Дикий (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

Равиль кивнул.

— Чтобы потом ничего не исчезло.

— Именно. Сейчас они чувствуют себя спокойно, потому что Макс сидит, адвокат запуган, а я неизвестно где. Надо сделать так, чтобы уже завтра у них на стол начали ложиться бумаги.

— Чем больше, тем лучше?

— Не количеством будем брать. Нужны правильно составленные. Чтобы на каждую потом пришлось отвечать.

— Значит, адвоката берём в работу сразу.

— Да.

Я помолчал и добавил:

— И ещё Самойлов.

— Тот, которого ранили?

— Надо узнать, в каком он состоянии. Если может говорить — поговорить. Узнать, что произошло после стрельбы. Что он сказал милиции. Кого видел. Описал ли машину. Сказал ли, что был со мной.

Равиль посмотрел внимательнее.

— Вот это важно.

— Очень.

— Думаешь, тебя уже ищут?

— Не знаю, но могут. И если ищут, то скоро найдут эту дачу, поэтому тут я ночую последний день. Пока всё не выясним, лучше мне не светиться. Я пока поживу на съёмной квартире, адрес будешь знать только ты. Вы кстати свои стволы спрячьте как следует, не думаю конечно, что дойдет до обыска, но на всякий случай.

— Правильно.

— Надо аккуратно выяснить, ищут ли меня официально. Есть ли ориентировка. Интересовались ли моей дачей, бабушкиной и родительской квартирой. Может, уже спрашивали в военкомате.

Равиль потёр подбородок.

— Это сложнее. С Самойловым ладно, с ним может встретиться наш новый адвокат, это не вызовет вопросов. Просто новый защитник придёт узнать у старого нюансы дела, а вот остальное…

— Знаю, но надо попробовать.

— Не переживай, узнаем.

Я посмотрел на него.

— Только без покупки милиционера в первом попавшемся отделении.

— Спасибо, Серый. А я как раз собирался с пачкой денег к дежурному УВД идти.

— Мало ли, как у вас в Казани принято.

— У нас культурный город.

— Верю.

Он усмехнулся. Потом стал серьёзным.

— Значит, на завтра: двое на кооперативную базу. По одному на Кравцова и Хайдара. Остальные — адвокат, больница и машины.

— Примерно так. Только не жёстко привязывайтесь к объектам наблюдения, меняй людей. Возможно если кто-то из объектов поедет куда-то в интересное место, нужен будет кто-то на подхват.

— Связь?

— Вот тут хуже.

Мобильных телефонов у нас, разумеется, не было, а бегать каждые два часа к автомату — тоже удовольствие. Равиль задумался.

— Есть варианты.

— Какие?

— Завтра покажу.

Я посмотрел на него.

— У вас там ещё и радиостанции есть?

— Догадливый — Хмыкнул Равиль — Есть. А как ещё связь между водителями автовозов и сопровождением ещё держать? У меня в каждой тачке есть рации.

Мы помолчали. Теперь всё выглядело гораздо яснее. До приезда Равиля я действительно пытался делать всё сам. Больница, адвокат, Лена, Петрович, военкомат, СИЗО, документы, наблюдение. Так можно бегать ещё месяц и в итоге знать понемногу обо всём, но ничего толком. Теперь людей хватало. Мне не нужно было завтра самому торчать возле базы, потом нестись к больнице, потом искать Хайдара. Этим займутся другие. Причём люди, которых здесь никто не знает. А я смогу заняться тем, что действительно требует моего присутствия.

— Ладно, выясним мы всё, а потом? — Равиль прервал мои размышления — Что делать будем?

— Разведаем и решим. Если бы не крыша генеральская, всё было бы куда как проще. Возможно, придётся действовать жёстко. Они меня убить хотели брат, Макса на посадить хотят, отобрали у нас всё, а я такое спускать никому не буду. Да и с этим генералом у меня старые счёты. В городе его не достать, но я знаю место, куда он выбирается по выходным. Там людей нет, почти дикая природа, а на природе всякое может случиться. Лодка перевернётся, случайный выстрел на охоте, пожар в лесной заимке… Короче я думаю, но пока, только наблюдение.

— Хорошо — Кивнул Равиль. — Тут я с тобой согласен, но, если до дела дойдёт, шесть человек тебе всё равно будет мало.

— На первое время хватит. Мы с тобой ещё шестерых стоим, да и твои парни судя по всему тертые. И Равиль.

— Что?

— Пока никого больше не тащи. Здесь не Казань. Чем больше чужих рож, тем быстрее город загудит.

Он подумал и кивнул.

— Тоже верно.

— Ну а насчёт подкрепления… — Я подумал и решил пока не говорить другу про Морозова — Возможно оно у нас будет, и, если всё срастётся, оно будет такое, что дополнительные люди нам не понадобятся.

Мы легли, и я выключил свет. Теперь мне впервые за последние дни стало немного спокойнее. И совсем не потому, что рядом лежал мой ТТ, а в доме находились шестеро вооружённых мужиков. Просто завтра мне больше не придётся пытаться находиться сразу в десяти местах. Каждый займётся своим. А когда к вечеру начнут стекаться первые сведения, у меня наконец появится не куча слухов и отдельных фамилий, а нормальная картина. Вот тогда и можно будет решать, куда бить дальше.

Глава 12

Три дня пролетели незаметно. Вернее, для меня они тянулись медленно, потому что большую часть времени я как раз ничего не делал. По крайней мере, ничего такого, к чему привык. Не бегал по городу, не ломился в чужие двери, не пытался лично сунуть нос во все щели. Сидел на съёмной квартире, встречался с Равилем и слушал доклады. Работали другие. И, как выяснилось, иногда это гораздо эффективнее.

Уже утром первого дня казанские парни купили две старые машины: бежевую «шестёрку» и серый «Москвич-2141». Обе выглядели так, что взгляд по ним скользил и тут же забывал. Вместе с моей «семёркой» получилось вполне достаточно.

Парни Равиля менялись, пересаживались с машины на машину, иногда вообще оставляли их за несколько кварталов и дальше шли пешком. Рации тоже пригодились. Не бог весть какая техника, но по городу работали нормально. И результаты пошли почти сразу.

Новый адвокат оказался действительно толковым. Валиуллин приехал утром, и уже через полчаса Равиль привёз его к следователю. Там, как и ожидалось, попытались начать рассказывать про занятость, отсутствие начальства и необходимость согласований. Не получилось. Валиуллин оказался отличным профессионалом и знал все уловки следствия. Через несколько часов он официально вступил в дело, а на следующий день попал к Максу.

Разговаривали долго. Версия Макса совпадала с тем, что я уже выяснил сам. Макс никаких бумаг о продаже своей доли не подписывал, добровольно из кооператива не выходил, денег не получал. Доверенность, которой воспользовалась главбух, действительно существовала, но выдавалась совсем для других целей. Макс доверял Лене и теперь за эту доверчивость он сидел в СИЗО.

За два дня следователю и в прокуратуру ушла целая пачка заявлений, жалоб и ходатайств. Причем по собственной инициативе, адвокат направил жалобы и в районную, и в областную, и даже в Генеральную прокуратуру. Теперь, даже если никто из московских прокуроров не приедет на проверку, а жалобы как обычно спустят вниз, отчитаться о их рассмотрении местные прокуроры всё же будут должны, а значит наглеть перестанут, побояться.

— Не надо вам в УВД идти — Валиуллин смотрел на меня как на идиота — зачем?

— Заявление написать — Такая реакция адвоката меня обескуражила — На подделку моей подписи в протоколе и договоре продажи пая.

— Вы же мне только что рассказали, что вы действующий военнослужащий и в период проведения собрания и оформления сделки находились в служебной командировке — Вздохнул Валиуллин — И это прекрасно, сильно упрощает дело и укрепляет наши позиции. Но вот в УВД не суйтесь. Там все повязаны, и заряжены, ваше заявление либо «потеряют», либо заволокитят так, что год будут рассматривать.

— А что мне тогда делать? — Удивился я.

— Мы пойдем в военную прокуратуру молодой человек. Не думаю, что начальник местного УВД, имеет на неё выходы и рычаги давления. В заявлении укажем, что против вас, действующего офицера Советской Армии совершено крупное мошенничество. Прям так и напишем: «Подделка моих подписей и хищение моих средств подрывают боеготовность офицера спецназа ГРУ и могут быть формой давления на военнослужащего вооруженных сил СССР». Уж поверьте, это заставит военных юристов действовать немедленно. Тем более, что вы говорите, что командировка была секретная, и вы давали подписку о неразглашении. В этом случае вас даже допрашивать следователям УВД не позволят. Военная прокуратура сама примет заявление, возьмет с вас объяснение под грифом «Секретно» и отправляет материал в городское УВД фельдъегерской службой, с грозным сопроводительным письмом, но без протокола допроса. Они просто подтвердят, что он проведен, и подтверждает факты, указанные в заявлении. Обычно военные не любят тянуть и ставят в письме жесткий срок для ответа. Они ещё и в КГБ письмо направят, так как дело касается гостайны. Для начальника следственного отдела УВД пакет документов из Военной прокуратуры, да еще на контроле КГБ и по действующему спецназовцу, — это «горящая картошка». Они постараются как можно быстрее от этого всего избавиться и отписаться в ответ. Милиция не сможет просто выкинуть это заявление. За него придется отчитываться перед военными и чекистами. А в заявлении просто укажем, что в даты проведения собрания вы находились в служебной командировке, и в военной прокуратуре это подтвердят. Это железное алиби, которое доказывает подделку подписей без всякой экспертизы: физически вы не могли там расписаться. Возьмут за жопу нотариуса, начнут копать, а это уже автоматически вытащит Максима из-под удара.