Царьград (СИ) - Старый Денис

Ах… да! Мы картон начали делать. Там приехавшие голландцы промышляют, в Нижнем Новгороде. Но мы же! У нас они открыли пока небольшую мануфактуру, но уже получили большой кредит от банка на обустройство сразу двух фабрик: в Нижнем и в Питере.

Неплюев лишь мельком взглянул на папку, и по его собранному лицу стало понятно: он прекрасно осознает, что именно я ему показываю, и уже в курсе того, что находится внутри. А ведь я распорядился, чтобы принесли документы к нему домой, в бывший дом Остермана, глубоко за полночь.

— Ваше Императорское Величество, ваши люди доставили мне копию этого документа еще вчера вечером… Ночью, но я работал еще с документами, — ровным, уверенным тоном доложил Иван Иванович. — Понимая всю государственную важность бумаги, я не смог сомкнуть глаз до самого утра. И если позволите, то в том подарке, что вы мне изволили сделать, я уже набросал некоторые направления, по которым мы можем работать. А также отметил те сложности, которые неизбежно встанут перед нами в свете этого торгового соглашения с Англией. По утру я наведался лично в министерство экономики, проработал там пару часов. И сразу же к вам.

Он достал и раскрыл блокнот — тот самый, который я вручил ему лично, когда только сообщил о назначении. Это был весьма говорящий сам за себя подарок от императора: инструмент для структурирования мыслей. Неплюев перелистал несколько страниц, исписанных убористым, четким, почти морским почерком.

— Прежде всего, государь, это великое благо для нашего государства, — начал Неплюев, чеканя слова. — Моя служба уже доложила мне о том, какие колоссальные перспективы открывает перед нами полноценное торговое соглашение с британской короной. Дефицит казны на следующий год должен быть с лихвой покрыт этими выгодами. И даже без учета избытка средств на конец этого года.

— Вы ознакомлены с моими трудами по экономике? — спросил я, перебивая.

— Абсолютно со всеми, ваше величество. Это гениально, опережение времени, словно бы в грядущее заглянули, прости Господи, — он перекрестился.

— Ну, не со всеми… я тут трактат написал о влиянии инфляции на экономику, о пользе и вреде обесценивания денег… Дам почитать.

— Премного благодарен, — как мне показалось, искренне обрадовался Неплюев.

— Но будет… продолжайте! — махнул я рукой.

Глава 11

Петербург.

Декабрь 1726 года.

Разговор с Неплюевым затягивался. Но это и логично. Человек он для меня не то, чтобы новый, я следил за успехами Ивана Ивановича… Хотя, нет, как человек — новый. Я все же больше знал Ивана Ивановича Неплюева, как хорошего чиновника. Вот только для меня этого не достаточно.

— Кроме всего прочего, столь широкий выход на рынки будет сподвигать наших помещиков и промышленников к производству товаров на вывоз. Можно смело предполагать, что мы способны выгодно торговать с Лондоном не только сырьем, вроде железа или меди, но и готовой продукцией мануфактур… — сказал он и выдохнул.

Ну прям пятиклашка «У Лукоморья дуб…» прочитал и выдохнул — миссия выполнена.

Слушая его, я невольно расслабился. Этот человек, Иван Иванович Неплюев, прямо сейчас лил чистейший мед в мои уши, говоря на понятном мне языке цифр, системного анализа и прямой государственной выгоды.

— Мои книги читали? Кто дал? — спросил я и улыбнулся. — Да-да! Вспомнил, что при прибытии губернаторов и генерал-губернаторов в библиотеке выдаются книги и запретные. Но… похвально…

— Ваше величество, я имел честь и общения с чиновниками министерства экономики и с господином министром, в частности. И нахожу, что эти новые познания… само слово — экономика. А трактат об этой… прошу прощения… инфляции. Это же гениально.

— Будет меня нахваливать. Рассчитываю, что коль скоро вы прониклись новыми идеями устройства экономики, то и я заимею повод хвалить вас. Но любопытно услышать ваше мнение.

И услышал… пока что я не разочарован назначением канцлером этого человека.

Мед лился в мои уши вовсе не потому, что канцлер говорил какие-то льстивые вещи или рисовал безоблачное, пасторальное будущее для России. Отнюдь.

Я услышал весьма жесткий, предельно рациональный подход, что само по себе было отрадно. Но куда важнее было другое: как именно он это говорил. Со знанием дела, четко структурируя мысли, используя те самые формулировки и термины, которые были привычны для моего слуха и которые я вот уже который год с маниакальным упорством вколачивал в обиход моих неповоротливых чиновников.

До моего прихода к власти некоторые экономические явления в высших эшелонах Российской Империи просто невозможно было объяснить — для них попросту не существовало слов! А этот — понимал.

— И вот со всем этим багажом познаний, с протекционизмом, подведите итог выгоды торгового соглашения с Англией.

— Однако я вижу главную сложность подобного союза, — между тем продолжал новый канцлер, хмуря густые брови. Палец его с силой опустился на страницу блокнота, словно пригвождая проблему к бумаге. — Торгового океанского флота как такового у нас пока нет. А потому англичане, владычествуя на морях, всё равно будут многократно превосходить нас в возможностях прямого влияния на ценообразование и торговые отношения. Они будут диктовать фрахт.

— И у вас, конечно же, уже есть решение, как эту неприятность устранить? — с нескрываемым интересом спросил я, подавшись вперед и сцепив пальцы в замок.

— Несомненно, Ваше Императорское Величество, — Неплюев ответил не задумываясь, глядя мне прямо в глаза. — Но смею заметить, что любые сиюминутные меры — лишь временный пластырь. Государству нужна особая, масштабная программа для строительства именно коммерческих, грузовых кораблей. Намного более широкая, чем та кораблестроительная программа, которая уже принята для военного флота. Я полагаю, что нужно чуть ли не кнутом заставлять наших ленивых купцов, как встарь это делали новгородцы, выходить в Балтийское море. И уже сейчас присматриваться к тому, чтобы прорубать торговые пути в моря южные.

Я даже поудобнее уселся в своем рабочем кресле, чувствуя, как отступает накопившаяся за недели напряженная усталость. Словно сейчас в кабинете происходила не сухая государственная аудиенция, а я слушал увлекательнейшую повесть.

Правильный подход! Я и сам думал именно об этом. Какое же это колоссальное облегчение — осознавать, что тебе не придется лично, на ручном управлении, продавливать каждое решение. Что нашелся человек, который если и не читает мои мысли, то мыслит в том же самом, государственном, стратегическом направлении.

Далее Неплюев, быстро перелистывая свои записи, предложил изящный ход: использовать торговые мощности Остендской компании. Той самой фламандской компании, контрольный пакет акций которой в результате сложных геополитических комбинаций оказался теперь в моих руках.

— Хорошо, — я решил выступить в роли адвоката дьявола, набрасывая сложностей первому чиновнику империи. — Допустим, мы задействуем фламандцев. Но тогда эта компания рискует потерять свои преференции. Возможностей свободно оперировать в океане станет меньше, у нас просто не хватит военных ресурсов для того, чтобы хотя бы локально прикрывать их и противодействовать голландцам и тем же англичанам в Мировом океане на дальних рубежах.

Неплюев чуть скривил губы — в нем на мгновение проснулся кадровый морской офицер, которому претит то, что он должен произнести.

— По весне к нам придет еще флот пиратов… — он сделал короткую паузу и склонил голову. — Простите, Ваше Величество. Но если бы мне было позволено, я бы пока называл этих людей с Мадагаскара именно так, без прикрас. По крайней мере до тех пор, пока вы не соизволите принять их под свою руку и окончательно не утвердите как своих верноподданных каперов. Кораблей у них в достатке, пороху они нюхали немало.

— Наедине со мной вы можете использовать все названия и определения, какие сочтете нужным, Иван Иванович, — усмехнулся я. — Называйте вещи своими именами. Но вы правы: нам нужно вначале посмотреть на этих людей в деле. Оценить их дисциплину, чтобы использовать этот бандитский фактор для наших стратегических целей. Ход вашей мысли мне ясен.