Воронцов. Перезагрузка. Книга 11 (СИ) - Тарасов Ник

— Логистика, — пояснил я. — Это идеальный узел. Тракт рядом. До Москвы рукой подать — можно быстро перебрасывать готовые катушки прямо к началу новой линии. Там есть река Пахра — вода нужна для охлаждения экструдеров и промывки. И самое главное — там есть пустые помещения.

— Пустые? — переспросил Земцов скептически. — Откуда вы знаете?

— Пока мы тянули первую ветку, я наводил справки, — соврал я. На самом деле я просто помнил историю этого города из своего времени, но сейчас это не имело значения. — Там были кожевенные мастерские, часть из которых разорилась недавно. Здания стоят. Стены есть, крыша есть. Мне не нужно строить завод с нуля, мне нужно просто завезти оборудование и людей.

Генерал пожевал губу, разглядывая карту.

— Кожевенные, говорите… Вонь там, небось, стоит до сих пор.

— Сера пахнет не лучше, — усмехнулся я. — Зато там есть чаны, есть система стоков. Для химической обработки изоляции это то, что нужно. И людей там набрать проще — Москва рядом, мужики зимой без работы сидят, за копейку удавятся. А вы им дадите рубль.

Земцов вздохнул, понимая, что его загоняют в угол железной логикой.

— Это опять расходы, Воронцов. Новые сметы. Аренда, ремонт…

— Не аренда, — жестко поправил я. — Реквизиция.

Генерал поперхнулся воздухом.

— Что?

— У нас война на пороге, генерал. Или мы играем в бирюльки, или готовимся к отражению агрессии. Каменский дал мне полномочия. Я забираю эти здания под нужды Императорского телеграфа. Владельцам выпишем векселя с погашением после победы.

— Вы… вы наглец, полковник, — пробормотал Земцов, но в его голосе уже не было злости, скорее, уважение к деловой хватке. — Каменскому это понравится. Он любит, когда дешево и сердито.

— Это не дешево, — возразил я. — Оборудование будет стоить дорого. Медь, химия, свинец. Но само здание мы получим быстро. Мне нужен ваш ордер на финансирование переоборудования. Прямо сейчас. И бумага губернатору на содействие в реквизиции.

Земцов посмотрел на Ивана Дмитриевича. Тот едва заметно кивнул.

— Хорошо, — сдался генерал. — Пишите список. Что вам нужно. Но помните, Воронцов: если через месяц из Подольска не пойдет кабель, я лично подпишу расходную ведомость на ваши кандалы.

— Договорились. Только мы с Каменским договорились о трех месяцах, — я достал блокнот. — Мне нужны не только деньги. Мне нужны подводы для перевозки станков из Тулы — часть я сниму оттуда, чтобы запустить процесс сразу. И мне нужна рота солдат для охраны периметра в Подольске. Завод будет стратегическим объектом.

— Получите, — махнул рукой Земцов. — Идите в канцелярию, диктуйте писарям. Я подпишу.

Через два часа я уже сидел в санях, направляясь в сторону Подольска. Иван Дмитриевич остался в Москве улаживать дела с агентурой, а со мной ехал Николай Федоров и пара угрюмых егерей охраны.

Николай, кутаясь в тулуп, выглядел ошарашенным.

— Егор Андреевич, — наконец решился он, когда мы выехали за заставу. — Новый завод? За месяц? Это же… это же невозможно. Мы в Туле полгода налаживали.

— В Туле мы учились, Коля, — ответил я, глядя на мелькающие за окном заснеженные ели. — Мы тыкались, как слепые котята. Пробовали, ошибались. Теперь мы знаем технологию. У нас есть чертежи экструдеров, есть рецепт «резиноида». Нам нужно просто масштабировать. Скопировать и умножить.

— Но люди… Где мы возьмем мастеров?

— Костяк привезем из Тулы. Возьмем лучших, дадим тройное жалованье, жилье. Они обучат местных. Ты сам этим займешься.

— Я? — Николай даже пенсне снял от удивления. — Но я же… я теоретик, Егор Андреевич. Я методист.

— Ты теперь главный технолог Подольского кабельного завода, — отрезал я. — Поздравляю с повышением. Хватит в учебных классах сидеть. Пора руки пачкать. Твоя задача — чтобы технология соблюдалась неукоснительно. Чтобы смесь варили правильно, чтобы температура была по графику. Местные мужики могут халтурить, ты должен быть их совестью и надсмотрщиком.

Николай замолчал, переваривая новость. Я видел, как в его глазах страх борется с азартом. Он был умным парнем, этот Федоров. Из робкого учителя он на моих глазах превращался в настоящего инженера новой эпохи.

Подольск встретил нас серым небом и дымом из печных труб. Город жил своей тихой уездной жизнью, не подозревая, что скоро станет промышленным сердцем телеграфной сети.

Мы нашли бывшие кожевенные мастерские на окраине, у реки. Зрелище было удручающее: длинные каменные бараки с зияющими дырами вместо окон, двор, заваленный снегом и каким-то хламом. Ворота висели на одной петле.

— Мда, — протянул Николай, выбираясь из саней и проваливаясь по колено в сугроб. — Дворец индустрии.

— Стены крепкие, — заметил я, подходя к зданию и ковыряя кладку ножом. — Камень добрый, еще екатерининский. Крыша вроде цела. А окна вставим. Да еще и стеклянные.

На шум вышел сторож — дед в драном тулупе и с берданкой, которая, кажется, помнила еще шведов.

— Чего надо? — прошамкал он, щурясь подслеповатыми глазами. — Частная собственность, неча шастать.

Я достал бумагу с печатью генерал-губернатора, которую выбил у Земцова.

— Именем Её Императорского Величества, — громко произнес я. — Здание переходит в ведение Военного министерства. Открывай ворота, дед. Теперь здесь будет казенный завод.

Дед посмотрел на бумагу, потом на моих егерей, потом на меня. Сплюнул в снег.

— Давно пора, — неожиданно бодро сказал он. — А то стоит, гниет. Хозяин-то в Москве жирует, а мы тут с голоду пухнем. Ворота, барин, не открою — примерзли. Ломать надо.

— Ломать мы умеем, — усмехнулся я. — Ей, служивые! Навались!

Так началась история Подольского кабельного завода. Без ленточек и оркестров, с удара солдатского сапога по гнилой доске ворот.

Следующие три дня слились в один бесконечный марафон. Я мотался между городской управой, нанимая плотников и печников, и заводом, где уже кипела работа.

Местный городничий, толстый и ленивый чиновник, сначала попытался было заикнуться о каких-то «согласованиях», но, увидев мандат за подписью Каменского, стал шелковым. К вечеру первого дня у меня уже была бригада из пятидесяти местных мужиков, готовых разгребать завалы за наличный расчет.

Мы вычищали цеха, латали крыши, пробивали дымоходы. Старые чаны для дубления кож оказались как нельзя кстати — после очистки и гудрования (обработки смолой) они идеально подходили для варки нашей изоляционной смеси.

— Печи надо перекладывать, — докладывал Николай, весь в саже, но с горящими глазами. — Мужики говорят — тяги нет. Для вулканизации нужна температура стабильная, а тут сквозняки гуляют.

— Найди лучших печников в уезде, — командовал я. — Плати сколько скажут, но чтобы через три дня печи гудели.

— А станки? Экструдеры?

— Обоз из Тулы выехал вчера. Савелий Кузьмич лично грузил. Везет три готовых машины и детали еще на пять. Соберем на месте. Я вчера еще по телеграфу Паше передал информацию.

Я понимал, что иду по тонкому льду. Любая задержка — и весь план рухнет. Но выбора не было. Каменский ждал кабель.

На четвертый день прибыл обоз из Тулы. Савелий Кузьмич, вылезая из саней, выглядел как снежный человек — борода в инее, брови белые.

— Ну и дороги у вас тут, Егор Андреевич, — проворчал он, разминая затекшую спину. — Думал, растрясем все шестеренки по пути.

— Довезли? — спросил я, пожимая его огромную лапищу.

— А то. Как фарфор везли.

Мы начали разгрузку. Тяжелые чугунные станины, валы, шестерни. Местные мужики смотрели на эти механизмы с суеверным ужасом, но под окриками Савелия и моих егерей тащили железо в цеха.

К концу недели первый цех был готов. Окна застеклили (стекло Савелий Кузьмич привез на отдельных санях — там были сделаны такие же подвесы, как я для перевозки фарфора с Уваровки сделал), часть печей протопили, станки собрали и настроили. Запахло не кожей и гнилью, а горячим маслом, металлом и серой.