Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

Марат по кличке «Белый» — теневой король сибирского аудио-черного рынка и главный оптовый скупщик импортной техники на Гусинобродской «туче». За его широкой спиной скромно, как побитый пес, маячил уже знакомый мне зам по снабжению Шевцов, пропустивший визитера.

— Виктор Сергеевич! Шалом! — с порога елейно, по-восточному запел Марат, мертвой хваткой сжимая в волосатых руках пухлый, тяжелый кожаный дипломат. — Едва живым пробился через вашу сумасшедшую толпу на улице! Это же настоящий дурдом у вас на проходной творится! Золотое дно!

— Добрый день, гражданин фарцовщик, — я даже не подумал подняться из-за стола, одарив незваного визитера ледяным, просвечивающим насквозь взглядом. — Вы, видимо, пришли честно купить магнитофон для личного пользования? Так очередь для всех физических лиц на улице. Конец где-то там, у трамвайной остановки. Вставайте, к вечеру успеете.

— Какая очередь, Виктор Сергеевич, окститесь! Мы же серьезные деловые люди! — Марат нервно, по-хозяйски подскочил к столу, с глухим грохотом опустил тяжелый дипломат на полировку и со звонким щелчком откинул латунные замки. — Я — не уличный покупатель! Я — крупный оптовик! Решаю вопросы быстро! Внутри дипломата — ровно триста тысяч рублей. Идеальным налом, в банковских упаковках! Забираю всю вашу оставшуюся на складе партию прямо сейчас! Оптом! Без всяких касс, налогов, бумажек и этой потной очереди! Ваша личная премия учтена!

В распахнутом дипломате, плотно прижатые друг к другу, ровными, тугими, безупречными банковскими пачками покоились новенькие, хрустящие банкноты с профилями Ленина. Густой, пьянящий запах больших денег ударил в нос.

Шевцов за спиной Марата судорожно, громко сглотнул, умоляюще и жадно посмотрев на меня собачьими глазами. Для советского, пугливого номенклатурного снабженца увидеть триста тысяч рублей живой, неучтенной наличкой в одном кейсе было сродни явлению ангелов. От такого не отказываются.

Я не спеша, с садистской медлительностью затушил сигарету в хрустальной пепельнице. Медленно, плавно встал из-за стола, застегнув пуговицу пиджака.

— Триста тысяч налом — это красиво, Марат. Солидно, — спокойно, без тени эмоций произнес я. — Только вот оптовая, специальная цена на нашу экспортную технику для таких ушлых дельцов, как ты, будет не тысяча двести рублей.

— А сколько, дарагой⁈ Тысячу сто? За опт и нал скидку дают! — вылупил глаза «Белый», радостно предвкушая наживу.

— Тысяча четыреста, — чеканя каждый слог, отрезал я. — И продам я тебе не всю оставшуюся партию, а ровно двести штук. Ни коробкой больше.

Марат аж поперхнулся воздухом, его лицо пошло красными пятнами возмущения:

— Тысяча четыреста⁈ Да ты совсем с ума сошел, директор! Берега попутал⁈ У вас розничная цена на улице для лохов — тысяча двести! А ты оптовику с живыми деньгами наценку в двести рублей делаешь⁈ Где логика⁈ Это же форменный грабеж!

— Именно грабеж, — я жестко подался вперед, нависая над спекулянтом своей мощной, подавляющей фигурой. Логика хищника была простой. — Потому что ты, Марат, сегодня же вечером погрузишь эти двести аппаратов в свои фуры и повезешь их в богатый нефтью Томск, Омск и Красноярск. И будешь спокойно, не напрягаясь, продавать их там на своих прикормленных «тучах» не по тысяче четыреста. Ты будешь толкать их по две с половиной, а то и по три тысячи рублей за штуку, выдавая за дефицитный японский импорт. Я прав? Я знаю твою маржинальность до копейки.

Марат замялся, судорожно сглотнул и невольно отступил на шаг. Мое абсолютно точное, инсайдерское знание его теневой экономики и ценообразования поразило его в самое сердце. Он понял, что его раскусили.

— И если ты хочешь без рисков заработать свои чистые пятьсот рублей сверхприбыли на каждом комплекте, — продолжал я с холодной, озорной ухмылкой, — ты без писка заплатишь государственному заводу мою цену. А взамен — ты получишь от меня официальную дилерскую франшизу от «ТехМаша», бесперебойные приоритетные поставки и личную силовую «крышу» от структуры Губы на всех трассах. Выбирай прямо сейчас, время пошло: либо ты работаешь с нами по нашим правилам и становишься легальным миллионером, либо твои барыги на всех «тучах» Сибири закроются Губой за один день из-за отсутствия ликвидного товара.

Марат судорожно вытер испарину со лба рукавом плаща. В его спекулятивных, изворотливых мозгах шла лихорадочная работа калькулятора. Он отчетливо понимал: перед ним сидит не лоховатый, забитый «красный директор», которого можно легко купить за взятку в конверте. Перед ним сидит акула совершенно новой, страшной породы, которая видит все его черные логистические схемы насквозь и жестко диктует правила.

— Двести штук… по четырнадцать сот… — глухо пробормотал «Белый», кусая губы. — Черт с тобой, Крылов! Ты не директор госпредприятия, ты чистый, породистый разбойник с большой дороги в дорогом костюме! По рукам! Давай товар!

Он резко, обреченно протянул мне потную руку. Я брезгливо, но крепко пожал его ладонь:

— Запомни раз и навсегда, Марат. На «ТехМаше» разбойников нет. Разбойники в лесу сидят. На «ТехМаше» есть жесткий, эффективный коммерческий расчет. Николай Петрович! Оформи этому господину передачу техники со склада. Наличность из дипломата — немедленно в главную кассу завода под роспись.

К пяти часам вечера сумасшедшей субботы розничная продажа первой партии стереокомплексов «ТехМаш-101» была полностью, до последней коробки завершена.

Все тысяча комплектов были подчистую раскуплены. Фирменный стеклянный павильон у проходной закрыл свои жалюзи под тяжкие, разочарованные вздохи тех сотен людей, кому банально не досталось техники. Но я лично вышел на мраморное крыльцо с мегафоном и официально объявил, что следующая, улучшенная партия в две тысячи штук поступит в свободную продажу ровно через две недели. Толпа встретила эту новость обнадеживающим, радостным гулом и клятвенным обещанием вернуться. Ажиотаж на рынке был закреплен намертво.

А в бронированном кассовом зале завода в это время кипела лихорадочная работа, больше напоминавшая концовку сказки про несметные сокровища Али-Бабы.

Главбух Анна Семеновна Громова вместе с тремя измученными кассирами сидела за огромным сдвинутым столом, в прямом смысле слова погребенная под горами наличных денег. Инкассаторские мешки с красными червонцами, зелеными пятидесятирублевками и желтыми сторублевками заполняли весь сейфовый отсек до самого потолка. Густой запах бумаги кружил голову.

— Виктор Сергеевич… — Громова подняла на меня красные от усталости глаза, в которых блестели слезы абсолютного, неверящего счастья. — Мы пересчитали всё дважды на машинках… Один миллион четыреста восемьдесят тысяч рублей наличными! Чистой выручки за один день! И это без учета бартера!

В кассовом зале наступила звенящая, святая тишина.

Потапов, Штейн, Шевцов и даже повидавший виды майор Петрович смотрели на эти гигантские горы денег с немым, первобытным трепетом. В июне 1991 года законно получить полтора миллиона рублей живыми, неучтенными Госпланом наличными деньгами на счет задыхающегося советского завода было абсолютным, фантастическим рекордом! Это была финансовая ядерная бомба.

— Ну что, коллеги, — я неторопливо обошел стол, с теплой, гордой улыбкой глядя на свою шокированную команду. — Завод «ТехМаш» больше не бедный, вечно просящий родственник с протянутой рукой. Мы — самодостаточны. У нас теперь есть реальные, свои деньги на закупку сырья по любым ценам, на двойные зарплаты рабочим, на новое импортное оборудование для КБ и на агрессивное развитие.

Я резко повернулся к смущенному профессору Штейну:

— Аркадий Лазаревич! Премия вашему конструкторскому отделу за прорыв — пятьдесят тысяч рублей налом. Распределите сами по справедливости. А лично вам — ключи от новенького, экспортного «ВАЗ-2107» вне всякой очереди! Стоит у подъезда!

Штейн ахнул, побледнел и едва не осел на стул, прижимая дрожащие руки к груди:

— Виктор Сергеевич… Да вы что такое говорите… Я же простой ученый, теоретик, мне машина… Господи Боже мой, спасибо вам огромное! Я же двадцать лет в очереди на «Москвич» стоял!