Кавказский фронт (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич

Командиры звеньев вроде поняли, закивали…

Иван Маркович только беззвучно ругнулся сквозь стиснутые зубы — как же все это неудобно! Хорошо, сейчас есть время и возможность объясниться с подчиненными жестами, а потом? Потом только собственный пример — да уже от самих пилотов зависит, как будут действовать…

Старлей никогда не был особо верующим — не принято это в Союзе. Вон, попробуй, сходи на службу! Политрук на собрании потом всю кровь выпьет… Кроме того, набожность казалось красному пилоту какой-то стыдной чертой, присущей разве что темным деревенским бабам.

Но Пилипенко, родившийся в 1912-м (еще при царе!), был крещен — и сейчас правая рука его сама собой потянулась наложить крестное знамя… Уже практически забытая детская привычка. На мгновение она замерла, так и не добравшись до лба — до того чужим и даже опасным показался этот жест советскому летчику! Однако вспомнив, что сейчас никто из подчиненных его не видит (а политрук с комиссаром так и вовсе остались где-то далеко на земле), Иван Маркович все же быстро перекрестился… И тут же почуял угрызение совести. Понятно, что первый бой и как-то особенно сейчас страшно — ведь не просто так в драку лезет он еще и людей за собой ведет!

И все же вдруг стало как-то совестно, что пришла нужда — и вот он обратился к Богу за помощью. Но ведь до того посмеивался же над упрямыми и недалекими мужиками и бабами, несмотря ни на что посещавшими храм на Пасху… Их там обязательно переписывали, и списки передавались на заводы — после чего «верующим» устраивали такую головоломку, что в сторону церкви и посмотреть побоишься!

А ведь все равно же шли — и после, не смотря ни на что, шли. И за горькой уже усмешкой порой скрывалось и уважение к людям, так стойко держащимся за свои убеждения и идеалы…

Некоторым коммунистам стоит взять с них пример.

Сейчас, впрочем, все эти рассуждения и мысли были излишни и вторичны. Старлей уже направил ручку управления от себя, срываясь в пикирование — и бьющий навстречу ветер словно унес с собой все сторонние мысли… Оставив, впрочем, ощущение легкого разочарования по отношению к самому себе.

Но ведь и это чувство сейчас излишне…

Иван Маркович рассчитал так — набрав высоту, зайти с солнечной стороны, а там уже в пике, наперерез бомберам. В падение И-15 наберут хорошую скорость, без проблем догонят врага — а что заходят сбоку, так в этом лишь плюс. Ведь что-то не видать на британских бомберах пулеметной турели кормового стрелка — что на СБ ставят позади кабины пилота! Есть лишь застекленная пулеметная башня в самом носу — и уже под хвостом. И непонятно вообще, возможно задрать ли в них турель вверх, или огонь можно вести лишь по курсу… Впрочем, даже если и возможно бить вверх — все одно ведь падающие сбоку «ястребки» окажутся в мертвой для вражеского огня зоне.

Да и тихоходные истребители британцев словно специально освободили воздушное пространство над прикрываемыми самолетами; «соколиному удару» советских пилотов сейчас ничто не мешает, идеальный момент для атаки! А потом «ишачки», пользуясь преимуществом в скороподъемности по отношению к «гладиаторам», смогут оторваться от преследования и набрать высоту. Затем последует боевой разворот — и можно вновь атаковать с пикирования…

Так, по крайней мере, думал про себя командир эскадрильи, бросивший И-15 в пике с какой-то отчаянной, отрешенной решимостью. Впрочем, на войне даже самые лучшие и продуманные планы зачастую не дают должного результата — ибо что-то всегда идет не так… И тем удивительнее, что совершенно простой план комэска дал результат: никто так и не бросился наперерез его фанерному «ястребку», никто не встретил его меткой пулеметной очередью. Экипаж головного «веллингтона», выбранного Пилипенко в качестве цели, не заметил падающего с солнечной стороны «сокола», пока старлей не нажал на гашетку; в ту же секунду очереди четверых пулеметов ударили по кабине пилота…

Старлей рисковал, очень рисковал, отчаянно рванув от себя РУД — «рычаг газа». Сердце било в груди кузнечным молотом, а шум его ударов отзывался в ушах; крепкий парень с Донбасса в это мгновение жил лишь глазами, сосредоточив все свое внимание на желтой точке коллиматора… Но все же Пилипенко сумел сократить дистанцию до сотни метров (ну разве чуть побольше) — и только тогда нажал на гашетку.

Комэск сходу ударил длинными очередями — понимая, что ему нужно уже срочно выходить из пике! Иначе столкновение неминуемо… Нет, сманеврировать конечно можно, обходя массивный бомбардировщик — но тогда же возникнет риск угодить под очереди зенитных пушек, бьющих с земли.

Или же нижней пулеметной турели, установленной под фюзеляжем самолета (у немцев, по крайней мере, такие встречаются).

Но когда мгновенные вспышки бронебойно-зажигательных пуль заплясали на кабине вражеского пилота, а фонарь ее в одно мгновение покрылся трещинами (и как показалось старлею, начал разлетаться на куски), Иван мгновенно рванул рукоять управления на себя. Все, теперь в горку, как можно скорее!

Пилипенко весь вымок от пота, принимая перегрузки рискованного маневра — и все же ему удалось уйти от столкновения… Атакованный же бомбер сперва шел прямо вперед, и старлей успел даже заволноваться, что бронированное стекло фонаря выдержало удар. Но спустя несколько секунд бомбардировщик все же клюнул носом вниз — и практически сразу завалился набок, сорвавшись в неконтролируемый штопор…

Ведомый и истребители обоих звеньев отстрелялись в целом, также неплохо. Правда, всего один из пилотов сумел повторить маневр командира и уложить очереди точно в кабину бомбера, выбранного им целью. Зато еще пара «ястребков» прицельно ударили по моторам, сумев поджечь их; остальные били хуже — росчерки очередей перехлестнули фюзеляжи британцев, не сумев задеть жизненно важных узлов.

Что не помешало впрочем, британцам обделаться от страха — и начать аварийный сброс бомб мимо цели… Возможно даже, на головы ничего не понимающим туркам!

Увы, на глазах Пилипенко, следящего за атакой своих истребителей в зеркало заднего вида, был также сбит и единственный «ишачок». Кто-то из молодых пилотов, не рассчитав момента выхода из пике, вынужденно ушел от удара с бомбером — и проскочил вперед… Попав под огонь носовой турели. Густые очереди британца буквально перерубили хвостовое оперенье легкого «ястребка» — и «ишачок» сорвался в штопор! Впрочем, пилот сумел выбраться из открытой кабины, и вскоре над головой его раскрылся спасительный купол парашюта.

Должен выжить, если турки не сцапают на земле…

Старлея, впрочем, сейчас больше занимала не судьба незадачливого пилота — а приближающиеся к его самолетам «гладиаторы». Да, к несчастью (и бесчестью!) британских истребителей, те заметили советские «ястребки» лишь в момент их захода на атаку. И хотя англичане ускорились, выжимая все, что можно выжать из безнадежно устаревших самолетов — но все же их пулеметы не достали русских, когда очереди последних уже потянулись к «веллингтонам»… Лучшем решением для противника стал бы своевременный набор высоту — тогда британцы еще могли бы перехватить забирающие в горку «ишачки». Но нет, «гладиаторы» рванули «ястребкам» наперерез — и просчитались; догнать самолеты с большей скороподъемностью они все равно не смогли…

Впрочем, преследование не закончилось даже тогда, когда крылья И-15 комэска стали уже опасно вибрировать! Однако сам Иван Маркович уже убедился, что расстояние между его эскадрильей и преследователями достаточно для того, чтобы безопасно развернуться. И вновь предупреждающе качнув крыльями, Пилипенко всего на мгновение выровнял истребитель в горизонтальной плоскости… После чего полубочкой, через левое крыло сорвался в пикирование — навстречу британцам.

— Ну, давай, давай! Сейчас посмотрим, у кого зубы крепче!

Старлей раззадоривал криком самого себя. Он не раз слышал, что в боях с германскими мессершмитами у «ишачков» есть единственная возможность встретить врага на равных — развернувшись к падающему сверху «худому» лбом и вовремя открыв огонь… Благо, что массивный мотор частично закрывает пилота.