Тренировочный День 16 (СИ) - Хонихоев Виталий

Только у Синицыной это ее знаменитая подача, «Отравленный Дар», которой она трепала им нервы еще когда «Металлург» против «Красных Соколов» в области играл. А у нее, как у либеро на задней линии та самая задача, которая раньше стояла перед Лилькой — взять подачу противника. Взять, удержать, обработать и перевести мяч в удобный и удачный, в идеале — передать связующей, этой Снежной Королеве Кривотяпкиной. Это — самое главное, это то, для чего она выходит на площадку, заменяя Юльку Синицыну. Синицына в жизнь не возьмет подачу Дементьева, она умная и эффективная, у нее классная подача и она никогда не нервничает, но подача Дементьева — это не ребус, это пушечный выстрел в упор. Юльку с площадки снесет… выдержать такую подачу можно только при наличии особой техники приема… которая есть только у нее. Нет, она уверена, что, когда будет переход и Лилька окажется на задней линии — она тоже сможет… скорее всего. С этой Бергштейн вообще трудно что-то предсказывать. Как с ней предсказывать, если она — непредсказуемая? Авгуры в Древней Греции от этой Бергштейн волосы бы себе на голове повыдирали от бессилия…

Алена взглянула на площадку, где девушки готовились к подаче Синицыной, взглянула на эту Бергштейн, которая как ни в чем не бывало — улыбалась соперникам. Привычно подавила вспыхнувшее в груди раздражение. Вот же…

Она ускорила шаг, подходя к скамейке запасных, села, вытерла лоб полотенцем и потянулась за бутылочкой минералки, которую молча протянула ей Наташка Маркова.

— … — пас за спину. Пас в прыжке, вот как сейчас. Скидка в момент передачи. Умение перестраиваться на ходу, за долю секунды принять решение… знаешь, в чем проблема Князева с нашей Кривотяпкиной? Он думает верно, и он правильно ее просчитывает, но все равно ошибается. Вот как сейчас. Шанс нам дала Алена Маслова, молодец, она начала видеть подачу Дементьева… — услышала она и насторожила ушки. Этот Витька — ее хвалит? Она отхлебнула из бутылки, закрыла ее и отдала обратно Марковой. Снова прислушалась к Витькиной речи. Нет, не хвалит. То есть хвалит, но выделяет Кривотяпкину Дусю, которая конечно же, бриллиант. Она значит бриллиант, а я кто? Маслова — «Вазелинчик». Понабрали в команду всяких… начиная с Лильки. Она же мутант, у нее все атрофировано, кроме чувства мячика, вон как за ним в первом сете метнулась, едва о стенку не разбилась… и вообще, это нечестно ее и Лильку сравнивать! Лилька — инопланетянка! Чтобы с ней соперничать нужно ей к ногам гири привязать и к полу прибить! Никого не смущает, что она в воздухе телепортируется под Дуськин пас⁈ Вот только что не было ее и тут же — нате, зрасьте. Примадонна… и ладно бы Лилька одна была! Откуда-то приблудилась эта Арина Железнова, малолетняя вундеркиндерша! «Гений Поколения» на секундочку! Как с такой в одной команде играть⁈ Высокомерная, хотя и молодая совсем… должна на «вы» и «Алена Владимировна», а она уже «Эй» и «Аленка»! Она между прочим на целых пять лет ее старше!

— Тц! — сказала она вслух, снова взявшись за полотенце. Повернулась к Наташке Марковой, окинула ее взглядом. Марковой хорошо, Витька сразу понял, что она не тянет, но пожалел, устроил помощником тренера, не стал из команды выгонять, вот она теперь из себя начальство и корчит… сидит тут с блокнотом, умное лицо делает…

— Наташка! — зовет она ее: — как тебе моя игра? Я молодец, что подачу Дементьева взяла⁈

— Взяла криво. — отвечает Наташка: — у тебя мяч в потолок ушел, был бы тут потолок как в Праге — застрял бы наверное. И на жопу потом села. Ты когда берешь — сразу центр тяжести вперед смещай.

— Ой, да ну тебя, Маркова!

— Ладно, ладно, молодец. Взяла подачу от первого номера. Молодец-молодец.

— А вот Витька меня просто так хвалит, а от тебя, Маркова — не дождешься! — она не стала продолжать. Потому что знала, что может сказать. Может сказать, что Наташка только потому отмахивается, что раньше на этой позиции Лилька стояла, а Лилька мячи не пропускает, даже такие — с силовой подачи. И что если бы Лилька оставалась либеро, то никто бы и не заметил ничего, а ты, Маслова из всего слона раздуваешь, взяла и взяла. Но это было обидно! Она столько старалась, столько работала над приемом, оставалась после тренировок, просила Юльку и Айгулю подавать в нее сверху вниз стоя на столах… и да, она не умеет брать силовые как Лилька — погасив скорость и спин сразу и подвешивая мяч для удара — каким бы ни был входящий удар. Для этого нужно нечеловеческие рефлексы иметь и резиновые связки везде — на коленках, локтях, плечах и пальцах. И, наверное, сами пальцы — тоже резиновые иметь. Из мягкого каучука… и как у нее это получается? Мутантка…

— Нечестно. — ворчит она, убирая полотенце в сторону: — конечно, все вокруг титаны… «Снежная Королева» Дуська, Принцесса Железяка Аринка, Шаровая Молния Лилька… Валька Федосеева — Валькирия, Юлька Синицына — Черная Птица. Одна я — Вазелинчик. Что за кличка такая вообще? Почему у всех — возвышающие, а у меня — уничижительная? Я что, не человек? Подачу вон вам взяла, а вы…

— Это ласковое прозвище. — откликается Маркова, садится рядом и тычет ее локтем в бок: — а хочешь тебе боевой псевдоним придумаем, а? «Убийца Медведей»! «Волкодав»! «Смертоносная Аленка»!

— Да ну тебя! Я с тобой серьезно, а ты начинаешь…

— Да и я серьезно. Назовем тебя «Богиня Волейбола» или «Огненный Мяч Масловой», а?

— Так не работает…

— Ага. Точно. Не работает. — Маркова закрыла бутылку и убрала ее в сумку: — а знаешь почему? Потому что когда-то на заре веков древние люди посмотрели на Бергштейн и сказали — «она — Молния». Взглянули на Синицыну и сказали — «Черная Птица закрывает крыльями небо». Целые цивилизации застыли во льду от ужасающего взгляда Дуськи Кривотяпкиной и ее нарекли «Снежная Императрица». Тысячи воинов погибли от руки Вали Федосеевой и ее нарекли Валькирией… при виде Железновой даже императоры устыдились своих манер, потому она — «Принцесса», а ты — Вазелинчик!

— Я тебя сейчас стукну, Маркова!

— Ой, ну все, все! Да пошутила я… чего ты драться сразу⁈ Но если серьезно… то прозвища ты себе не сама придумываешь. Вон Витька у нас до сих пор «Попович», а помнишь почему?

— Потому что на попы заглядывается?

— Отчасти. Его так в классе прозвали… понимаешь, «Илья Муромец» — кличка киношного физрука, а Витька до Муромца не дорос еще, вот и…

— Подача! — Алена смотрит на площадку. Плоская дуга «Отравленного Дара» Синицыной — повисает в воздухе! Со стороны «Медведей» ее берут, но тоже криво, тоже — в потолок! Закрученный мяч сбивает отражение своим вращением и уходит резко вверх и в сторону. Но «медведи» возвращают мяч на площадку и в воздух выпрыгивает гигант Балашов! Алена на секунду задерживает дыхание, глядя как он — взмывает вверх и выгибается назад, заряжаясь для удара! Навстречу Балашову со стороны «Птиц» выпрыгивает тройной блок Федосеева-Салчакова-Бергштейн… но…

— Он же пробьет! — Алена прикусывает губу, Балашов уже пробивал такие блоки, бил не в них, а — поверх, слишком велика разница в росте, да и прыгает он высоко и…

Удар! Мяч взмывает вверх! Почему — вверх⁈

— Касание! — кричит Лилька, опускаясь вниз и Алена вдруг понимает — почему. Эта Бергштейн совершила-таки невозможное, каждый раз прыгая с безнадежным блоком — она изучала Балашова и вот, наконец — дотянулась! Кончиками пальцев — перенаправила мяч!

— У нее пальцы не сломались? — выдыхает рядом Маркова: — такая сила…

— Она по касательной! — бросает Алена, не отрываясь от мяча, который летит вверху и если было касание, значит его нужно брать во что бы то ни стало, а она — на площадке сидит! Мяч летит… летит… прямо над ними!

— В сторону! — краем глаза Алена видит метнувшуюся к ним тень и успевает — свалиться набок со скамейки, чтобы ее не затоптали!

— Ха! — нога в белом кроссовке наступает на скамейку, туда где она только что сидела, и — вверх взмывает девушка в красно-черном: — пас! Дуся!

— Ай! Гулька… — тихо шипит Алена, убирая отдавленную ногу и придерживая ее рукой. Не ругается, не кричит, понимает, что сейчас главное — то что на площадке происходит не время ругаться, пусть даже Салчакова приземляясь ей на ногу наступила… больно же!