Патриот. Смута. Том 15 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Похищен, какой позор. Почему он не пал в бою с нападавшими и почему польские паны, охранявшие его наравне с иезуитами, до сих пор живы?

Страшные и опасные мысли роились все сильнее в голове канцлера.

— Что если Игорь убил маршалка Дорогостайского?

Лицо Яна помрачнело.

— Я сомневаюсь в этом. Игорю не нужна война с нами. Ему нужен мир. На севере шведы и, говорят, новый самозванец. Татары нависают с юга. А что делаем мы здесь, дядька?

— Мы здесь стоим за Речь Посполитую, племянник мой. — Проговорил старший Сапега.

— А может дядька, нужно встать за Великое Княжество Литовское или… Литовское королевство? — Проговорил, словно из пистолета выстрелил младший Сапега.

Но обдумать такие слова им не дали. Где-то вдалеке раздались выстрелы, пальба. Поднялся какой-то гул.

— Дьявол! — Взревел Лев Сапега. — Что еще там?

Ему казалось, что с такими невероятными усилиями собранное вместе, после потери короля, войско, просто разваливается на куски. Осаде, судя по всему, конец.

Глава 2

После краткого отдыха мы двинулись к Дорогобужу, на восток. Были у меня мысли остаться здесь, отправить вестовых и подтянуть войско, ударить резко и смести весь лагерь Речи Посполитой к чертям собачьим. Но поразмыслив, решил, что у них там оно само начнет валиться. А наличие наступающего врага может как вселить панику, так и заставить сплотиться. Тут бабушка надвое сказала.

А у нас что?

По моим подсчетам пехота совсем недавно вышла к городу. Моя полутысяча утомлена до предела. Сам тоже устал, операция прошла успешно, потерь почти нет, но силы на исходе. Два, может три дня стоит выждать. Отсутствие короля приведет к каким-то явным изменениям в политикуме… Слово — то какое хитрое. В политикуме военного лагеря под Смоленском.

Ну и засланные Заруцким казачки уже сделали свое дело, а дальше, уверен, будут делать только больше и сильнее. Все же казаки — народ в Речи Посполитой не стойкий. Они, в целом, власти над собой пока не ощущают. Если донцы больше выходцы из Московского царства, с Руси, и чем больше их на Дону в процентном соотношении становится, от этого власть Московская над Доном крепнет. А Смута и тяжелые годы перед ней вынудили большое количество обедневших дворян уйти на Дон и податься в казаки.

В Речи Посполитой все несколько иначе.

Днепр и его Запорожье, Сечь,это место исконного приема всяческого пассионарного народа не нашедшего пристанища больше нигде. Но и традиции там свои давно сложились. И вливания новой крови сильно не раскачивают ситуацию. А традиции весьма отдаленные от служения Польской короне. В Речи Посполитой король первый среди равных, это не царь русский. Это другое. И казаки вольные, это и сила великая и головная боль.

А с учетом того, что многие из них люди православные, то есть шанс найти больше общего с нами или, на худой конец, с Сапегами. Ведь, насколько я понимал ситуацию под Смоленском, войско там сейчас все больше становилось не королевским, ведь короля не было, не коронным, ведь война не была объявлена, а частным. А кто таким правит? Тот у кого деньги. А это магнаты. Первый магнат — Сапега старший.

Вот и поглядим куда все это выйдет. А пока отдохнем, соберемся. Ну а я лично переговорю с Дорогостайским.

Только ухо востро держать надо.

Подозвал я к себе телохранителей. И даже Пантелея, вместе с нашей особо ценной персоной королевской. Его безопасность тоже была под угрозой. Афанасий Крюков, как десятник самого близкого моего охранения, тоже понадобился.

— Собратья. — Заговорил серьезно, обращаясь к ним.

Ехали мы по все той же Смоленской дороге. Несмотря на то, что территория эта уже примерно с неделю где-то под нашим контролем, вокруг отправлены разъезды, впереди дозоры, позади арьергард. Шли не праздно, а как положено. Мало ли что могло таиться в лесах. Все их не прочешешь. Какой-то малый отряд диверсантов шляхта могла нам организовать. Кто знает, что у них там на уме.

— Собратья. — Повторил, чуть подумав, как получше пояснить им что да как. — В Дорогобуже ждет нас посольство. Пока мы за королем ездили, нам прислали послов. Говорить с ними буду я, но… Уверен, среди них могут быть те, кто могут что-то недоброе замыслить.

— Тебя украсть, господарь? — Улыбнулся Богдан, но тут же исправился, привстал на стременах, извинился с легкой дрожью в голосе. — Не серчай, господарь мой, вырвалось. Уж больно мы ловко этого короля — то взяли.

Ловко, черт бы тебя побрал. Я хмыкнул, мотнул головой. Операция прошла хорошо, но была очень и очень рискованной, сложной.

— Богдан, и вы все, собратья мои. Выкрасть шляхте никого не нужно. Смысла нет. Убить, это да. Я им как кость в горле. И… — Я кивнул в сторону короля. — Его убить. Я ему все поясню, расскажу. Но хочу сначала, чтобы вы поняли всю важность операции.

— Может выгнать их всех. — Прогудел Пантелей задумчиво. — Скажешь свое слово и пускай едут. Домой.

— Дело толковое, собрат. Но, дела политические делаются не так резко. — Пожал я плечами. — Да и чтобы из арбалета стрелу пустить или яд в питье подсыпать, много времени не требуется. Даже одного разговора может хватить.

— И что же делать нам? — Насторожился Афанасий. — От пули мы тебя прикроем, а яд… — Он непонимающе смотрел на меня. — Мы же еду твою есть всю не можем. Пробовать. Мы готовы, только прикажи, только… Только как? Ведь можно же и прямо за столом как-то и…

— Можно, Афанасий. Все можно. И людей проверить сложно.

— Так что делать то? — Непонимающе уставился на меня Богдан.

— По сторонам смотреть. — Я задумался. — Мыслю, вряд ли кто-то прямо из шляхты затеял такое скрытное. Но, возможно среди слуг, среди людей, на которых никто и не подумает, кто-то есть. Смотрите в оба и слушайте что говорить буду. Короля похитить одно. А защитить его, да и себя. Меня то есть. Дело может не просто пойти.

Они кивали.

— А зачем им Жигмонта травить? — Поднял бровь Пантелей. — Он же их. Им его вызволить надо. Выкупить.

— Верно мыслишь. Как человек русский. Но… — Я усмехнулся недобро. — В Речи Посполитой несколько иные устои. Там король, лицо выборное. Уважаемое. Но великой властью, единой, самодержавной, он не наделен. Он славный, великий рыцарь, правитель, но не больше.

— Не понимаю. — Мотнул головой богатырь.

— Я, признаться, тоже. Не до конца. Но по существу. Король у нас в плену, это что? — Начал разъяснять подробно, чтобы все поняли. — Это удар по авторитету тех, кто его охранял. Раз. Два. Удар по авторитету самой Речи Посполитой. Не спасли, не удержали. Дальше три. Это сильная переговорная позиция для нас и слабая для них. Козырь, инструмент, хм… Предмет торга. Он же Ваза. Его можно и ляхам и шведам предложить. И тем и тем он нужен. И те и те за него, уверен, торговаться начнут. Только…– Я задумался, потому что ситуация выглядела все интереснее и интереснее. — У ляхов же несколько групп есть. Есть Великое Княжество Литовское, есть группировки магнатов, много. И тот, кто за короля больше заплатит, тоже среди прочих авторитета больше получит и уважения.

— Как девица на выданье… — Мотнул головой Богдан.

— В какой-то мере. — Поддержал я его. — А мертвый? Они нового изберут, это раз. Он мучеником станет. Злые русские, мы то есть, собратья. Убили короля Речи Посполитой, в застенках заморили…

— Так ложь это все. Они же его…– Прогудел Пантелей.

— Это мы знаем, что ложь. А те, кто его убьет, по-иному все покажет. Будь уверен.

— Мудрено. — Почесал он затылок.

— Поэтому охраняем и его и меня. Его даже усерднее. Он за себя постоять не сможет. Ночью на пост самых проверенных людей ставить. Самых лучших. Самых надежных. Поселить в крепкий дом, без окон. Чтобы не влез никто, и чтобы обходить можно было, а подступиться к зданию очень сложно.

Это еще один фактор того, почему я пока что решил ехать в Дорогобуж. В походном лагере прирезать короля Жигмонта, при желании, было бы ощутимо проще, чем в городских условиях. Там, конечно, тоже были свои нюансы. Поджог например. Паника, и под шумок прибить. Но при должной охране такое провернуть было бы сложно.