Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей

Я задрал голову. На одной из веток с противоположной стороны поляны кто-то сидел. Не задумываясь, я выстрелил. Человек — если это вообще был человек — что твоя макака, прыгнул на другую ветку. Тут же открыли огонь Гриша с Алексеем Алексеевичем.

— Я вам этого не прощу! — зарычал незнакомец, скрываясь в густой листве.

Затем раздался ехидный смех метрах в десяти от нас. Гришка выстрелил на звук, но услышал только хруст веток. Я плюнул на попытки достать нашего убийцу и побежал к связанному мальчишке.

Оглядев парня, я понял, что он без сознания. Склонившись, перерезал верёвки и попытался привести бедолагу в чувство. Судя по шишке на голове, его самым варварским образом оглушили дубинкой или рукоятью.

Ко мне подбежал Алексей Алексеевич:

— Жить будет?

— Да, должен, — ободряюще улыбнулся я.

Хоть я и понимал, что сотрясение редко проходит бесследно, специально сгущать краски не хотелось. Убрав револьвер в кобуру, я поднял мальчика на руки. Тот уже начал тихо постанывать — значит, медленно приходил в сознание.

Вместе со штабс-капитаном мы подошли к Грише. Тот уже успел перезарядить револьвер и снова целился в чащу.

— Пули береги, — вздохнул я.

— Верно, — с досадой сплюнул казак.

— Ну почему он опять ушёл?

— Ничего, ничего, — хищно улыбнулся Алексей Алексеевич.

— Теперь-то мы его мигом сцапаем.

— Есть какие-то предположения? — с надеждой спросил я. Но петербуржец только с загадочной ухмылкой покачал головой.

Мы двинулись обратно сквозь лес, не теряя бдительности. А вдруг убийца следовал за нами и готовился спрыгнуть с ветки? Было странно, что он не носил при себе никакого огнестрельного оружия. С другой стороны, я уже не сомневался, что у нашего врага действительно имелись серьёзные проблемы с головушкой.

Может быть, он уже настолько увяз в своих иллюзиях, что почти не беспокоится о собственной безопасности. Впрочем, это всё надо было обсудить с товарищами, а не гонять мысли в голове попусту.

Мы вышли к лошадям. Мальчик открыл глаза и посмотрел на меня.

— Доброе утро, — улыбнулся я.

— Ночь же на дворе, — ничуть не смутившись, прохрипел мальчишка.

— К отцу его повезём? — спросил Григорий у штабс-капитана.

Тот кивнул, потом щёлкнул пальцами у самого лица спасённого: — Ты помнишь что-нибудь? — А вы кто… ваше благородие? — Соображает, — усмехнулся Алексей Алексеевич. — Я друг твоего отца. Сейчас мы отвезём тебя домой. Но ты должен вспомнить, как тут оказался.

— Никак… не оказывался я нигде. Утром вышел свиней покормить…

— И всё, — продолжил мальчик. — Темнота, а потом песни какие-то. И в листве дед какой-то пляшет. А потом — вы.

Сын Завалишина сонно протёр глаза. Я усадил его на Буряточку, а сам запрыгнул следом, посадив мальчика перед собой, чтобы тот не свалился. Мои товарищи тоже сели верхом, и мы пустили коней рысью. Через полчаса мы уже были в Чите.

Пара казаков из местного патруля, завидев нас, сразу же поскакала к особняку генерал-губернатора. Один всадник остался, попросив нас немного обождать. Алексей Алексеевич попытался было объяснить, что сперва нужно ребёнка домой доставить, но пока он спорил с казаком, к нам уже прискакали и Завалишин, и Муравьёв, и даже Травин.

— Ты смотри-ка, — расплылся в улыбке генерал-губернатор. — И как вы нашли его?

— Казаки с таким уже сталкивались, ваше высокопревосходительство! Сразу сообразили, где искать, — уверенно заявил штабс-капитан.

— Васька! — воскликнул Завалишин, подъезжая к сыну и заключая его в объятия.

Мальчик, кажется, ещё не до конца понимал, что происходит. Завалишин пересадил его на свою лошадь, не прекращая обнимать, и повернулся к нам: — Спасибо вам большое! От всего сердца.

— Но мы не смогли поймать негодяя, — сухо ответил Алексей Алексеевич.

Штабс-капитана, судя по всему, теперь интересовал только убийца. Да и меня тоже. Мальчик был спасён, но нужно было во что бы то ни стало не допустить новых убийств. Муравьёв поглядел на Травина. Сотник только поскрёб затылок, чуть приподняв фуражку.

— Видели его хотя бы? — спросил генерал-губернатор. Мы с Гришей синхронно покачали головами.

— Только силуэт, ваше высокопревосходительство. Но до утра его поймаем, — с уверенной ухмылкой заявил штабс-капитан.

Глава 13

Муравьёв смерил Алексея Алексеевича внимательным взглядом, потом сжал губы и кивнул. Он явно уже знал, что штабс-капитан прибыл именно после его письма в Петербург. Правда, я не был уверен, что они уже успели переговорить с глазу на глаз. В любом случае, генерал-губернатор кивнул сперва нам, а потом Травину.

— Утром жду вас у себя. А вы, Завалишин… я рад, что ваш сын нашёлся. Слава Богу.

Завалишин коротко поклонился. Муравьёв и Травин отправились назад. Бывший декабрист тоже собирался было ехать домой, но Алексей Алексеевич остановил его:

— Дмитрий Иринархович, нам бы с Василием поговорить.

— До утра не потерпит?

— Никак, время сейчас работает на того негодяя.

Завалишин устало вздохнул:

— Ну, значит, гостями у меня побудете.

Мы согласились и поехали вместе. Василий всё ещё ничего не понимал и тихо спрашивал у отца, что случилось и отчего такая суета. Неужели он даже удара не запомнил?

Мы добрались до дома Завалишина — большой деревянной избы. Нас встретила немолодая уже женщина и сразу же бросилась зацеловывать Василия. Тот морщился и смущённо смотрел на штабс-капитана. Ну да, логично: кому хочется позориться бабскими нежностями при человеке в таком мундире. Мы с Гришкой переглянулись и невольно усмехнулись.

Завалишин провёл нас в дом. Печь была уже натоплена и сейчас остывала. Масляный фонарь стоял на большом деревянном столе. Женщина не представилась — просто поклонилась и уселась на лавку.

Завалишин достал пару табуреток, поставил их у стола. В доме было несколько комнат, так что спали хозяева точно не на печи.

— Жданов, — обратился ко мне штабс-капитан, — расспроси мальчика подробнее.

Я кивнул. Мне показалось, что дело тут было уже не в проверке. Алексей Алексеевич не просто пытался понять, насколько я могу быть ему полезен. Скорее всего, он как-то догадался, что я знаю чуть больше других. Я спросил:

— Дед, что в лесу танцевал. Помнишь его?

— Не очень… это как во сне было.

— Одежды бурятские были? Бубен или ещё что-то?

— Нет, совсем нет.

— Одет был по-обычному?

— Да тоже нет… — задумался мальчик. — Ну, как дед. Кушак такой широкий. Зипун, вроде. Или шкура на плечах. И висюльки всякие на шее.

— Ты какого-то колдуна из сказки описал, — совершенно серьёзно сказал Алексей Алексеевич.

Григорий поглядел на меня и едва заметно кивнул. Он всё ещё подозревал нашего штабс-капитана в том, что знает тот куда больше, чем говорит. Да и я теперь был с этим согласен.

Улыбнувшись, я ответил вместо Василия:

— Но колдунов ведь не бывает.

— Не бывает, — очень холодно отрезал Алексей Алексеевич.

— Голос у него сипел, — вдруг произнёс Василий. — Противно так.

— Старик по веткам скачет… — вздохнул Григорий.

— Точно! И пахло от него… ёлками.

Допрос мальчика продолжался ещё минут пять, не больше. Потом мы поблагодарили хозяев за помощь и вышли на улицу. Только снова сев на коней и отъехав поближе к казарме, мы решились поговорить. Совсем не хотелось, чтобы нас кто-то подслушал. Я заговорил первым:

— Есть у меня подозреваемый, Алексей Алексеевич.

— Ну, выкладывай.

— Крытин. Помещик. Деньги есть, и в Читу наведывается регулярно. Голос сиплый, и этот запах, что мальчик описал. Всё сходится.

— Не сходится, на кой-ляд он мальчика сегодня решил умыкнуть, — возразил Гриша.

— Если бы подождал чуток, мог бы и с нами разминуться. Один бы я его не поймал, — кивнул Алексей Алексеевич.

— Не может он ждать, если у него котелок протекает, — ответил я.

Мне в голову сразу же пришли все документальные передачи про серийных убийц и маньяков. Если бы все они и впрямь могли контролировать своё желание убивать, нераскрытых преступлений было бы в разы больше. Самые страшные — это как раз те, кто мог удержать себя в руках, залечь на дно, переждать панику. Большинству же это было недоступно.