина в длинном коричневатом драповом пальто и котелке.
Узнав, что господину фельдфебелю нужна машина в аренду, он оживился и лично предложил Максиму несколько вариантов.
Чёрт возьми, здесь был даже знаменитый красавец Bugatti Type 57 °C со стосемидесятисильным мотором, способным разогнать машину почти до двухсот километров в час!
Правда, пан Калиновский хотел за неё такие деньги, что Максим только улыбнулся и отрицательно покачал головой. Впрочем, он не взял бы этот автомобиль, даже будь у него деньги — слишком заметно и не по чину.
— Мне бы что-нибудь попроще, — сказал он. — Без лишнего шика. Но при этом надёжную.
— Я знаю, что вам нужно, — уверенно произнёс пан Калиновский. — Идёмте со мной.
Они прошли в соседний бокс, где стояла небольшая симпатичная машина красного цвета с чёрными лакированными крыльями.
— Рекомендую, — указал на неё хозяин гаража. — Fiat 508 Balilla. Еще недавно, до войны, производился у нас в Польше, поэтому запчасти достать не проблема. Пока не проблема, — добавил он, пожевав губами. — Четыре цилиндра, три передачи, двадцать две лошадиные силы. На хорошей дороге может разогнаться до семидесяти пяти, а то и до восьмидесяти километров в час, но я думаю, что вам такая скорость не нужна.
— Не нужна, — подтвердил Максим. — Вполне достаточно пятидесяти-шестидесяти километров в час.
— Это — легко, — сказал пан Калиновский. — Даже по нашей брусчатке. Про асфальт уже не говорю.
— Сколько вы за неё хотите?
— Хм. Вам на месяц?
— Для начала на две недели.
— Шестьсот марок.
— Это больно, какговорят в Одессе.
— Вы не поняли. Шестьсот — это за месяц. За две недели — триста. Если через две недели сдадите мне её в целости и сохранности, триста я вам верну.
— Пятьсот, — предложил Максим. — На тех же условиях.
— Скажите пятьсотпятьдесят, и мы договорились.
— Пятьсот двадцать.
— Пятьсот сорок, и я дам скидку на техобслуживание в моём гараже.
— По рукам, — засмеялся Максим. — Кстати, пан Калиновский, не подскажете, где можно получить документ на право вождения? Мой старый потерялся. И ещё мне нужна плоская фляга грамм на триста с плотно закручивающейся крышкой.
— Для коньяка? — догадался Калиновский.
— Или рома, — подмигнул Максим.
Такую флягу Максим хотел давно. Сам он практически не пил, но убедился, что в этом времени спиртное для мужчины играет весьма важную роль. Человек, у которого всегда при себе фляжка с крепким напитком, может рассчитывать на дополнительное внимание и уважение окружающих.
Документ Максим получил быстро. Всего-то и нужно было явиться в городское отделение полиции, сдать там что-то вроде экзамена, когда рядом садится полицейский-инструктор, и ты ездишь какое-то время по городу вместе с ним. Пятьдесят марок инструктору, зная, что он поделиться ими, с кем надо, и дело в шляпе.
А фляжку ему продал по случаю Калиновский. Даже вместе с коньяком, которым они спрыснули сделку.
Относительно спокойной жизнью Максим наслаждался ровно неделю.
Утром просыпался, делал зарядку, принимал душ. Затем варил себе настоящий кофе на газовой плите, готовил яичницу или бутерброд с маслом и колбасой (продукты покупал на рынке), завтракал и ехал в разведшколу на арендованном «фиате».
В школе проводил напряжённые занятия до вечера, обедал в столовой для преподавателей, садился в машину и ехал к себе на Пекарскую.
Ужинал в небольшой приятной кнайпе [1] «У пани Колонской», расположенной на Соборной площади, гулял по городу, возвращался домой. Дома общался с КИРом, читал, учил польский и рано ложился спать.
Утром просыпался, и всё повторялось сначала.
Дважды Боксёр предлагал ему повторить успех в подпольных боях, и оба раза Максим отказался.
— Я понимаю, что ты заработал на мне меньше, чем собирался, — сказал он. — Но это не мои проблемы.
— А что будешь делать, когда деньги кончатся? — зло прищурился Боксёр. — Жить на зарплату фельдфебеля?
— Извини, но это совершенно не твоё дело, — холодно ответил Максим.
— Зазнался, да? Голову высоко задрал? Смотри, как бы не споткнуться.
— Я не понял, ты мне угрожаешь?
Боксёр не выдержал и первым отвёл глаза.
День пролетал за днём, и Максим всё чаще думал о том, как выйти на связь с Центром. Собственно, было только два варианта — искать подполье во Львове или действовать через тех, с кем он ещё вчера вместе учился, и кого сейчас готовили к заброске в советский тыл.
Первый вариант был сложен и весьма рискован.
Второй тоже рискован, но не так сложен.
Просто потому, что своих однокашников Максим успел изучить хорошо и примерно представлял, с кем можно пойти на подобный разговор, а с кем нет.
Для своих целей он выбрал Олега Лучика по кличке Рыжий Лис, который буквально через два дня должен был отправляться за линию фронта. На этот раз по-настоящему.
В честь этого знаменательного события всем дали увольнительную в город, и Максим воспользовался случаем, чтобы пригласить приятеля в бар.
— За мой счёт, — подмигнул он. — Я же теперь при деньгах.
— Не откажусь, — принял приглашение Лис.
Они сели в шикарной винарне в центре, на площади Рынок.
Кроме большого разнообразия спиртных напитков, здесь неплохо кормили и, когда Рыжий Лис наелся и слегка захмелел, Максим приступил к прощупыванию почвы.
То ли сыграло свою роль хорошее вино, то ли интуиция не подвела Максима, то ли оба эти фактора сработали вместе, но Лучик быстро понял, что от него хотят.
— Погоди, — спросил он, понизив голос (они сидели в отдельном кабинете, в зале играла музыка и шумели пьяные голоса, но осторожность ещё никогда никому не мешала). — Ты меня проверяешь, что ли?
— Я не твой куратор, чтобы тебя проверять, — ответил Максим. — Просто мы вместе прошли через многое, и я хочу, чтобы ты выжил. Так вот. Если ты постараешься выполнить порученное задание, то гарантированно погибнешь. А вот если поступишь так, как скажу я, то есть шанс.
