Жуков. Если завтра война (СИ) - Алмазный Петр

— Уже отданы распоряжения. Вот только, Георгий Константинович, есть еще один момент. Если Тимофеев это звено в сети Эрлиха, то его исчезновение сейчас, после провала Мимозы, может быть не бегством, а… ликвидацией. Немцы отрубают хвосты.

— Возможно. Тогда искать надо не живого, а тело. Осмотреть все ближайшие овраги, речушки, заброшенные строения. И поговорите с местными, не видели ли они подозрительных «охотников» или «рыбаков» в те дни.

Грибник кивнул.

— Будет сделано. И последнее, что делать с Шторм? Она все еще под нашей охраной в безопасном месте. Допрашиваем, но новых существенных данных пока не дает. Только твердит о своем страхе за родных в Бродах.

— Пока держите. Она сейчас единственная зацепка которая ведет к сети Эрлиха в самом Киеве. И потенциальная приманка. Если Тимофеев жив и попытается выйти на связь с кем-то из старой компании, он может начать искать именно ее. Усильте наружное наблюдение вокруг места ее содержания. Не явное. И подготовьте вариант с ее «побегом» под нашим контролем, если понадобится активизировать поиск.

— Вас понял, товарищ командующий.

Когда Грибник ушел, я еще некоторое время сидел, глядя на потухшую папиросу в пепельнице. Пропажа отделенного командира Тимофеева, казалось бы, мелкий эпизод, но он вполне укладывался в общую картину активизации противника.

На территории КОВО действовала немецкая разведка и украинские националистические группы. Не исключено, что были задействованы ячейки польской разведки, которая предоставила своих услуги британским спецслужбам. М-да, клубочек…

Я вызвал адъютанта.

— Свяжитесь с начальником инженеров Пруссом. Уточните, поступили ли образцы породы с участка номер семь. И если поступили, прикажите, чтобы их доставили не в инженерное управление, а сюда, ко мне.

Утром, когда я прибыл в штаб округа, адъютант доложил мне:

— Товарищ командующий, образцы породы с участка номер семь. Только что доставил делегат связи от начальника инженеров округа Прусса.

Я открыл крышку ящичка, который принес мой помощник. Внутри на упаковочных стружках лежали несколько кусков камня разного цвета и плотности, и мешочек. Один камень был твердым и серым.

Второй выглядел пористым, словно пемза. Я взял его в руку. Он был легким, почти невесомым. Это и была порода из полости или из ее свода. В мешочке обнаружился рыхлый грунт, похожий на песок.

Через час я был на конспиративной квартире, где теперь жила и работала архитектор Семенова. В квартире оказалось прохладно и Галина Ермолаевна поверх знакомого мне практичного темно-синего костюма, набросила драповое пальто.

— Товарищ командующий, не хотите ли чаю? — попыталась проявить она гостеприимство.

— Спасибо, некогда. Лучше взгляните на это.

Я поставил перед ней на стол ящик с образцами. Она открыла его и с профессиональным интересом, без суеты осмотрела содержимое, не трогая его руками. Затем, взяла в руки тот самый пористый камень.

— Известковый туф, — сказала она, поворачивая образец к свету. — Образуется в карстовых полостях при испарении минерализованных вод. Это прямое подтверждение, что пустота естественного происхождения, и довольно старая в геологическом смысле.

Она отложила первый образец, взяла мешочек, высыпала его содержимое на ладонь.

— А это мергель. Неустойчивая порода. Она могла образовывать «подушку» между слоями. Отсюда и риск обрушения под нагрузкой.

— С материалом пород вопрос ясен, — отмахнулся я. — Вот что мне скажите, Галина Ермолаевна, вы изучали в институте или на практике использование естественных подземных полостей в военных целях?

Семенова подняла на меня взгляд, и в ее глазах мелькнуло понимание. Похоже, она уже думала об этом.

— Теоретически, да. Есть немецкие и французские работы по использованию катакомб и естественных пещер для размещения складов, убежищ, даже небольших заводов, но у нас, в Союзе, упор всегда был на строительство искусственных сооружений. Это надежнее с инженерной точки зрения.

— Только дольше и дороже, — сказал я. — А природа уже проделала часть работы за нас. Я хочу знать ваше мнение, как специалиста, можно ли эту полость, и подобные ей, если мы их найдем, интегрировать в структуру УРа? Не просто обойти стороной, а сделать частью оборонительных сооружений.

Она задумалась. Потом медленно заговорила:

— Можно, но с серьезными оговорками… Во-первых, необходимо провести тщательное обследование полости на предмет устойчивости сводов. Во-вторых, потребуются работы по укреплению с помощью бетонных или каменных арок и применению анкерных креплений. В-третьих нужны инженерные решения по вентиляции, водоотведению, связи, электропитанию. И все это должно быть сделано с максимальной скрытностью, что сильно усложняет задачу.

— То есть, это возможно, но сложнее, чем построить новый ДОТ с нуля на устойчивом грунте.

— Не совсем так, — поправила она меня. — Сложность заключается в проведении скрытых, нестандартных работ, требующих опытных и редких специалистов, но если все сделать правильно, то преимущество будет огромным. Скрытый командный пункт или склад в естественной полости практически невозможно обнаружить воздушной разведкой. И уж точно не мне вам говорить, что значит внезапность выхода гарнизона по подземным ходам во фланги атакующих подразделений противника.

Именно это я и хотел услышать. Не просто «можно» или «нельзя», а профессиональную оценку потенциала укреплений с использованием естественных подземных полостей.

— Хорошо. Вот ваша новая задача. Помимо текущих проектов по УРам, вы начинаете секретную работу под кодовым названием «Фундамент». Вы разрабатываете типовые проекты укрепления и оборудования естественных карстовых полостей под военные нужды, включая командные пункты, склады боеприпасов, защищенные казармы, госпитали. Минимум три варианта, в зависимости от размеров полости. Все расчеты должны быть сделаны с учетом устойчивости к близким разрывам авиабомб и артиллерийских снарядов. Также нужны проекты скрытых входов и систем маскировки.

Она слушала внимательно, не делая записей, запоминая.

— Сроки?

— Предварительные наброски представьте через две недели. Детальные чертежи должны быть у меня через месяц. Прежний режим секретности не только сохраняется, но и усиливается, в виду особой важности проекта. Все материалы, консультации геологов будут вам предоставлены. Куратором проекта назначается майор госбезопасности Суслов. Через него и будете решать все вопросы. Никаких контактов с инженерным управлением округа без его разрешения.

— Поняла вас, — проговорила Семенова. — Мне потребуются справочники по подземному строительству и, возможно, консультация минералогов.

— Все будет предоставлено. Завтра товарищ Суслов предоставит вам помещение и все необходимое.

Когда я вернулся в штаб округа, меня ждала записка от Грибника: «Георгий Константинович, только что передали из штаба 5-й армии. На участке 45-й стрелковой дивизии, той самой, где пропал Тимофеев, в пяти километрах от его воинской части, найдено тело мужчины. Первичный осмотр показал, что найденный убит выстрелом в затылок. Личность убитого пока не установлена».

Вот тебе и кружок с тремя палочками. Я вызвал Грибника по внутренней линии. Он явился быстро.

— Похоже, ваш прогноз оправдывается. Вражеская разведка отрубает хвосты.

— Тело уже опознали, это не Тимофеев, — заключил Грибник. — Скорее всего его связной. Можно предположить, что операция по изъятию Тимофеева из части была спланирована заранее и включала этап ликвидации контактов. Теперь искать его по старым следам бесполезно. Не исключено, что у него новые документы, новая легенда, возможно, он уже далеко по ту сторону границы.

— Или возле нее, — сказал я. — В ожидании возможности перехода. Немцы не стали бы его вывозить вглубь нашей территории. Их цель — информация или живой агент по нашу сторону границы. Значит, искать нужно не беглого красноармейца, а канал его переброски. Всех, кто мог за последние дни проявить интерес к этому участку границы с той стороны. Нарушения воздушного пространства, подозрительные сигналы, активизация националистических банд, которые могут служить проводниками.