Начать сначала. Трилогия (СИ) - Свадьбин Виталий

В воскресенье, после завтрака, я отправился в гости к ветерану пионерского движения на Урале. Тимуров Тимофей Макарович живёт на посёлке, за улицей Бакинских Комиссаров. Почти на перекрёстке Победы-Молодёжи, чуть дальше. Я остановился возле нужного мне дома. Обычный дом, почти деревенский, одноэтажный. Я позвонил в звонок, что был на калитке. Во дворе залаяла собака. Минуты через три мне открыл дверь пожилой мужчина. Левая сторона лица имеет застарелый шрам ожога. Бодрый такой старичок, хотя старичком его называть, язык с трудом поворачивается. Крепкий такой дядька, острый взгляд выцветших глаз. Даже непонятно какого они цвета, то ли серые, то ли серо-зелёные. Похоже это и есть ветеран. Я поздоровался первым.

– А, ты и есть сынок Виктора? Проходи парень. Собаку не бойся, не укусит без команды. Бек, свои, – скомандовал Тимофей Макарович своему псу, который подошёл ко мне, чтобы обнюхать моё тельце.

А собачка не слабая, похожа на азиатскую овчарку. Попадёшь такому в зубы, считай пропал. Пёс по кличке «Бек» обнюхал меня и потерял ко мне интерес, улёгся возле ворот на землю.

– Давай знакомится, парень. Я, Тимофей Макарович, фамилия Тимуров, – первым представился ветеран, хотя его данные я уже знал.

– Миша Егоров, пришёл взять у вас интервью для «Пионерской правды», я там юнкором подрабатываю, – представился я.

– Знаю, твой батька о тебе рассказывал, говорил, что книги пишешь. Молодец, коли в таком возрасте способен книги писать. Гордится тобой твой батька. Ну проходи, гостем будешь, чаем угостим, – предложил ветеран.

Мы вошли в дом, здесь стояла русская печь, возле которой хлопотала женщина, лет примерно пятидесяти. Ветеран представил женщину мне, как свою жену Марию Гавриловну.

– Принимай, Марья, гостя, – объявил Тимофей Макарович, своей жене.

Меня усадили за стол, хозяйка поставила блюдо с пирогами, заваренный чай в небольшом чайничке, чайник с кипятком и чашки, сахар на столе уже был.

– Не буду вам мешать. Ты, Тимоша, хозяйничай сам здесь, – сказала Мария Гавриловна.

Интервью за чаепитием, очень интересно и наверняка вкусно. Вот только я недавно позавтракал. Знал бы, что так встретят, дома не стал бы кушать. Я достал лист с вопросами, пока ветеран разливал чай по чашкам.

– Тимофей Макарович, расскажите, как вы узнали о пионерах? Как вступили в ряды юных строителей коммунизма? – начал я задавать вопросы.

– В 1922-ом я попал в детский дом, в самом Челябинске. Тогда мне было всего девять лет. В начале февраля 1923-го года Железнодорожный райком РКСМ⁵ Челябинска создал дружину юных пионеров имени Спартака. Руководителем этого отряда стал комсомолец Павел Волков. Мы в детском доме об этом узнали только в марте месяце, когда к нам пришёл агитатор от комсомола Николай Проклов, в последствии он же станет нашим пионервожатым. Николай много рассказывал о том, чем занимаются пионеры, как они живут, о чём мечтают. В общем здорово он нас, бывших беспризорников и сирот, вдохновил. Да, наверное, так и можно сказать, вдохновил на участие в новой жизни. Не скажу, что все сразу бросились записываться в пионеры, были и такие, кто скептически относился к призывам комсомольцев.

– А вы, Тимофей Макарович, сразу поверили агитаторам от комсомола?

– Мои родители погибли от рук бандитов, которых во время Гражданской войны хватало. Год я скитался с беспризорниками, только в двадцать втором нас прихватили, отправили в распределитель, а оттуда я попал в детский дом. Не скажу, что мы голодали в детском доме, нас кормили простой пищей, каша и ржаной хлеб. Но даже такая кормёжка мне, беспризорнику и сироте, казалась божественной пищей. За год постепенно стали привыкать к другой жизни, отличающейся от бродяжничества. Агитаторы за пионерию предлагали нам совсем другую жизнь. Главное предлагали не только учиться самим, но и содействовать полной ликвидации безграмотности в молодой Советской республике. Активная общественная жизнь и всё такое. Но меня лично восхитил треугольный платок красного цвета, который многие комсомольцы завязывали вокруг шеи. Очень захотелось носить такой платок, позже я узнал, что это пионерский галстук. В общем я сразу вызвался добровольцем, чтобы вступить в пионерский отряд нашего детдома.

– Тимофей Макарович, были у вас какие-либо противостояния с теми, кто не принимал пионерию? Какие акции вы проводили?

– В самом начале мы участвовали в агитках, агитировали за образование, помогали по мелочам жителям, которые живут вблизи детдома. Противостояния были с местными хулиганами, в том числе из нашего детдома. До драк доходило не раз. Что мне нравилось в пионерском отряде, они всегда вставали горой за своих. Думаю, мой характер приобретал твёрдость именно из-за того, что я был частицей пионерского движения. Года через два, вроде это было в 1925-ом году, мы раскрыли хищение продуктов в детском доме. Не то чтобы тащили по мелочам работники кухни, завхоз поставил хищение на широкую ногу. При этом привлекал воспитанников детского дома к продаже продуктов на рынке. Сообщили своему пионервожатому, а он привлёк ОГПУ⁶. Арестовали не только завхоза, но и директора детского дома. Что с ними стало не знаю, но я их больше никогда не видел, – рассказывал ветеран, вспоминая своё прошлое.

Тимуров хорошо помнил девизы пионеров, чем несказанно меня удивил. Я даже записал все пионерские девизы того времени.

– Тимофей Макарович, когда вы вступили в комсомол? – спросил я, когда прошло уже больше двух часов нашей беседы.

– В 30-ом году стал комсомольцем и пионервожатым, к этому времени выпустился из детдома и пошёл учеником тракториста, в пригородном колхозе. Тянуло меня к технике, организовал там пионерский отряд, а в 33-ем поехал в Свердловск строить завод, хотя предлагали остаться в Челябинске, в это время здесь строился тракторный завод, но я твёрдо решил поменять место жительства, – продолжал говорить о своей жизни ветеран.

Интервью получилось очень объёмным, я просидел в гостях более пяти часов. Меня даже обедом покормили. Уходя от ветерана, я подумал о том, что хочу написать книгу о Великой Отечественной войне, в которой отражу всю солдатскую правду тягот и лишений простых солдат.

На следующий день поехал, после школы, в горком, чтобы отдать свои записи Ухватовой, на моё счастье она была на месте. Писала очередную заметку в газету «Комсомольская правда», но мне время выделила без разговоров.

– О, наш юнкор и в какой-то степени знаменитость. Привет, Миша, проходи, – такими словами встретила меня Лида.

– Привет, Лида. Почему знаменитость, я не сделал пока ничего особенного? – удивился я.

– Не скромничай. Я тут была на одном «квартирнике» у знакомого. Он выписывает журнал «Уральский следопыт», а там твоя сказка. Ведь твоя же, ничего не путаю?

– Моя, – согласился я, отрицать очевидное не имело смысла.

– В общем, мой знакомый, он актёр театра, читал нам вслух некоторые смешные моменты из сказки. Хохотали до слёз все без исключения. Миша, это успех, я тебе говорю.

Я встал со стула и отвесил французский поклон, сделал это полушутя, чем вызывал смех Лиды. Потом она посмотрела моё интервью с ветераном.

– Ну столько материала уместить в газету не получится, никто не даст целую страницу. Надо сжать и «причесать» текст. Давай так, я посмотрю, кое-что подправлю, потом приглашу тебя, чтобы ты ознакомился и будем подавать в газету, – предложила Лида.

– Я согласен, работать с наставником проще, через такой опыт смогу научиться писать статьи в газеты, – согласился я, так как это было разумно.

Из горкома я выходил с приподнятым настроением. В прошлой жизни журналистского опыта у меня не было. Сейчас же я смогу понять, что такое журналист и как это работает.

Октябрь 1974 год. Свердловск. Столкновение дворовых группировок.

Прообразы известных преступных банд Свердловска, которые шумно заявили о себе в годы «лихих 90-х», начали появляться с середины 60-х годов. Дворовые группы молодёжи активно объединялись, но в серьёзные банды они пока не превратились. Вражда могла возникнуть по любому поводу. Кого-то побили, приятели пришли мстить. Или девушку увели, началось выяснение отношений, а в результате вражда. Наш район делился на два микрорайона, получившие названия от заводов. Уралмаш – от завода УЗТМ, уральское машиностроение. А тот же Эльмаш от электромашиностроения. Основная масса жителей района – это рабочие с этих самых заводов. В среде молодёжи становилась модной блатная романтика, в чём немало поспособствовали воры, которые активно затягивали молодёжь в свои ряды. Время от времени происходили столкновения крупных групп молодёжи. В своей прошлой жизни мне даже довелось поучаствовать в таких массовых драках. Не знаю, возможно мне просто повезло, что меня самого не покалечили, ну и я никого не калечил, за что мог бы вполне спокойно угодить за решётку. В середине 70-х произошло одно из таких массовых столкновений молодёжи. В моей первой жизни, я, именно в этом столкновении, не участвовал, меня просто не было в городе. И произошло столкновение дворовой молодёжи в начале лета. А в это раз кто-то с кем-то чего-то не поделил осенью. Как правило причина такой массовой драки остаётся за кадром. Кого волнуют пострадавшие, главное есть причина помахать кулаками. Как я уже сказал наш район делился на два микрорайона, которые время от времени враждовали. Между ними находилась некоторая территория, которая имела название «нейтралки». Ограничивалась нейтральная полоса территориальным треугольником улиц Космонавтов- Машиностроителей-Кузнецова. В 1968-ом году здесь построил Дворец культуры. Заказчиком выступил военный завод ЗИК. Сейчас ДК имеет название «Юбилейный», но со временем его назовут в честь директора завода Михаила Лаврова. По улице Кузнецова проложена полноценная железнодорожная ветка, от завода передвигается поезд, который идёт на дополнительную территорию УЗТМ в посёлке Красный. Когда-то в территориальном треугольнике находилось садовое товарищество, которое снесли, образовался пустырь. Вот на этом пустыре и происходили разборки молодёжных групп. Как правило такие драки возникали стихийно, потому власти не успевали вовремя среагировать и помешать мордобою. Приезжали чуть позже, кричали в мегафоны, чтобы народ расходился. Порой кого-то арестовывали, да и то, под конец такой потасовки.