— Простите, сударыня, с издательством я соглашусь почти без вопросов, хорошее предложение. Но зачем нам инженеры?
— Это эксперты. Они должны будут просматривать данные из патентного бюро и отбирать перспективные идеи, их не должно быть много, но если мы встанем в авангарде научно-технического прогресса, то выгода будет утраиваться. Не обязательно вкладывать в изобретение паровых двигателей, автомобилей, хотя и это тоже очень выгодно, порой и консервный нож позволяет обогатиться.
Он молча переваривает услышанное.
Понимаю, что, наверное, слишком рано выдала свои идеи, но я хочу доказать свою состоятельность и творческий подход, и прежде всего заинтересованность. Если упустить время, то потом меня начнут воспринимать, как куклу, и вообще не станут обращать внимание. Подумаешь, какая-то хозяйка.
А ещё я просто хочу завалить их идеями и прожектами, чтобы они решили отдать мне хотя бы самую малость из списка и не трогать, а самая малость – это Дима и достойное содержание.
Но увы мой план вдруг начал давать осечку:
— Наталья Николаевна, признаюсь, вы меня поразили. Вижу в вас жилу вашего батюшки. Все идеи отличные, очень новаторские, и если вы, как хозяйка хотите заняться этой работой, то мы не посмеем препятствовать. А я-то хотел вам сегодня торжественно вручить чековую книжку, и отправить домой. А вы как отличный управляющий, сразу решили заинтересовать и как быка за рога. Мне нравится ваш подход. Поступим так, сейчас совет не собрать, кто где по делам банка, но во вторник жду вас с вашими идеями здесь, в вашем офисе. Отчёт я вам предоставлю и скажу, какими ресурсами мы сможем вам помочь, в вашем начинании. Думаю, что мы сработаемся. Признаться, удивили. Про инженеров – очень умно. Я сам на досуге подумаю, и даже уже знаю, с кем можно посоветоваться.
Он записал что-то в своём ежедневнике и вдруг спохватился.
А я в этот момент пыталась вернуть свою отвисшую челюсть на место.
Они мне дадут денег на все проекты?
Матвей Викторович закончил записывать свои мысли, улыбнулся, достал красивую перьевую ручку в футляре, и небольшой удлинённый блокнот.
Мою чековую книжку.
— Вот, сударыня, позвольте поздравить вас с возвращением. Этот банк ваш по праву, но мы с вами взрослые люди, потому позволю себе напомнить, что лимит лучше соблюдать. Десять тысяч в неделю на личные расходы…
— Сколько? — моё лицо снова глупо вытянулось в удивлении.
— Что мало? — он испугался, а я рассмеялась.
— Да мне этих денег на год хватит. Ух, с таким лимитом, я, пожалуй, ещё пару салонов красоты, кафе и ресторан открою. А потом ещё детский сад для детей работающих женщин.
Матвей Викторович не выдержал и рассмеялся, в его взгляде теперь тёплая отеческая любовь. Ему очень понравился мой подход к деньгам.
Кажется, опекун принял меня так, как бы мне хотелось.
Но! Нюанс всё же есть.
— А теперь к неприятным моментам.
— Мой ужасный брак?
— Да, сейчас Уварова задержали для выяснения обстоятельств, он был служащим нашего банка и так узнал о вас. Воспользовался инсайдерской информацией. Директрисы пансиона недосмотрели и нам не удосужились сообщать реальное положение дел, ограничивались отписками, что всё прекрасно, а на деле у вас были большие неприятности, и вы совершили опрометчивый поступок.
— Я ничего не помню. Но есть предположение, что меня в очередной раз запугал дядя. И я в отчаянии послушала чей-то глупый совет.
— Надо же, вы ни разу не сказали, что виноват он. А ведь если Уваров знал о вашем состоянии, он старше вас, значит, на нём и вина. Вы его любите? Брак настоящий?
— Нет, брак фиктивный, думаю, что я пока не узнаю всех деталей, выводы делать не могу. Сегодня Дмитрий Михайлович приедет ко мне с материалами по делу, и всё расскажет.
— Вот, кстати, о Дмитрии Михайловиче. Мы вчера кратко обсудили ваше дело и перспективы. Не зная ваших новаций, и желаний трудиться, посмели предположить, что ваш брак с Александром Алексеевичем Вознесенским, сыном Алексея Архиповича Вознесенского, был бы для банка самым идеальным вариантом.
— Нет, это исключено и по ряду причин. Первое, я росла без любви. Моя душа, простите за высокий слог, не выдержит более таких условий. Моё сердце полностью принадлежит господину Черкасову, этот брак — мезальянс, я прекрасно понимаю. Но он человек честный, открытый, и я ему полностью доверяю. Второе, вас трое основных директоров, и как понимаю, вы все трое акционеры, так?
Корнилов улыбнулся. Он прекрасно понимает, к чему я клоню. А мне просто подсказывает богатый жизненный опыт, что нельзя одному из руководителей отдавать такой приз, как я.
— Я, если честно, придерживаюсь вашей точки зрения, и она мудрая. Мы должны оставаться в равных условиях. Тогда никаких тяжб и недоверия.
— Вот именно, я лишь хозяйка, и буду играть в свои проекты, а вам для разного рода голосования нужны равные позиции. Буду исполнять время от времени роль третейского судьи. Так лучше для дела.
— Вы, сударыня, словно мои мысли прочитали. Удивительно, как в такой молодой женщине так много мудрости.
— Много читала.
Отшутилась, но понимаю, не поверил. К сожалению, нельзя сказать сорокалетнему мужчине: «Мальчик мой, мне уже семьдесят восемь лет, я пережила девяностые и ещё много чего в своей жизни, и столько всего повидала, и должности у меня были разные, уж как вывернуть себе на пользу невозможность выйти замуж за молодого сына банкира, мне долго придумывать не нужно».
Мы расстались в целом довольные встречей, но я вышла из своего кабинета немного обескураженная. Похоже, сама того не ожидая, внезапно выпросила себе целую корпорацию. И придётся мне теперь брать Дмитрия в оборот, потому что одна я всё это не потяну.
Психологическая манипуляция: «Проси больше, чтобы получить, хоть что-то», дала сбой, мне впервые в жизни дали всё!
Выписала чек на две тысячи рублей и обналичила его в кассе, уж как теперь передо мной все расшаркиваются и улыбаются…
Причём искренне, что приятно.
Пора обновить гардероб, купить драгоценности, и ждать решения по делу о признании брака мошенническим. А потом…
А потом начнётся новая, захватывающая жизнь.
Глава 24. Предложение
До обеда я прошлась по очень дорогим салонам одежды, аксессуаров и ювелирным лавкам. На скорую руку купила то, что мне смогли подобрать из готового, прежде всего, пару дорогих, стильных нарядов, потому что щеголять в дешёвом костюме хозяйке банка – позорить всех моих сотрудников.
На самом деле гоню эти мысли от себя: и про хозяйку, и про сотрудников, и про ответственность.
Страшно подумать, ведь когда-то думала: вот был бы у меня миллион…
А теперь у меня этих миллионов не пересчитать и столько же ответственности.
Думала, что в салонах на меня будут смотреть свысока, но нет. Модистки распознали в простенько одетой девушке типичную выпускницу благородного пансиона в преддверии сезона балов, и всячески пытались угодить, понимая, что нарядов мне понадобится ещё очень много, я к ним вернусь и не раз.
В свою очередь, я порадовалась, что у меня в запасе есть тот самый опыт пансиона, и уже привыкла к этому миру, и разбираюсь в нарядах на уровне стилиста. Уж чему-чему, а моде и манерам нас не просто научили, а натаскали как заправских ищеек. Вот благодаря этим навыкам модистки и «раскусили» меня.
К двум часам дня уставшая, но довольная собой, вернулась домой с покупками и, к великому счастью, Дмитрий Михайлович уже стоит около входа, смущённый и смотрит на меня влюблённым взглядом.
— Привет! Прости, что немного опоздала. Была на встрече с опекуном, и мне столько нужно тебе всего рассказать…
— Наташа, не томи, тебе запретили со мной встречаться? Хотят выдать замуж за Воскресенского? — пока мы не вошли, Дима взмолился и смотрит теперь уже не с любовью, а с тревогой.
