Большая игра (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— И ты все равно вложишь эти деньги в следующий фильм, — хмыкнул он.

— Не факт, — я покачал головой. — Далеко не факт. Но все равно…

Я делаю кино. Мать его, я делаю кино, причем в Голливуде. Дыхание от этих мыслей перехватывает.

Чего я только не сделал за это время, но такое… Нет, такого делать мне еще не приходилось.

— Ладно, — сказал я, свернув газету и убрав его под мышку. — Поехал я по делам. Мне еще надо встретить Капоне и Торрио — они сегодня приедут.

Глава 2

На Пенн-Стейшн я приехал уже к двенадцати, обычно поезд из Чикаго прибывал строго по расписанию, а опаздывать было не в моих привычках. К тем, кто опаздывает, сейчас относятся очень несерьезно.

На перроне было не так много встречающих — сейчас все больше заняты работой или ее поисками. Мы с Марчелло стояли вдвоем, он — с очень серьезным видом, смотрел на толпу. В машине на стоянке ждал еще один охранник — меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь подложил мне в машину взрывное устройство.

Я параноил, Гэй пусть и вернулась домой, но там все равно было сразу три охранника, причем один — из «сделанных», из команды Бруни. Ему я доверял больше всего. И все потому что эта история с гранатой так и не забылась. И меньше всего мне хотелось, чтобы это повторилось.

Крыса все еще была среди нас, но ее поиска не давал никаких результатов. Как и слежка за Мангано и Рейной, которую я так и не снял. Люди Мейера и Бена работали над этим практически круглосуточно.

Подождать нам пришлось чуть больше часа, поезд пришел с опозданием на десять минут, что по нынешним временам считалось совсем ерундой. Номер вагона мы не знали, так что пришлось подождать. И почти сразу после того, как поезд прибыл, я увидел Ральфа Капоне и Джонни Торрио, которые приехали в город по своим делам, но собирались обсудить что-то и со мной. С ними было еще два человека, которых я видел, когда был в Чикаго в августе, но по именам не знал.

В любом случае я не мог их не встретить.

— Ральф, Джонни, — проговорил я, сделав шаг вперед и вытянув руку для рукопожатия. — Парни.

— Чарли, — сказал Торрио, пожимая мою ладонь. — Как дела?

— Нормально, — ответил я, пожимая уже руку Капоне. — Хорошо доехали?

— Нормально, — в тон мне ответил Джонни. — Бедолаги в обычных вагонах мучаются, но мы в первом классе.

И в действительности, на перрон валила толпа. Удивительно много народа приехало из Чикаго в Нью-Йорк. Что им тут нужно вообще? Не из-за моих ли кухонь и ночлежек они сюда рванули?

Нужно срочно распространять нашу практику по другим городам, иначе скоро все бездомные, способные наскрести денег на билет на поезд, рванут сюда. По-хорошему, для этого надо собирать Комиссию и голосовать. Ну и объяснить людям возможности отмывать деньги, которые потом можно будет вложить в легальный бизнес. Они ведь все в курсе насчет того, что сухой закон отменят.

Вот будет смешно, если причиной его отмены стану я. Я ведь сам Рузвельту эту идею предложил.

Лицо у Ральфа уже полностью зажило, только небольшой шрам остался над бровью, как воспоминание о днях, проведенных в подвале Морана. Наверное, он сейчас жалеет, что не сам его убил. Впрочем, у меня и у Капоне шрамы еще хуже, как ни крути.

— Парни, — повернулся Ральф к своим. — Отвезите чемоданы в гостиницу. Нам с Чарли надо кое-что обсудить.

Я заметил, что у него в руках был небольшой саквояж.

— А это что? — спросил я, кивнув на него.

— Об этом позже поговорим, — Торрио чуть улыбнулся. — Не здесь.

Мы вышли с вокзала, сели в машину. Мы втроем на заднее сиденье, Марчелло на переднее пассажирское, ну и водитель занял свое место. И поехали в сторону офиса Костелло — заранее договорились встретиться там. Парни что-то очень хотели обсудить, но детали сообщать отказывались.

— Ну так как дела в Чикаго? — спросил я.

— Идут, — ответил Капоне. — Я бы даже сказал, неплохо идут. После того, как мы зачистили город, бизнес пошел в гору. Поляки теперь работают на нас и платят долю, ирландцы тоже не дергаются. Нитти держит все под контролем. Но есть вещь поинтереснее.

Я посмотрел на Торрио, и тот загадочно улыбнулся. Будто специально хотел, чтобы я спросил.

— Ну, что там такое, говорите уже.

— У прокуратуры в деле Аля появились… Небольшие затруднения, — сказал он. — Несколько ключевых свидетелей больше не смогут дать показаний.

— Передумали? — спросил я.

— Один уехал из страны, — ответил Ральф без особых эмоций. — Куда-то в Мексику, насколько я слышал. Второй вдруг потерял память, да так натурально, что его даже в психбольницу засунули. Третий просто исчез. Полиция ищет, но без особого энтузиазма, потому что… — он прокашлялся, давая понять свое отношение к происходящему, — считает его не самым честным человеком, у них самих накопились вопросы.

Понятно. Значит, одного они то ли убили, то ли заставили уехать, второго засунули в психушку, то ли подкупив, то ли напугав. А третьего просто прикончили, а потом подкупили полицию, чтобы они не рыли.

— Этого, конечно, недостаточно, — сказал Торрио. — Потому что у них наши конторские книги, а в них очень много цифр. С другой стороны, теперь им нужно будет доказать, что эти книги касаются нас, а не кого-то другого.

— Короче, все сложилось удачно, — я улыбнулся. — И дела идут неплохо.

— Очень удачно, — подтвердил Торрио, а потом вдруг помрачнел. — Правда… Окружной прокурор объявил против него личную вендетту, так что все равно в покое его не оставит. Алю нельзя будет вернуться в Чикаго.

— А вести от него были?

— Да, — сказал он. — Говорит, что лечение идет успешно, но займет еще месяца четыре, не меньше.

— Я бы посоветовал ему ехать в Канаду, — сказал я. Сперва думал, что на Кубу, да только вот он все-таки толстяк, и на Кубе ему будет трудно, а огромное количество доступных мулаток могут свести на нет весь результат лечения. — Возьмется за наше дело, поможет перенастроить потоки.

— Я тоже так говорю, — сказал Ральф. — А мы в Чикаго и без него справимся. Теперь точно справимся.

Какое-то время мы ехали, обсуждая внутреннюю кухню Чикаго. Я вкратце обсказал о том, как идут дела у нас в Нью-Йорке. А потом водитель остановил машину около офиса Костелло. Там уже провели ремонт — вставили стекла, и замазали выбоины от осколков. Не могу сказать, что стало лучше, потому что замазывали из рук вон плохо, но Фрэнку на это, похоже, было наплевать.

— Джентльмены, пойдемте, — сказал я и вышел из машины.

И двинулся внутрь здания. Прошел мимо секретарши — женщины среднего возраста. Костелло, в отличие от остальных, не брал себе молодых, в расчете вступить с ними в половые отношения. Более того, Фрэнк не изменял своей жене, вообще никогда. Уж кого-кого, а его можно было назвать самым настоящим человеком чести.

Я вошел в офис, а Торрио и Капоне за мной. Охрана осталась снаружи — должны были следить, чтобы никто не забросил к нам в окно еще одну гранату. А то на этот случай Багси, чтобы поймать ее и выбросить наружу, не было.

— Фрэнк, — поздоровался я.

— Приветствую, джентльмены, — кивнул он. — Джонни, Ральф.

Остальные тоже поздоровались. А Торрио первым же делом прошел к столу, положил на него саквояж и открыл. В общем-то, я сразу предполагал, что внутри будут деньги, но только вот, что их будет столько — даже не думал.

Потому что чемодан оказался набит не просто пачками денег — это были тысячные купюры с Гровером Кливлендом. В прошлой жизни я таких не видел, а сейчас они вполне себе ходили. В основном в банковских и крупных операциях их использовали.

Правда, я слышал про купюры в пять и десять тысяч долларов, но вот их видеть мне не приходилось, и я даже предположить не мог, что за президенты на них изображены.

— Миллион долларов, — сказал Ральф. — Наши сбережения за последние полгода. Легализовать через наши обычные каналы в Чикаго их не получится, так что хотим попробовать через ваш фонд. Есть такая возможность?