Оборотни Сибири, или Пленница медведя (СИ) - Кац Лира

— Прости… — она упала на колени, покорно склонила голову, опираясь ладонями об пол, волосы перекинула на одно плечо. Её успели помыть, и на голове теперь не грязные темные пакли, от одежды пахло свежестью. Открыла шею, давая понять, что доверяет мне свою жизнь. Только я понимаю, что это волчьи замашки не место среди медведей.

— Интересно… давно с волками путаешься? Как твой брат к этому относился? Впрочем не важно. Ты будешь жить в доме. Хотя в доме это громко сказано. Из комнаты тебе выхода не будет. Еда раз в день. Вода из крана. Пока это максимальные условия для такой твари, как ты. После поединка, ты станешь свободной.

— Ты отпустишь меня?

— Нет. — смотрел в ее зрачки, увеличивающиеся от страха. Вот теперь она поняла, какая именно свобода ее ждет. — К-какой поединок.

— Поединок пары. Ты же помнишь этот старый способ завоевать вожака клана?

— И кто мне его кинет? Твоя дохлая человечка? — она гортанно рассмеялась. — Ты для этого меня в подвале держал? Чтобы ослабла?

Внезапно она смолкла, не увидев реакции от меня. Мне было абсолютно плевать на нее. И что она думает.

— Твой брат приедет посмотреть. Ему уже сообщили, что его ждет представление. Если боишься можешь вместо себя отправить свою подружку. Ей не помешает скорая смерть.

— Ты…! — проследовали ругательства на английском языке. — Я разорву ее даже будучи ослабленной.

— Тебя хорошо накормят напоследок. — усмехнулся. — И да… Может, тебя это утешит, когда будешь ждать. Ты умрешь не от рук человечки. Ты умрешь от рук медведя. Если Аля тебя не убьет, тебя убью я. И мечтай о том, чтобы скончаться от ее когтей на поединке.

ГЛАВА 39

Я много тренируюсь. Херес не дает мне послаблений: сначала бег, потом разминки, спарринг. Он обучает меня своей технике боя, учит уворачиваться. Если бы я оставалась той Алевтиной, которой была еще год назад, то уже через час бы валялась на траве “умирая” от колющего бока. Но сейчас я вижу насколько изменилось мое тело. Бег на пятнадцать километров? Легко! Полоса препятствий — не вопрос. Спарринг с Хересом уже не доставляет столько боли, сколько было поначалу. Я тогда выходила из зала вся в синяках, благо кости были на месте. Моя способность заживлять ранки и ссадины лишь совершенствовалась. Я с каждым днем всё бодрее выхожу из зала, уже не плетусь как улитка в душ, как было вначале.

— Соберись! Чуть не пропустила удар. Хватить о нем думать! — выдыхает Херес, а я собираюсь.

— О ком? — глоток воздуха и снова уворачиваюсь от его левой.

— О главе. — теперь его очередь уходить в защиту. Я резко сажусь и подсечкой едва не поймала его врасплох. — Ух. Чуть не уделала. Давай, мелкая, лупи меня. Думай лучше обо мне, а не о главе.

— Блин, я не могу. — рассмеялась я. — Всё! Всё! Стоп! — подняла обе руки, сдаваясь.

— Окей. Брейк! Давай в душ. От тебя воняет как от здоровенного мужика.

— Фу, Херес. Зато твой запах меня не раздражает! — я умчалась в душевые, чтобы быстренько освежиться. Сейчас немного перерыв, а потом мы пойдем в лес. Попробуем вызвать зверя. Марго собиралась помочь мне увидеть его, но что-то несколько дней тянет. Делает вид, что чем-то занята, а сама наблюдает за мной. Я это чувствую.

Радмила сегодня помогает на кухне. Мы по-прежнему с ней долго болтаем вечерами, делимся всем.

Сбросила грязную одежду после тренировки в корзину для белья. Унесу позже в стирку. Вошла в душевые, кинула на лавку чистое полотенце и встала под горячую воду. Я всегда моюсь в очень горячей воде, практически в кипятке. С самого детства, никогда не задумывалась, что эта особенность связана с тем, что я не совсем человек. Ну какой еще человек выдержит такое? Теперь все мои странности выглядят совсем в ином свете.

Душевая заполнилась паром, смыв с себя мыло, я прислушалась. Показалось, что повеяло прохладным воздухом.

Не ошиблась. За моей спиной стояла Марго.

— Тут дышать нечем. — смотрела прямо в мои глаза, а я невольно вспомнила свой кошмарный сон тогда в домике в лесу. Когда она снилась мне, напугала до чертиков. Так же смотрела на меня, не мигая, своими черными глазами. Заполняющая глазницы чернота жуткая, особенно на фоне её абсолютно белых волос и бровей с ресницами.

Не могу сдвинуться с места, и понимаю, что она использует свой гипноз. Стерва! Хочется спросить, что ей нужно, но не могу и произнести ни звука.

— Ты не победишь. Розалинда очень сильна. Она сестра главы. Дочь главы. В её генах течет сильная кровь. А в твоих, полукровка? — пауза. Она подошла ближе и поддела ногтем мой подбородок. — Хочешь сказать, что ты не такая, но не-е-ет. Ты такая. Твой отец не передал тебе и толики сильных генов, поэтому твой зверь никчемен. Он даже не собирается помогать тебе. Он ненавидит тебя. И такое бывает, да. Когда зверь не находит контакта с человеческой ипостасью. Знаешь, что бывает потом? Зверь сходит с ума. И умирают оба. Таких истребляют. Находят и истребляют. Потому что безумный одаренный опасен для нашего мира. Люди начнут задаваться вопросами, спецслужбы найдут след. Мы очень оберегаем свой мир среди вашего. Поэтому наши законы такие жесткие. Тебе нужно сдаться. Ты не сможешь. Твой зверь тебя предал, Алевтина. Отдай Гордея клану, не выходи на поединок.

Ни за что. Дыхание сбилось, я уже не замечала, как ногти больно впиваются в мои ладони. Всё ещё находилась под действием ее гипноза. Вода в душе так и лилась, но теперь я совершенно не ощущала ее температуры. Я не хочу ей подчиняться! И мой зверь не предал меня. Он, как и я, не знал. Я уверена. Мы не знали, что существуют наши половинки. Мы единое целое.

— Гордей мог создать союзнические отношения с кланом из штатов, но твое появление всё испортило. Кто ты? Разве ты и твой зверь достойны стоять рядом с ним? Он так верит в тебя, даже ни секунды не усомнился, что ты не сможешь вызвать на поединок Розалинду. Так верит, а ты подведешь его. И Алекса, и отца, и даже Хереса. Этот бугай спит и видит, как ты рвешь соперницу. Ты всех разочаруешь. А знаешь, что ждет потом их всех? Алекса казнят, как и твоего отца, и всех, кто с тобой тут возится на базе. А я останусь. Я единственная ведьма, кому доверяет Гордей. Пусть он женится на этой заморской девке, но я смогу обработать ее. Она будет есть из моих рук. А потом и Гордей.

Этому не бывать. Я словно сквозь толщу воды прорываюсь, чувствуя на себе давление ниагарского водопада. Капли летящие сверху снова становятся горячими, я уже ощущаю это всем своим телом, я кричу, но мой крик перерастает в рёв и перед собой я вижу лишь самодовольное лицо ведьмы, которую хочу убить. Хочу, но не могу. Что-то останавливает меня. Я бросаюсь на неё, сквозь невидимую преграду и на моем пути появляется огромный бурый медведь. Херес. Какого черта он обернулся? Да еще и в душевой, пока я здесь. Это были мои последние мысли перед тем, как я упала на кафельный пол.

Меня куда то несут, бережно укладывают на стол. Почему стол? Я чувствую своими ягодицами, что он деревянный. Это точно не кушетка и не постель. Сверху я накрыта какой-то мокрой простыней. Слышу голос Натэллы, кто-то по-прежнему меня держит за плечи.

— Принесу сухие простыни и ее одежду.

— Как она? — это голос отца.

— Марго, ты что натворила? Какого ты полезла в душевые, а если бы она разорвала тебя?

— Я же говорила тебе быть рядом, Херес.

— Что ты сделала? — снова отец.

— Отойдите. — голос Алекса, легкий укол в плечо. — Аля. Давай, открывай глаза. Я знаю, ты нас слышишь.

Я могу открыть глаза? Я жмурюсь от яркого света лампы. Я в лаборатории. На столе.

— Нет времени ждать. — резко ответила ведьма. — Сработало, как видите.

— Уйди. Теперь ты для нее главный раздражитель. Что ты ей сказала?

— Не важно. Главное, что это сработало.

У меня получилось открыть глаза.

Надо мной с встревоженным лицом нависал Алекс. Папа прекратил пререкаться с Марго и тут же подбежал ко мне.

— Где он? — первый вопрос, который меня интересует. — Где Херес?