Сын помещика - 10 (СИ) - Семин Никита

— Как есть, Роман Сергеевич, — закивал Еремей.

— А мужики, которые на тех вдовах жениться хотят, пускай Олесе по хозяйству помогут. Раз она одна, то наверняка у нее и забор мог покоситься, или в доме надо что сделать не по женскому плечу. Так?

— Венец у дома сгнил, обновить надобно, — покивал Еремей.

— Вот и навостри их — что это их долг, помочь Олесе, благодаря которой их зазнобам не пришлось ноги раздвигать перед барином. Понял?

Тот снова закивал. Так-то лучше. Уходил я с чувством выполненного долга. Ведь и правда — с чего мне так радикально в судьбу женщины вмешиваться? Никто не поймет, и она в первую очередь противиться стала. Но вот по мелочи помочь — для меня по мелочи — это иное дело. Тут и с завистью на нее смотреть не будут, а если все получится, то глядишь, даже отношения у нее с соседями наладятся. Любят у нас жертв, которых жалеть надо.

Когда я вернулся в поместье, то тут же Евдокию позвал. Подтвердил ей, что надо мыло для Олеси выдать и добавил:

— Платье, что я для Пелагеи когда-то сшить приказал, у тебя?

— С чего бы, сударь? — удивилась женщина. — Она его с собой забрала.

— Но как оно выглядело, ты помнишь?

Служанка молча кивнула.

— Вот. Надо такое же для Олеси сшить. Придет портниха — ей все в точности опишешь. В этом платье Олеся сегодня к Антону Владимировичу ночью пойдет.

Мысль у меня была проста — раз уж внешним видом Олеся сейчас вряд ли кого-то сильно привлечет, то красивое белье, да еще такое откровенно-сексуальное сгладит этот эффект.

С чувством выполненного долга я вернулся в свою комнату. Которую уже «оккупировал» кузен. Тут-то и оказалось, что спать мне предстоит этой ночью в зале. А еще одной новостью был приезд Леонида Валерьевича, пока я в деревне вопрос с вдовой решал.

— Извини, что из-за меня ты комнаты лишился, — чуть виновато сказал Антон.

— Ничего страшного, — махнул я рукой. — Видел сруб? Скоро у нас гостевой дом появится, тогда таких неловкостей не будет.

— Смотрю, ты художником заделался? — решил перевести тему кузен. — Покажешь свои картины?

Я этому был лишь рад. Все лучше, чем думать о том, что на короткое время примерил на себя роль «сутенера». Паршивая роль, если честно.

— Что-то случилось? — спросил Сергей Александрович соседа, когда «обязательная» светская часть приветствия на пять минут была завершена.

— Знаешь, я не оставил мечты породниться нашим родам, — улыбнулся Леонид Валерьевич. — Через Кристину не получилось, но благо, у нас есть и другие дети.

Винокуров не удержался от улыбки при этих словах.

— Я разве сказал что-то смешное? — удивился Леонид Валерьевич.

— Нет-нет, прошу прощения, — замотал головой помещик, — просто буквально на днях я уже получал подобное предложение, переданное через Софью. То я никак своих детей пристроить не могу, а тут прямо нарасхват.

— Такое бывает, — с улыбкой кивнул Уваров. — Так что скажешь? Или ты уже дал согласие на брак своих близнецов?

— Еще нет, — успокоил соседа Винокуров. — Вот только…

— Есть какие-то проблемы? — нахмурился Леонид Валерьевич.

— Не то чтобы… просто я считаю, что мальчики должны сами выбирать себе невест. Как ты помнишь, я и Романа ни с кем не сватал по той же причине. Ждал, когда он подрастет, чтобы потом уже смог осознанно делать выбор. Как я сам когда-то выбрал свою Ольгу.

— И в итоге он отказался от Кристины, — вздохнул мрачно Уваров.

— Мы оба помним, по какой причине, — заметил Винокуров. — И скажи — разве ты был бы рад, если бы мы настояли на их браке, а потом у них разлад пошел? Мы оба любим своих детей, а если у них конфликты начнутся? Это ведь и меж нами раздор внесет.

— Ты прав, — был вынужден признать Леонид Валерьевич. — Значит, отказываешься?

— Давай вернемся к этому вопросу, когда им будет хотя бы лет по десять-двенадцать. Я их в следующем году собираюсь в кадеты отдать. Вот отучатся, девушками к тому времени сами заинтересуются, и можно будет подать твоих племянниц им в выгодном свете. А сейчас у них лишь игры на уме.

— Хорошо, — неохотно согласился с доводами соседа Уваров. — Кстати, пользуясь случаем, хочу пригласить вас на будущую помолвку Кристины с Василием Большедубовым.

— С радостью придем.

Глава 2

28 — 29 октября 1859 года

Показ Антону моих картин надолго не затянулся. Их и было-то в комнате не так, чтобы много. Потом я перешел к «практическому» показу. Взял тетрадь и стал прямо на его глазах рисовать людей. Использовал метод скетчей, как самый простой.

— И вот так — с помощью простых геометрических фигур можно кого угодно нарисовать? — изумлялся кузен.

— Ты же сам видишь, — усмехался я в ответ. — А вот смотри, что еще покажу.

И я сделал картину-метаморфозу. Вначале сделал набросок, который будоражил воображение — словно я голую девицу хочу изобразить. А затем у меня домовенок вышел, сидящий на куче подарков.

— Забавно, — рассмеявшись, протянул Антон. — И где ты такому обучился?

— Да как-то оно само пришло, — пожал я плечами. — Тут же все просто. Смотри…

И я стал рисовать простые линии. Минута… другая… и вот уже на листке получилась картинка-иллюзия.

— Да этот узор движется! — воскликнул кузен.

— Это игра твоего воображения, — пояснил я. — Рисунок статичен, но в нашей голове все эти линии преломляются, и получается движение.

Так мы и развлекались. Я делал наброски разных стилей изображений из будущего, а Антон почти не закрывал рот от удивления. Под конец я нарисовал портрет и самого кузена карандашом и торжественно вручил ему в подарок.

Когда мы вышли в зал, чтобы проветриться и попить чаю, из кабинета отца вышел Леонид Валерьевич.

— Буду рад вас всех видеть, — говорил Уваров, словно продолжая разговор, но при этом посматривая на меня. — О дате сообщим позднее.

— Всенепременно будем! — заверил его папа, после чего проводил до дверей.

Когда сосед ушел, я не смог сдержать любопытства и спросил — куда он нас зовет.

— Леонид Валерьевич нашел партию для Кристины, — степенно сказал отец. — И пригласил нас на помолвку.

— Оу… здорово, — покивал я.

И я правда был рад новости. Мало того что Кристина наконец-то отстанет от меня и перестанет козни строить, так еще и это приглашение означает, что мы до сих пор остаемся для Уваровых друзьями. Это радует. Папа вернулся в свой кабинет, а мы с Антоном пошли в столовую. Скоро ужин и хотелось уже подкрепиться. И интересно, чем нас наши кухарки порадуют?

Деревня Винокурово

Олеся шла от поместья барина к себе домой — готовиться. Мыло ей служанка дала, и теперь предстояло с его помощью всю грязь с себя оттереть, да самое чистое белье, что имеется, надеть. На душе у женщины было тяжко.

— Олеська! — вдруг раздался ненавистный для нее голос. — А чего это ты с барином в доме Еремея Трофимовича заседала? Никак важной себя почувствовала? Жаловалась поди, на судьбу свою тяжкую?

Олеся уже по наитию уставилась в землю, чтобы побыстрее пройти мимо. По ее опыту — это самое действенное средство, чтобы больших проблем себе не обрести. Но баба, ее окликнувшая, не унималась. Когда-то она была одной из тех девиц, которая за мужем Олеси увивалась, а затем и устроила травлю женщины. И пусть у нее самой плохо жизнь сложилась — тоже вдовой в итоге осталась, но чувствовала та себя выше Олеси.

— Ты чего молчишь-то? Нос задираешь? Возомнила о себе наверное много, раз с барином лично говорила⁈

Чем бы это закончилось, Олеся не знала, но тут вмешался их староста, который неподалеку оказался.

— Марьянка, а ну цыц! — крикнул на всю улицу Еремей. — Олеся ради вас старается, а ты ее паскудишь? Не позволю! Господь — он все видит! В аду гореть будешь за язык свой поганый!

— А я чего сказала-то? — испуганно отозвалась Марьяна, не привыкшая, что за Олесю может кто-то заступиться. — Еремей Трофимыч, ты чего меня адом пугаешь? Чего такого Олеська сделала, что я перед ней стелиться должна⁈ — перешла та в атаку.