Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Одноэтажные дома, палисадники за сетчатыми заборами, а на углу вывеска — «Liquor Store». То есть вино-водочный магазин, если переводить на наш язык.

Но и тут была проблема. Вообще-то, английского я никогда не знал, а теперь читал вывески и указатели, и они сразу же переводились у меня в голове на родной язык. И никаких усилий для этого прилагать не приходилось.

Дальше у тротуара стояла машина: маленькая, грязно-желтого цвета, с проржавевшими порогами и квадратными фарами. Чем-то похожая на ИЖ 2125 — голубую мечту моего раннего детства.

Я кое-как преодолел улицу и остановился у нее. Что-то внутри настойчиво подсказывало, что это моя машина. Не воспоминание, а ощущение — как будто тело знало то, чего не знал я.

У меня не было с собой ключей, но логика подсказывала, что с места, где мне проломили голову и выбросили в помойку, нужно сваливать. Тогда я обошел машину, подошел к водительской двери и саданул в нее локтем. Послышался звон стекла, но, естественно, никакой сигнализации не заработало.

Я открыл дверь, наклонился, смел с сиденья битое стекло, и меня опять чуть не стошнило. Но удержался.

Рука сама потянулась к солнцезащитному козырьку, я открыл его, и мне на ладонь упал ключ с брелоком в виде звезды Мерседеса. Наверное, это у прошлого хозяина была такая шутка — брелок Мерседес, а вместо машины вот этот вот автохлам.

В машине пахло сигаретами и освежителем воздуха, который висел под зеркалом заднего вида. Увидев его, я протянул руку, повернул к себе, посмотрелся…

На меня смотрело чужое лицо. Немного заплывшее, причем не только от ударов, но и как будто раньше я любил крепко бухнуть. Небритое, волосы тоже сальные, а теперь еще и все в крови.

Я не знал этого человека, но я сейчас сидел в его машине, носил его одежду. И я управлял его телом.

А теперь надо куда-то ехать, здесь оставаться нельзя. Поэтому я вставил ключ в замок зажигания, повернул, но машина не завелась. Как и со второй попытки. Да что не так с этим ведром⁈

Но тут, кажется, сработала мышечная память тела. Рука сама несколько раз повернула ключ туда-сюда, включая и выключая зажигание. Бензонасос трижды натужно гудел, но на четвертый раз звук слегка изменился. Я поспешно повернул ключ в замке, и движок наконец неровно затарахтел.

Я включил фары, но загорелась только левая — вторая, похоже, не работала. Но я все равно тронулся и поехал. На указателе перекрестка прочитал: «103 улица» и «Уилмингтон Авеню».

Но эти названия мне особо ничего не говорили. Однако в голове появилось какое-то понимание, что еду я правильно.

Оставалось только довериться ему.

Глава 2

Я продолжал вести машину, причем ехал на удивление уверенно, даже учитывая, что одним глазом я толком не видел, а голова дико раскалывалась. Похоже, что прежний хозяин этого тела привык ездить в состоянии и похуже. Тело само вело машину: руки переключали передачи, нога уверенно давила на сцепление, когда это надо.

Правда машина так себе. Мотор троил, а передачи включались с хрустом. Это очень плохая машина, и если она у меня такая, то я даже представлять не хочу, какой у меня дом.

Ехал я минут двадцать, хотя точно сказать не могу, часов-то не было. Точнее были, электронные, но показывали они какую-то ерунду, мигая нулями. Похоже, что их сломали, когда меня били, и побрезговали забирать, в отличие от всего остального.

Но я въехал в городок с названием Карсон, и память подсказала, что да, именно сюда мне и надо. Съехал с шоссе, проехал мимо заправки «Шелл», и оказался в трейлерном парке.

Немного проехал по нему. Выглядел он именно так, как я видел в американских фильмах: ряды мобильных домов, которые стояли почти вплотную друг с другом, хотя местами были тесные участки. Между ними кое-где были натянуты тенты, которые должны были защищать от жары, висели бельевые веревки, а в паре мест я увидел даже газовые мангалы.

Но было видно, что живет тут не очень много людей. Часть участков заросла сорняками, а еще я увидел пару автомобилей, которые, как бы то удивительно ни было, выглядели даже хуже моего. Они явно не ездили уже много лет.

Толком не зная почему, я остановился у одного из трейлеров, заглушил мотор. И какое-то время просто сидел, смотря на него и держа руки на руле. Обычный трейлер, как и все вокруг, белый с бежевой полосой по борту. Навес над входной дверью, пластиковый стул, горшок с каким-то давно засохшим цветком.

Этого места я не помнил. Но я вообще практически ничего не помнил из жизни бывшего хозяина этого тела. Но оставалось надеяться, что воспоминания вернутся. Потому что мне кажется, что дезориентированных тут кладут в дурку. А туда мне совсем не хотелось.

Наконец я вылез из машины и двинулся к двери, повернул ручку и потянул на себя. Заперто. Постоял, подумал, а потом наклонился и приподнял цветочный горшок. Под ним лежал небольшой и очень грязный ключик. Ну конечно. Другого места прежний хозяин не придумал.

Я открыл дверь и вошел, и мне сразу же стало душно.

Внутри пахло застоявшимся воздухом, пивом и еще чем-то кислым. Память тела подсказала мне, где находится выключатель, я щелкнул им и картина открылась во всей красе.

Бутылки из-под пива занимали почти все горизонтальные поверхности, а местами перемежались коробками из-под пиццы и бумажными коробочками из-под китайской лапши.

Раковина на крошечной кухне была завалена грязной посудой. На перевернутом пластиковом ящике стоял телевизор, а на диване валялась скомканная простыня и подушка без наволочки.

Да, похоже, что бывший хозяин моего тела тут не жил, а существовал. Причем очень плохо.

Не знаю почему, но я двинулся к телевизору и повернул ручку включения. Появилось изображение, но с помехами, так что мне не пришло в голову ничего другого, кроме как поправить антенну. Звук стал лучше, но все равно динамики шипели и хрипели.

В телевизоре был какой-то напрочь седой мужик, который улыбался и что-то рассказывал. Я прислушался. Говорил он на английском, но его слова сразу же переводились у меня в голове.

— Вот что я вам скажу про эту жару в Лос-Анджелесе — люди звонят в полицию и жалуются: «У меня кондиционер сломался, я таю!» А полиция отвечает: «Сэр, это не чрезвычайная ситуация». Вот так вот! И я говорю им: «Для меня — чрезвычайная! Я уже превратился в лужу, и мой золотой ретривер лижет меня, думая, что это мороженое!»

Так. Значит я в Лос-Анджелесе. Отсюда и пальмы и эта одноэтажная застройка. Охренеть можно. В чужой стране, в чужом городе, в чужом доме и… в чужом теле. Ладно, еще будет время все обдумать, нужно получить максимум вводных, пока не случилось еще что-нибудь. Я снова уставился в телевизор.

— А помните, как президент Буш недавно порезал палец? Да, он играл в гольф и… ну, в общем, теперь у него забинтован палец. Я подумал: «Вот это лидер нации — даже на поле для гольфа он находит способ пораниться». Я вот на гольфе только клюшку ломаю… О свою ногу.

Стоп. Буш, Джордж Буш, кто же о нем не слышал? Про него еще Задорнов постоянно шутил по телевизору, всей семьей смотрели в детстве, так смешно было. «Тупые американцы», и все такое. Он еще Елизавету Вторую Елизаветой Одиннадцатой назвал…

Вот только на момент моей смерти он уже больше пятнадцати лет как оставил пост. То есть я еще и в прошлом?

Внимательно посмотрел на телевизор: пузатый, кинескопный, с двумя ручками прямо на передней панели. Записи он проигрывать однозначно не может, значит, передача свежая. Да и допотопный вид говорит сам за себя — я такие телевизоры в последний раз еще во времена учебы видел.

Значит, я в начале нулевых. А вообще-то это шанс. Прожить двадцать лет, приехать в Россию, благо я знаю время и дату, и убить бандитов, пока они не убили меня. Нормальный план, вроде как.

От очередного залпа смеха, который включил звукорежиссер, заболела голова. Я выключил телевизор и двинулся в дальнюю часть трейлера, где должна быть ванная. Надо посмотреть, что со мной вообще случилось.