Скорее всего, отца убили из-за того, что он узнал тайну лича. Или настойчиво добивался справедливости в расследовании гибели сестренки Вени. Все остальное — удачное совпадение. Или прекрасный повод замести следы.
Поговорить бы с Марой! Так ведь не явится, даже если попрошу.
Ответ на один из вопросов я получила уже вечером. Вене удалось поймать меня перед ужином.
— Насчет живчиков, — быстро сказал он, наклоняясь к уху. — Они не трогают перерожденных. Или тех, с кем перерожденный соединен.
— Это точно? — выдохнула я.
— Мишка так сказал.
— Спасибо. А артефакт…
— Передали, жди.
Времени осталось мало, можно и подождать.
Глава 27
Днем рядом со мной постоянно находился Веня, а под ногами крутились Карамелька и Тоби. Ночью охранял Разумовский. И слухи ползли самые мерзкие: о том, что князь завел себе молодую любовницу, да о том, что свадьба — приказ императора. Говорили и о том, что я приворожила князя, стремясь занять место при дворе.
Сплетни мне старательно пересказывал Венечка. Не из корыстных побуждений, а исключительно по моей просьбе. Я пыталась понять, чем живут и дышат придворные на летних каникулах, не проговорится ли кто о настоящей причине этого фарса со свадьбой.
Все же маловероятно, что за столько лет никто ничего не узнал. Или все те, кто хоть что-то заподозрил, убиты? Но тогда исчезали бы люди — слуги, придворные, военные. И все равно есть кто-то третий. Тот, чьей кровью запечатан вход в ритуальный зал. Скорее всего, это ведьмак, причем древний.
Я так ничего и не узнала. А день «свадьбы» уже наступил.
Официальная церемония не предполагала пышных торжеств. Все знали, что женится бастард императора, но Всеслав Михайлович так и не узаконил родство. Поэтому планировалось театральное бракосочетание: проход по цветочной дорожке, принесение клятв, обмен кольцами. Потом тихий семейный обед. И вечером — бал в честь молодоженов.
Вестей от Тимофея Ивановича не было. И фото корейской подруги Разумовского Венечке найти не удалось. Ничего страшного в этом я не видела, но развитие событий откладывалось на неопределенное время.
Я максимально отрешилась от происходящего. Меня не волновало то, как я выгляжу. Пожалуй, без зеркала я даже не смогла бы описать собственные платье и прическу. Я не знала, из каких цветов составлен мой букет. Всем, кто ко мне обращался, отвечала дежурной улыбкой.
С утра рядом со мной находилась Глафира, сменив на посту Венечку. Его, Матвея и Мишку отправили охранять территории, прилежащие к императорской даче. И я радовалась, что их отослали. Двое из них с абсолютной точностью определят мое эмоциональное состояние, а третий догадается о нем и без эмпатии. Глафиру обмануть проще.
— Поражаюсь твоему спокойствию, — сказала она. — Я рвала и метала бы. И, наверное, попыталась бы сбежать к любимому.
— Сбежать легко, — ответила я. — А смысл? Эту партию нужно разыграть до конца.
— Знаю, — вздохнула она. — Это я так восхищаюсь твоей силой.
— Она не моя. — Я и тут ей возразила. — Эту силу мне дали. В том числе, и Сава, и вы, мои друзья. И потом, сегодня ничего не случится.
За полчаса до начала церемонии в комнату невесты пришел Александр Иванович.
— Я принес то, что ты просила, — громко сказал он.
В комнате суетились слуги, поправляли мне прическу и несуществующие складки на платье. Странно, что Александр Иванович завел разговор при них.
— Браслет Ларисы Васильевны, — продолжил он, протягивая мне коробочку. — Ты права, что хочешь его надеть. Опекуны заменили тебе родителей. Этот браслет — память о них.
Насколько я помню, браслет остался в Петербурге. И потом, я ни о чем таком не просила. Неужели…
— Ой, спасибо огромное, Александр Иванович! — подыграла я. — Помогите его застегнуть, пожалуйста.
В коробочке лежал знакомый браслет. Или точно такой же. Если я правильно поняла, в него Тимофей Иванович и поместил то, о чем я просила. Только где взять инструкцию, как им управлять?
— Ключевое слово — имя богини, что подарила тебе жизнь, — шепнул Александр Иванович, наклоняясь к моей руке. — Надеюсь, ты поняла.
Я едва заметно кивнула. Значит, ведьмак все же поставил Александра Ивановича в известность о моих планах.
— Кто поведет тебя к алтарю? Матвей? — поинтересовался Александр Иванович с улыбкой.
«Непременно попрошу об этом вас, когда буду выходить замуж по-настоящему».
— Никто, — ответила я. — То есть, жених. Эта церемония — чистая формальность.
— Да? Но я все же приготовил тебе подарок. Только сомневаюсь, какой цвет выбрать. Посмотри.
Я едва не уронила челюсть, когда Александр Иванович сунул мне под нос две фотографии. На обеих — одна и та же девушка с азиатской внешностью. Мин На⁈
— Мм… Вот это, пожалуй, — выдавила я, ткнув пальцем в одну из фотографий. — Спасибо, Александр Иванович. Право, не стоило. Вы так добры!
Он с невозмутимым видом спрятал снимки и произнес негромко:
— О том, что бывает за нарушение прямого приказа, я расскажу тебе позже.
И зачем Венька сообщил ему о том, что я ищу фото подруги Разумовского? Просила же молчать! Может, попался? Александр Иванович из кого угодно правду вытрясет при желании.
Ничего. Хочет наказать за неисполнение приказа, пусть наказывает. Если доживу. Главное, я знаю, как выглядела Мин На. Образом матери внимание Разумовского уже не отвлечь. А тут хоть какой-то шанс.
— Сава в части? С ним все в порядке? — все же спросила я, улучив момент.
— Надеюсь, глупостей не наделает, — ответил Александр Иванович.
— Пора идти, — сказала Глафира.
— Проводите меня до зала, пожалуйста, — попросила я.
Он находился в двух шагах от комнаты невесты, но в последний момент у меня подкосились ноги.
«Соберись, тряпка!» — приказала я себе.
Александр Иванович, заметив мое состояние, поддержал под локоть.
— Воды? — спросил он.
— Нет.
Мы вышли из комнаты. В нескольких шагах стоял князь Разумовский в парадном мундире. Я заметила, что рядом никого нет и шепнула Александру Ивановичу:
— Не убивайте его. Оставьте мне, я справлюсь.
В ответ он прошипел что-то неразборчивое. Вряд ли согласился.
Разумовский шагнул нам навстречу и подал мне руку. Дверь в зал распахнулась. Грянула музыка.
Сейчас ничего страшного не произойдет. Я уже жена Разумовского. Охраны вокруг много: не то, что живчик, тень не проскочит. Так отчего мне так плохо?
Моя клятва была стандартной: что-то там о «любить и уважать, в болезни и в здравии». Я произнесла слова, не задумываясь о том, что они означают, ведь это чистая формальность.
Клятва Разумовского отличалась от моей. Я почувствовала ведовство. Не думаю, что ведьмы, находящиеся в зале, что-то заметили. Я ощущала его тактильно, покалыванием на коже, потому что стояла близко от источника. Похоже, я нечаянно угадала. Даже если Разумовский не ведьмак, он владеет определенными знаниями. И тогда… тогда убийца — он…
Не успела я пережить это потрясение, как осознала, что фиктивный муж связал наши судьбы. И уже измененным ведьмовским восприятием почуяла запах крови.
Брачная клятва на крови, замаскированная под обычный формальный ритуал. Выбор общего пути, без права отказа. Это не означает, что мы умрем в один день. Грубо говоря, если представить все возможные варианты вероятностей в виде дорог, то перед нами в момент выбора всегда развилка. Что-то вроде «направо пойдешь, коня потеряешь, налево пойдешь…» и так далее. Разумовский лишил меня права выбора дороги. То есть, теперь куда он, туда и я, как нитка за иголкой. У ведьм есть похожий ритуал. Я даже с Савой не стала бы его проводить! Потому что право выбора неприкосновенно.
Меня опять обманули.
Мне хотелось ударить Разумовского. Желательно ногой, и по печени. Но я улыбалась, когда он надевал мне на палец кольцо. Толстое, грубое, с крупным бриллиантом. И, кажется, не моего размера. Палец словно сдавили тисками.
