Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Это же моя кровь, мой характер. Как я мог не заметить сходства сразу? Он даже нож в руке держал так же, как я, проверяя баланс. Ослеп я, что ли? Списал все знакомые черты на Марину и успокоился на этом.

Оставшиеся два дня отдыха прошли немного мимо меня. В музее Чехова экскурсовод что-то увлечённо рассказывала про писателя и его жизнь, а я кивал, глядя в окно на видневшийся пейзаж, и думал только об одном: как дальше быть с Глебом.

Менять что-то резко в наших отношениях? А смысл? Это в кино сработает приём из серии: «Глеб, я твой отец», а вот в жизни всё куда сложнее. В лучшем случае он рассмеётся мне в лицо, покрутит пальцем у виска, и будет прав. В худшем — это оттолкнёт его и сломает даже ту хрупкую связь, которая у нас образовалась в настоящий момент.

Нет, внешне всё должно остаться как есть. Мы стали… почти друзьями. Союзниками. Вот эту нить и нужно укреплять. Если я не могу быть ему отцом, тогда буду другом. Тем, кто прикроет спину и поможет не наломать дров. А помощь ему обязательно понадобится, когда Ларина не станет.

Ларин. Вот ведь тварь. Он-то знает, чей Глеб. Раньше я думал, что у парня есть защита — кровное родство с Виталей и статус наследника. Пусть и нелюбимого.

Но теперь я чётко понимаю, что для Ларина Глеб — живое напоминание о его грешках, о Марине, о предательстве и даже о поражениях. И главное, Глеб постоянно напоминает ему о моём существовании одним своим видом.

Малейшее подозрение, что сын работает против него, и никакие «отцовские чувства» его не остановят. Он устранит Глеба без колебаний. Нужно как-то вывести парня из-под удара. Ненавязчиво отстранить от дел, отправить куда подальше, пока всё не кончится.

Я покачал головой, глядя в окно автобуса, уносящего нас обратно в Новочепецк. Какое отстранить? Я же только что сравнивал его с собой в молодости. Если бы мне в его годы кто-то сказал: «отойди, опасно», я бы послал доброжелателя куда подальше и полез в самую гущу. Из принципа. Из чувства противоречия.

Глеб такой же. Увещевания и попытки оградить его сработают с точностью до наоборот. Он полезет в пекло, чтобы доказать, чего он стоит. Значит, придётся действовать иначе. Буду держать его рядом, но под присмотром. Если понадобится, подстрахую. И нужно быть готовым к тому, что он сам полезет на рожон. Рискованно? Чёрт возьми, да. Но другого пути нет.

Рядом на сиденье кто-то плюхнулся, выдёргивая меня из раздумий. Я повернул голову и увидел Никиту. Парень сидел, сцепив на коленях пальцы в замок, и смотрел в пол.

— Егор Викторович, — начал он, не поднимая глаз. — Я хотел кое-что спросить.

— Спрашивай, — отозвался я, с трудом переключаясь на другую тему.

Никита заёрзал, засопел. Видно было, что подобные разговоры для него в новинку. Он покраснел от смущения.

— Совет нужен? — подбодрил я парня.

Он кивнул и выдавил неуверенно:

— Как с девушкой мириться?

Я хмыкнул. Ну конечно. Парню шестнадцать, мир сейчас только и вертится, что вокруг этого.

— А косякнул сильно? — уточнил я.

— Ну-у… Не то чтобы, — замялся Никита. — Я вообще не уверен, что это косяк был. Но она обиделась.

— Цветы подари, — пожал я плечами. — В любой непонятной ситуации дари девушкам цветы. Можешь ещё конфет каких-нибудь в довесок прикупить. Это точно лишним не будет.

— Она конфеты не ест, — важно уточнил Никита. — За фигурой следит.

Я фыркнул.

— Это пока ты видишь, не ест. Или пока не в браке. Ладно, шучу. Цветы и конфеты. И скажи что-нибудь вроде: «Дорогая, был не прав». Главное, говори искренне. Ну и потом постарайся так больше не косячить. Если она, конечно, тебе важна.

— Важна, — тут же убеждённо заявил Никита, и в его глазах мелькнуло что-то не по возрасту серьёзное. — Спасибо, Егор Викторович.

— Не за что, — я похлопал его по плечу. — Дерзай.

Он встал и пошёл в хвост автобуса. А я попытался снова ухватиться за нить своих мыслей, но она уже ускользнула. Да и незачем, мы уже въезжали в Новочепецк. Я посмотрел в окно. Впереди замаячили знакомые многоэтажки. Скоро к школе подъедем и разойдёмся по домам.

Поймал взгляд Глеба в зеркале заднего вида. Он ухмыльнулся мне и поиграл бровями, взглядом указывая на Сашу. В ответ я слабо улыбнулся, кивнув ему.

На душе у меня разом стало спокойнее. На смену всем предыдущим мыслям пришла новая, более яркая и приятная для меня лично. Теперь у меня есть за что бороться, появился новый стимул жить, кроме мести. Есть, ради кого жилы рвать.

Я ведь частенько думал с тех пор, как оказался здесь, что будет дальше. Ну отплачу я Ларину, а что потом? Конечно, был Игорь, но он уже взрослый мужик, у которого своя семья. Конечно, я бы приглядывал за ним, но это ведь другое.

Теперь же в моей жизни есть сын, и вот это уже совсем другая история. А ещё есть Саша… Правда, с ней пока всё шатко. Роман вспыхнул ярко, но так же быстро может и угаснуть. Такое часто бывает в жизни, а мы с ней не в какой-то романтической книге, чтобы с уверенностью заявить, что этот человек раз и на всю жизнь. Время покажет, как там дальше будет.

Каникулы пролетели так, что и не заметил, как они закончились. Пока город впадал в осеннюю спячку, а дети отсыпались и зависали в интернете, я продолжал вкалывать. Впрочем, как и все учителя.

Отчёты, электронные журналы, бумажные журналы, планы, снова отчёты по внеурочке, подготовка к конкурсу «Классный года» — работы было по самые уши и ещё немного сверху.

Я как-то упустил из виду, что учитель — это не только уроки и душевные беседы, а ещё и тонны макулатуры, которые нужно «вынь да положь ещё вчера», чтобы от тебя отстали.

От этих бесконечных бумажек мозг сворачивался в трубочку. Я приходил домой и падал лицом в подушку, но даже во сне мне снились графы в таблицах и вопросительные взгляды Козлова, который никак не мог понять, почему у него «тройка» за сочинение.

Саша тоже была занята эти дни, поэтому виделись мы с ней редко. А Игорь вообще бродил по коридорам школы, как призрак, бормоча себе под нос про «крайние сроки».

Помимо бумажной волокиты, передо мной стояла задача подтянуть отстающих. Тот ещё квест, скажу я вам, потому что дети не хотели посвящать свои законные выходные учёбе. К счастью, хоть они и стенали, но приходили в школу и делали то, что от них требовалось.

А ещё мы с девятым Б готовили мероприятие ко Дню народного единства. Было решено подготовить не только плакаты с разнообразными лозунгами, но и что-то живое, близкое. В качестве темы взяли: «Герои нашего города — о ком не пишут в учебниках».

Ребята рылись в архивах, расспрашивали своих бабушек и дедушек, находили удивительные истории про врачей, простых рабочих, учителей времён войны и перестройки. Самойлова с Васильевой даже нашли ветерана-танкиста, который жил в соседнем со школой доме, и уговорили его прийти рассказать историю своей жизни. Как по мне, должно получиться интересно и познавательно.

Работа работой, а занятия боксом я не забрасывал, регулярно ходил к Санычу. Это было моей отдушиной, возможностью скинуть накопившийся стресс. Да и с Санычем мне нравилось общаться.

Удивительно, но я не был единственным, кто посещал зал в эти дни. Все мои ученики, кто начал ходить на тренировки, продолжали это делать и сейчас. Никто не отвалился. Честно сказать, это грело душу.

Я-то думал, после победы и загородного отдыха часть из них расслабится или у всех спадёт энтузиазм, но нет. Привычка, видимо, уже сформировалась. Или характер начал прорастать. И то и другое меня устраивало.

Единственным, кто в эти дни ходил по школе с широченной улыбкой на лице и не испытывал никаких видимых трудностей, был Глеб. Он и за спортивный центр взялся с такой кипучей энергией, что мне даже захотелось посочувствовать всем чиновникам, которым приходилось иметь с ним дело.

Он буквально с двух ног влетел в процесс, сметая все бюрократические препоны на своём пути. Кстати, сам центр он оформил как филиал федеральной сети молодёжных спортивных проектов, зарегистрированный в Москве.