Губернатор мусорного острова (СИ) - Парсиев Дмитрий

— Не любитель, — заверил я, — Но по-моему, ты, парень, сильно сгущаешь краски. Дамочки, конечно, дурные, но не настолько…

— Посмотри, какое чудесное утро, Вик, — Аврелий резко сменил тему, как только мы оказались на открытом воздухе, — Люблю смотреть, как солнце поднимается над морем… Вик, не подвисай. Нам надо идти работать.

Он со значением подвигал бровями вверх-вниз. Я и сам понял, что тему он сменил потому, что за дверью стояли другие ожидающие «работники», и Аврелий не хотел обсуждать при них наши мрачноватые перспективы. «Подвис» я по другой причине.

Я думал, что готов ко всему. Я готов был увидеть шахту, в которой каторжане добывают уголь с риском для жизни. Готов к лесоповалу в дремучей тайге, где комары, мошка и гнус жрут тебя живьем. Готов был к болотам, готов к заснеженной тундре, но к этому я был не готов.

Я видел бескрайнее ласковое теплое море. Видел чистое курортное небо с едва заметными перышками облаков. Видел приветливое солнце. А еще я видел мусор. Мусор везде. Морской берег утопал в техногенном мусоре. Само море утопло в пластиковом плавучем мусоре. Я видел огромный сухогруз у причала, вставший под разгрузку. И выгружали из него мусор.

Там в бараке я не придал значения, потому что запах был приглушен стенами закрытого помещения и разбавлен запахом немытых тел. В тамбуре у вертухаек, по всей видимости, стоит какая-то система очистки воздуха. А вот здесь на открытом пространстве запах бьет по ноздрям наотмашь. От него не отвернешься.

Морской бриз гнал с моря вонь разложения, гниения, едкого химического распада и, леший знает, чего еще. Из меня не вышибло слезу с порывом ветра только потому, что это тело к запаху привычно. Оно к запаху притерпелось, реагирует сдержанно.

Аврелий подтолкнул меня, чтобы я занял место в шеренге, и сам встал рядом слева, составив общую живую линию, в которую выстроились работники. Вдоль шеренги шел бригадир, распределявший подневольных по участкам. Делал он это быстро, почти не глядя.

— Ты… ты… ты… и ты, — он указывал на мужчин пальцем, делая пометки в журнале, — Третий участок… ты… ты… ты… ты… четвертый участок.

Мы с Аврелием стояли последними. Дойдя до нас, бригадир кинул быстрый взгляд нам на руки, отметив, что мы зерги.

— Вы двое — на борт, — распорядился он.

Закончив с распределением, бригадир зашел в дверь.

— Пойдем, Вик, — сказал Аврелий, — Бригадир сделает в журнале отметку у вертухаек и выйдет. На глаза ему лучше лишний раз не попадаться.

Он повел меня между мусорных куч по тропинке, протоптанной в мусоре. С каждой минутой я чувствовал себя лучше, но все равно от парня пока отставал.

— Аврелий, давно ты здесь? — спросил я не из интереса, а просто чтобы заставить его немного сбавить шаг.

— Вторая неделя, — ответил он, не останавливаясь, — Нас послали на палубу, потому что мы зерги. Там самая тяжелая работа.

Он сообщил это как нечто само собой разумеющееся, а я отметил для себя, что зергов в этом мире, по все видимости, считают более выносливыми, чем обычных людей, раз отправляют на самую тяжелую работу.

Аврелий прекрасно ориентировался в этих мусорных тропках и лабиринтах. Через пару минут мы уже шли вдоль металлического бока сухогруза с большой надписью «Gloria». Над мачтой развевался британский флаг. Мне становилось все любопытней, в какой части света мы находимся. Пока что я слышал исключительно только русскую речь, но тогда при чем здесь британский флаг и при чем здесь английская королева?

По широкому настильному пандусу поднялись на палубу, заставленную палетами с прессованным мусором. Аврелий сходил к палубной надстройке и принес багор.

— Багром цепляем палету и волочем к пандусу. Там ее принимают и стаскивают на берег, — кратко описал он суть нашей работы.

— А почему не краном?

— Портовые краны давно не работают. А корабельные… Вик, ты не понимаешь, что команде плевать, как мы все разгрузим?

— Теперь понимаю.

Груз на паллетах был не слишком тяжелый, обычный бытовой мусор с преобладанием пластика, но Аврелий сразу задал высокий темп работы. Я думал, к полудню сдохну, однако тело зерга в самом деле оказалось очень выносливым.

Наверное, хорошая потогонка мне как раз и нужна была для того, чтобы быстрее освоить новое тело. Я чувствовал себя все увереннее, работа давалась все легче. К тому времени, как объявили перерыв, я уже таскал палеты как заведенный, и теперь юноша сам за мной едва поспевал.

Нам дали по кружке воды и по миске бурды. Бурда, как пояснил Аврелий, готовится из просроченных продуктов, которые привозят на кораблях вместе с мусором. Узнаю ежовую хватку ее величества. Британская корона всегда старается выжать как можно больше, вкладывая как можно меньше.

С корабельной палубы было видно, что мусор здесь на побережье вываливают давно. Мусором завалено все, куда не кинешь взгляд. Но только часть мусорного полигона обнесена колючей проволокой и оснащена по периметру наблюдательными вышками, на которых дежурят вертухайки с карабинами.

Охраняют только там, где ведется выгрузка. А там, где все завалили и выгружать перестали, видны остатки проржавевшей колючки. Видимо, завалив часть берега, полигон сдвигают вдоль побережья, начиная выгружать мусор туда, где мусорные кучи осели и можно наваливать новым слоем.

Еще я видел, что за пределами охраняемого полигона ходят какие-то люди и роются в кучах мусора. Они даже не боялись приближаться к вышкам на пару сотен метров, видимо, знали, что стрелять по ним не станут. Большинство этих людей выглядели опустившимися, многие пьяно шатались.

— Вот так тебя и сцапали, Вик, — Аврелий заметил, что я наблюдаю за людьми, копающимися в мусоре, — Что ты там собирал? Алюминиевые банки?… впрочем, неважно. Разморило на солнышке, присел и уснул. Там, наверно, твои дружки копаются, да?

— Ты к чему ведешь этот разговор? — спросил я усмешкой.

— К тому, что надо бежать отсюда, Вик.

С юношей я согласен, но соглашаться вслух пока не спешил.

— Перерыв окончен, — сказал я, поднимаясь, — Надо работать.

Через пару часов мы закончили таскать паллеты с палубы, я думал, дадут передохнуть, но поднявшийся на борт бригадир очень доходчиво и буквально в двух словах объяснил, что все только начинается. Дальше предстояло разгружать трюм. В трюме нас дожидался мусор техногенный: утилизированная бытовая техника, электроника, компьютеры, телевизоры.

Этот техно-хлам тоже был соскладирован на паллетах и обмотан пленкой. Груз гораздо более тяжелый, чем бытовой наполовину состоящий из пластика, но по крайней мере разрешили пользоваться электрическим подъемником. Иначе вообще непонятно, как бы мы тягали все это из трюма.

Когда солнце начало клониться к закату, мы с Аврелием присели в трюме на пару минут передохнуть.

— Знаешь, Вик, позавчера ночью я проснулся от духоты и подошел к баку попить воды, — заговорил он, — Из-за двери я услышал крики. Тот работник, с которым забавлялись вертухайки. Это он кричал.

— И что?

— А то! Того парня я больше не видел. Тело бедолаги закидали, наверно, мусором. Среди этой вони никто не почувствует. А теперь им нужен новый бобик, как они выразились. Ты что, не понимаешь?

— Понимаю, — ответил я утвердительно просто потому, что не хотел спорить. Парнишка на самом деле ничего не видел, зато успел много навоображать пубертатным своим умишком.

— Тогда чего тебе еще надо, чтобы понять одну простую мысль? Нам надо бежать отсюда.

— Что мне надо? Скажу, что мне надо. Мне не хватает кое-какой ясности. Для начала, хотелось бы узнать, как тебя на самом деле зовут, — выдал я и посмотрел юноше в глаза.

Юноша мой взгляд выдержал.

— Вик, мы оба с тобой не в том положении, чтобы неторопливо вырабатывать оптимальное решение. У нас нет времени на кропотливый анализ обстановки и перепроверку сведений. И ты прекрасно это понимаешь. Не все ли тебе равно, как меня зовут?