Имеется в виду Ковентри, в котором при авиаударах в ночь с 14‑е по 15‑е ноября в «Реальной истории» пострадало двенадцать предприятий, что на двадцать процентов снизило выпуск самолётов.
Временно, конечно, снизило.
Мотивация Сталина проста и незатейлива, как пук младенца:
Чем больше самолётов Люфтваффе собьют над Британией, тем меньше достанется на долю советским ВВС.
Затем так сказать по «горячим следам», имея в виду предстоящую «Битву за Моонзунд», он сделал запрос на направление на Британские острова группы «стажеров» из Войск ПВО СССР для изучения передового опыта:
«…Особенно нас интересует применение радиолокационных станций для обнаружения самолётов противника и наведения на них истребительной авиации в тёмное время суток».
В 1939–1940‑м годах, в СССР в общей сложности было выпущено 56 радаров РУС‑1 «Ревень» и РУС‑2 «Редут», с которыми в данный момент активно проводятся совместные учения лётчиков и зенитчиков. Навыки наведения истребителей ПВО на бомбардировщики потихоньку нарабатываются, но реальный британский боевой опыт тоже не будет лишним.
Создание Наркомата радиопромышленности СССР во главе с высокопрофессиональным и энергичным Иваном Герасимовичем Зубовичем, полностью себя оправдало. Конечно, не без трудностей и «шероховатостей», вплоть до «задиров»…
Но и успехи на лицо!
За короткий срок выпуск военных радиостанций всех типов вырос от пяти до двадцати процентов. В разы ускорилась разработка, испытания, принятие на вооружение и постановка в массовое производство новейших образцов радиотехники и проводных средств связи.
И здесь нам есть чем похвастаться даже перед развитыми странами Запада!
К примеру, уже готовится к государственным испытаниям первая в мире одноантенная РЛС (с одной антенной на передачу и приём) «Редут‑41», известная потомкам также под индексами «РУС‑2с» или «Пегматит». В «Реальной истории» эту установку мурыжили до самой войны, а затем эпопея с эвакуацией ленинградской авиапромышленности сорвала планирующийся массовый выпуск.
Имеются первые успехи и в создании бортового радара сантиметрового диапазона с импульсным режимом работы для высотного истребителя‑перехватчика Туполева ВИП‑58 «Охотник», который готовится к заводским испытаниям 7‑го ноября сего года.
В последнем случае, кстати, вмешательство Сталина с его «Послезнанием» самое минимальное.
В так называемой «Реальной истории» вопрос об бортовых радарах был впервые поднят летом 1940‑го года Начальником группы отделов спецслужб НИИ ВВС генералом Данилиным С.А.. К этому времени работающие в метровом диапазоне станции‑радиоулавливатели РУС‑1 «Ревень» и РУС‑2 «Редут» уже были созданы, прошли испытания в ПВО Ленинграда во время войны с Финляндией и доказав свою боевую пригодность, были приняты на вооружение.
Однако громоздкое оборудование не позволяло установить их даже на двухмоторном самолёте…
И тогда Начальник отдела НИИ радиопромышленности Слепушкин А.Б. предложил разработать принципиально новую аппаратуру сантиметрового диапазона с импульсным режимом работы, что обещало при большей точности обнаружения уменьшить габариты и массу до приемлемых пятисот килограмм.
Такая аппаратура была создана в виде действующего макета и под названием «Гнейс‑1», уже весной 1941‑го проходила испытания на самолёте Пе‑2. Но началась война и завод НИИ‑9 ‑ выпускающий генераторные лампы‑клистроны сантиметрового диапазона для РЛС, эвакуировался на восток и фактически прекратил своё существование. Сам НИИ радиопромышленности вывезли в Свердловск, где для него заново пришлось создавать лабораторную и испытательную базу.
Однако в «Текущей реальности» Сталин создал Наркомат радиопромышленности, поставил во главе его грамотного и опытного организатора и, на три месяца раньше дал задание создать авиационный радар. Так что Маркс даст, произойдёт «сдвиг» на полгода. Зимой 1940‑1941‑го годов бортовая РЛС «Гнейс‑1» пройдёт все необходимые испытания, а с весны сорок первого начнётся её серийный выпуск.
И опять же в этой «реальности» никакой эвакуации ленинградской промышленности быть не должно, ибо Прибалтийский особый военный округ на 22‑е июня ‑ самый сильный из западных округов, с самой сильной группировкой боевой авиации ‑ сосредоточенной на недосягаемых для танковых клиньев Вермахта Моонзундских островах. Так что с началом войны и открытой мобилизацией промышленности, выпуск радаров будет всё более и более нарастать.
И тогда действительно, как в ещё ненаписанной песне поётся:
«Не смеют крылья чёрные
Над Родиной летать!».
Вождь сдвинул брови и поглаживая подбородок задумался:
«Кажется, про что‑то я забыл… Об чём‑то очень важном… Ах, да!».
Спохватившись, Сталин хватает листок бумаги, карандаш и строчит проект постановления ГКО СССР:
«Наркому радиопромышленности СССР тов. Зубовичу.
Немедленно приступить к работам по проектированию радиолокационного бомбового(!) прицела для четырёхмоторных, а в перспективе – двухмоторных бомбардировщиков. План работ, а также список лиц – лично ответственных за выполнение этого сверхважного задания, предоставить лично мне через неделю.
Председатель ГКО СССР Сталин И.В.».
***
Мда… Как ни боролся обретший «Послезнание» Сталин с отечественной традицией приурочивания важных событий к памятным датам, но видимо это уже так въелось в плоть и кровь, что даже он в этом случае был бессилен.
Например к 23‑й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции в Учебном центре при Военной академии Генерального штаба ВС СССР был приурочен выпуск первой партии (всего чуть более трёхсот человек) так называемых «политбойцов», направляемых в формирующиеся у западной границы так называемые «двухсотые» общевойсковые армии.
Пришлось Вождю бросать все текущие дела – какой бы важности и срочности они не были, придумывая на ходу речь ехать на «выпускной» и выступать с нею перед комсомольцами‑добровольцами.
С учётом теперь уже и бессарабско‑румынского боевого опыта, к 7 ноября 1940‑го года была приурочена очередная реорганизация бронетанковых и мотострелковых войск Вооружённых Сил Союза СССР.
Танковый взвод теперь насчитывал четыре машины – командирскую и три линейных. Первая по штату должна быть с приёмо‑передатчиком, вторые ‑ с радиоприёмником. На деле же, эти условия пока чаще всего остаются из разряда благих пожеланий. Ибо радиопром страны в первую очередь обеспечивает своей продукцией ВВС. Туда же идёт и пока довольно‑таки скромный импорт средств радиосвязи из‑за океана.
Сухопутные же войска по уровню радиофикации, по сути остались в «первобытном состоянии». Хотя бронетанковые войска его немного повысили за счёт «оптимизации». То есть за счёт сокращения в два с половиной раза общего количества танков в строю. В частности по согласованию с «восточным партнёром» снимают радиостанции с отправляемых в Маньчжурию командирских Т‑26 и БТ. У японцев имелись свои танковые радиостанции примерно такого же уровня и при несколько высоком качестве и, они не возражали.
Итак, по «Штату‑40/3» танковая рота отныне состоит из:
Штабной взвод (командир роты, его заместитель, зампотех, вестовой, два писаря. Из техники ‑ три танка (командирский и два линейных), грузовая ГАЗ‑ММ «Полуторка» и легковая автомашина ГАЗ‑М1 «Эмка»);
Зенитно‑пулемётный взвод (три ГАЗ‑ММ с 7,62‑мм установкой счетверённых «Максимов» М‑4);
Взвод связи (два радиофицированных пушечных бронеавтомобиля БА‑10, один тяжёлый и три лёгких мотоцикла);
Разведывательный взвод (шесть тяжёлых мотоцикла, одна лёгкая бронемашина БА‑20 с радиостанцией);
Четыре линейных танковых взвода (всего шестнадцать танков);
Мотострелковый взвод (55 бойцов и командира, четыре ГАЗ‑ММ, одна ГАЗ‑М1 «Эмка»). Стоит особо пояснить что мотострелки в походном порядке передвигаются на «Полуторках», в предбоевом – «на броне» и, в бою – на «своих двоих»;
