Метод Макаренко. Том 2 (СИ) - Кресс Феликс

Я отпрянул от двери и провёл ладонью по лицу. Твою мать. Пистолет в квартире. Запачканная кровью экипировка в ванной. Ножи. Я ж вчера не в состоянии был всё это хотя бы припрятать.

— А зачем открывать-то? — Я услышал удивлённый голос бабы Вали. — Вы и сами можете позвонить в дверь. Он дома.

Глава 2

Ну спасибо, баба Валя. Удружила. Теперь придётся импровизировать.

Я отстранился от двери и запустил пальцы в волосы. И что же делать? Мысли заметались внутри моей черепушки, как дети на большой перемене. Адреналин снова хлынул в мою кровь, заставляя организм проснуться.

Можно, конечно, отморозиться и не открывать, но тогда у Васи появятся дополнительные вопросы. Это его раззадорит ещё больше. Откинув этот вариант, как несостоятельный, развернулся и почти бегом двинулся в комнату. Каждое движение отдавалось в спине пульсацией боли.

Влетев в спальню, натянул на себя первый попавшийся свитер, штаны на мне и так были домашние. Двигаться старался плавно и осторожно, чтобы не спровоцировать новый приступ боли.

Окинул себя придирчивым взглядом — сгодится. Взлохматил волосы, будто только проснулся, глянул в зеркало. Вот теперь идеально — сонный, недовольный человек.

Дверной звонок прозвенел резко и требовательно. Затем ещё раз и ещё.

Так, теперь куртка. Вчера я её закинул в ванную, собирался потом заняться ей. Сделал шаг в сторону ванной комнаты, но звонок повторился, на этот раз более протяжно и нетерпеливо.

Чёрт. Не успеваю.

Рыкнув, пошёл открывать дверь.

— Здравствуйте, — хрипло буркнул я и недовольно посмотрел сначала на Кротова, а затем на Васю. За их спинами, возле своей квартиры, маячила баба Валя.

— Добрый день, — кивнул Харченко и оценивающе скользнул по мне взглядом с головы до ног. Затем он посмотрел поверх моего плеча и попытался оценить обстановку в квартире. — Не помешаем?

— Вы уже помешали мне выспаться, — проворчал я.

— Просим прощения, — проговорил Вася, абсолютно не испытывая хоть крупицу раскаяния. — Работы у нас много. А мы с вами в прошлый раз не договорили.

— Понимаю, — ответил я. Понимаю, Вася, что ты нашёл предлог, чтобы проверить свою гипотезу. Вслух я этого, разумеется, не сказал.

— Раз понимаете, тогда…

Кротов, который всё это время стоял со скучающим видом, встрепенулся и внёс своё предложение, перебив Васю:

— Мы можем вызвать вас к нам.

На нём скрестились сразу два взгляда. Мой — благодарный, аж настроение поднялось, и Харченко, который, напротив, готов был своего коллегу задушить… в объятиях.

— Думаю, — с нажимом проговорил он, глядя на Кротова, — Егору Викторовичу тоже некогда ходить к нам.

Я посмотрел на Васю и уже открыл рот, чтобы сказать ему, что абсолютно не против прогуляться, но увидел бабу Валю, которая жестами показывала мне, чтобы я этого не делал.

Нахмурившись, я кивнул. Больше для неё, но Вася истолковал этот кивок по своему.

— Так мы можем войти, чтобы не беседовать на пороге?

Он смотрел на меня выжидающе, а я думал. Думал о том, стоит ли довериться незнакомой женщине и впустить двух оперов в квартиру, полную улик или же послать всех лесом.

У меня было полное право захлопнуть дверь перед их носом и сказать «нет, не можете». Без ордера и без вменяемых оснований для обыска, всё, на что они могли рассчитывать, это мой диалог с ними на пороге. Боже, храни бюрократию и УПК в данном случае.

Снова посмотрел на бабу Валю. На этот раз она стояла и кивала, подталкивая меня к согласию. Что ж, вчера эта женщина пришла мне на помощь, хотя могла бы просто проигнорировать, а потом и вовсе попросить меня съехать. Не думаю, что сейчас она решила вдруг во вред мне сыграть.

Ладно. Я слегка пожал плечами и отступил от двери, пропуская их.

— Конечно, проходите.

Они переобулись в предложенные тапочки и прошли в гостиную. Когда Вася шёл, он заметно прихрамывал на левую ногу. Значит, попал я вчера. За ними ходить я не собирался, остался стоять в дверном проёме и наблюдал за их действиями.

Харченко не стал устраивать обыск в привычном смысле. Он действовал тоньше, исподволь. Под разными предлогами он стал исследовать квартиру.

— Можно воды попить? — спросил он, направляясь на кухню. Я кивнул, а сам следил, как его глаза за секунду пробегают по столешницам, раковине, мусорному ведру.

— А руки помыть можно? — по пути из кухни Василий «случайно» задел плечом дверь в ванную. Она подалась, и он на долю секунды заглянул внутрь, прежде чем я успел что-либо сделать.

— Пожалуйста, — проговорил я, сам осматривая ванную. Куртки здесь не было, а сама комната сияла чистотой. — Мыло на полочке.

Он зашёл, вымыл руки, открыл и закрыл шкафчик под раковиной. Когда вышел, на его лице не было ничего, кроме задумчивости.

Кротов тем временем, делая вид, что рассматривает книжную полку, «уронил» том. Поднимая его, он заглянул под диван.

Их игра была предельно понятна мне. Собственно, я тоже играл свою роль простого, слегка заторможенного после сна педагога, которому всё это немного в тягость. Внутри же роились вопросы: Где пистолет? Где рюкзак? Где окровавленная куртка?

К моему растущему изумлению, квартира была абсолютно чиста. Ни единого намёка на вчерашнюю ночь. Даже пол в прихожей, где я вчера оставил приличное количество кровавых следов, был чист.

Исчезли не только оружие и экипировка. Пропали даже сумки, в которых я раньше хранил деньги.

Кто подсуетился, гадать особо не приходилось. Надо будет как-нибудь отблагодарить бабу Валю за помощь.

— Так о чём разговор-то? — спросил я, опускаясь на стул.

— Разговор… — протянул Харченко, мысли которого сейчас были далеки от причины визита. — Мы хотели уточнить детали, — он присел на краешек дивана. — Где вы были в ночь ограбления «Деньги и точка»? С вечера и до… скажем, до трёх часов ночи?

Как и ожидал я, вопрос Вася задал для проформы. Слишком уж равнодушно он его озвучил. Мне вообще думается, что он давно уже поговорил с Камелией и всё выяснил.

— У коллеги, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Камелии Ильинична. Она сейчас в декрете и мы с коллегами решили её навестить. Вот и засиделись за разговорами о школьных делах.

Василий кивнул, будто услышал ожидаемое. Да, он уже всё знал, как я и думал. Этот вопрос был просто штрихом, мазком в картине, которую он выстраивал.

Они ещё немного потоптались, задавая бессмысленные вопросы о моих отношениях с учениками, об отношениях с коллегами, о том, не угрожал ли кто мне или моим близким. Я отвечал односложно, но вежливо.

Наконец, Харченко поднялся на ноги и двинулся на выход. Кротов последовал его примеру. Казалось, спектакль окончен, кончен был. Я пошёл проводить их, мысленно уже переключившись на другие заботы.

Но у самой двери Василий вдруг остановился, развернулся ко мне и, как бы прощаясь, хлопнул меня по спине. Обычным, дружеским жестом. Прямо по тому месту, куда вчера ранил меня.

Хорёк ты Вася. Боль на миг прошила меня насквозь и мне показалось, что из глаз брызнут искры. Мир на долю секунды поплыл, в глазах потемнело и заплясали мушки.

Мне стоило невероятных усилий, чтобы сохранить безмятежное выражение лица и на рефлексах не заехать Васе под дых. Я вдохнул через нос, коротко и резко, задержал дыхание. Затем недоумённо посмотрел Васю, изображая возмущение от такой фамильярности. Ну ничего, я тебе это ещё припомню, малой.

Тот, как и ожидалось, смотрел на меня пристально. Искал хотя бы тень гримасы боли, но не нашёл.

Я медленно выдохнул и невозмутимо спросил:

— Скажите, старший лейтенант Харченко, а вы со всеми такой тактильный или это я вам настолько приглянулся?

Кротов, уже стоявший на площадке, фыркнул в кулак, маскируя смех кашлем. У самого Василия на щеках проступил лёгкий румянец.

— Извините, — буркнул он, смутившись. — Привычка. Спасибо за беседу. Ещё увидимся.

— Не хотелось бы, — искренне ответил я. — Всего доброго вам.