Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ) - Барчук Павел
Три строчки. Всё.
Разрыв сердца. Как Манью и обещала.
— Это в газетах пишут, — понизил голос Селиванов и придвинулся ближе. — А на рынке, ваше сиятельство, такое говорят!
— Например? — заинтересовался я.
— Будто японского генерала зарезали. Не майора вовсе. Прямо в постели. А другие говорят — отравили. А ещё будто бы у него в кабинете бумаги нашли. Секретные. Такие, что сам маршал теперь… — Пётр Иванович многозначительно закатил глаза к небу. — И будто китайская полиция всю ночь по Новому городу с фонарями бегала.
Вот, значит, как. Майор за одну ночь «дослужился» до генерала. Ещё сутки — и на рынке его произведут в маршалы.
За спиной у Селиванова Ерёма распрягал Марусю. Возился с супонью куда дольше, чем требовалось. Значит, слушал.
Ну и правильно. Пусть слушает.
— Так вот же в газете написано, что майор. — Я ткнул пальцем в заметку. — Так понимаю, речь идёт о господине Хондзё. Японских генералов вроде бы в Харбине не наблюдалось.
Селиванов задумчиво посмотрел на меня, почесал указательным пальцем бровь, сопоставил факты.
— И то верно, ваше сиятельство, — согласился Пётр. — Выходит, Хондзё и есть.
— Надо же. — Я покачал головой. — Не старый ведь ещё. Хотя… Сердце… Ну что ж. Работа у человека нервная. Бывает. А на рынке, Пётр Иванович, ещё и не такое расскажут. Ты бы поменьше слушал.
— Так-то оно так, — Селиванов размашисто перекрестился. — Брешут, конечно. Но чтоб полиция всю ночь бегала — это ж не просто так.
Не просто так, Петя. Совсем не просто так.
Ерёма наконец справился с супонью и повёл кобылу в конюшню. Вечером губернатор узнает, что князь Арсеньев о смерти японца прочитал в газете и очень удивился. Причём удивился вполне натурально.
Свернул «Зарю» в трубочку, задумчиво постучал ею по ладони.
Помнится, когда мы с Тимохой только начинали думать насчёт майора, я был уверен: найдут Хондзё мёртвым — на следующий день японцы будут стоять у моих ворот.
Следующий день наступил. У ворот за всё утро побывали посыльный с подарками да Селиванов с газетами.
Японцы молчали.
Точно так же они молчали, когда мы разнесли их поезд. Ни строчки в газетах, ни одного визита. Тишина. И вот эта тишина нравилась мне куда меньше, чем если бы самураи и правда явились к воротам. Когда враг стоит на пороге, понятно, что делать. Когда молчит — значит, думает.
— Пётр Иванович, — вернул я управляющему газету. — Слухи слухами, а медь к полудню должна быть у Лыкова. Возьми пару казаков и вези сам. Деньги тоже сам получишь. Шестьсот даянов.
При словосочетании «шестьсот даянов» Селиванов мигом забыл и про японского майора, и про китайскую полицию. Глаза у него заблестели. Деньги Пётр Иванович любил куда больше слухов.
— Шестьсот… — повторил он благоговейно. — Сделаем, ваше сиятельство. В лучшем виде.
И рванул к пилораме, на ходу открывая свою книгу.
Сразу после обеда Тимоха укатил к невесте. С подарками, при параде, верхом на казачьем скакуне. Лошадь попросил у Никифорова.
Я засел в кабинете разбирать бумаги. Селиванов ещё вчера натащил целую кипу: списки отъезжающих, счета, расписки. Пётр Иванович считал, что князь обязан лично проверить каждую цифру. Князь так не считал, но спорить с управляющим — себе дороже.
Около двух со стороны ворот донёсся окрик караульного. Выглянул в окно.
Во двор въезжали пустые сани. Те самые, на которых Пётр увёз медь Лыкову. Сам Селиванов правил лошадью. Стало быть, доставили. А следом за санями, отставая шагов на двадцать, катил крытый возок. Чужой. Кучер в тулупе, на дверце какой-то вензель.
Внутри неприятно ёкнуло. Японцы? Дождался, значит.
Не успел я отойти от окна и накинуть шубу, как на лестнице загрохотали шаги, дверь распахнулась, в кабинет влетел Селиванов. Шапка набекрень, лицо красное, в глазах вселенская скорбь.
— Ваше сиятельство! Не дал! — сообщил он с порога.
— Кто не дал? Чего не дал?
— Лыков! Денег не дал! — Управляющий всплеснул руками. — Медь принял, каждый лист пересчитал, только что на зуб не пробовал. А деньги, говорит, лично князю в руки доставлю. Сам, говорит, привезу. Вон, следом и явился…
Я нахмурился, снова подошёл к окну. Из возка и правда выбрался Лыков и теперь двигал в сторону конторы.
Тьфу ты. Не японцы. Вот зараза.
— Ну раз приехал, значит, сейчас отдаст, — успокоил я Петра Ивановича. — Чего ты всполошился?
— Так ведь шестьсот даянов, ваше сиятельство! — с укоризной ответил управляющий.
Действительно. Как это я сразу не сообразил. Шестьсот даянов — не шутка.
Я не стал ждать, пока Лыков поднимется, вышел на крыльцо. Чуринский управляющий, увидев меня на ступенях, остановился, глянул мне в глаза. Цепко, внимательно. Потом не удержался и оглянулся в сторону цеха. Вот он почему хотел приехать лично. Деньги ни при чём. Лыкову просто было интересно посмотреть на производство. Так, глядишь, ещё и на экскурсию напросится.
— Ваше сиятельство, — кивнул гость.
— Иван Сергеевич, — так же вежливо ответил я. — Вот уж не ждал.
— В данном случае предпочёл рассчитаться лично, — сухо сообщил Лыков. — Такие суммы приказчикам не доверяю.
Селиванов за моей спиной оскорблённо засопел. Его, управляющего, только что приравняли к приказчику.
Мы дружно поднялись в кабинет, все трое. Холщовый мешок с серебром Лыков взял из своей кибитки и теперь нёс сам. Шестьсот даянов, без малого пуд. Помощь Селиванова он отверг, хоть и запыхался уже к середине лестницы.
Мешок Лыков опустил на стол. Ровно по центру. Подумал и развернул так, чтобы шов смотрел точно на меня. Только после этого сел, снял перчатки, аккуратно сложил их одна на другую.
— Шестьсот. Извольте пересчитать, — сообщил Лыков всё таким же строгим тоном.
Пересчитывать я не стал. Кивнул Селиванову. Пётр Иванович подхватил мешок так, будто ему доверили святые дары, отволок к окну и принялся выкладывать на подоконник столбики серебра. По десять монет в каждом, обёрнутые полоской бумаги. Время от времени управляющий брал монету наугад, звякал ею о подоконник и прислушивался. Фальшивого серебра в Харбине хватает.
Лыков уходить не торопился. Сидел, смотрел на меня. Потом вообще подался вперёд и принялся выравнивать стопку бумаг, лежащую на столе. Мою стопку, между прочим.
Нервничает Иван Сергеевич. Интересно, по какому поводу?
— Вы слышали, князь? — спросил он наконец. — Про майора Хондзё.
Вот как… Неожиданно. Не думал, что у чуринского управляющего хватит наглости беседовать со мной о самурае, который по просьбе самого управляющего собирался отправить меня в лучшем случае в тюрьму, в худшем — к праотцам. Хотя… чёрт его знает, какой из этих двух вариантов реально хуже.
— Да, читал, — кивнул я. — Утром мне привезли свежие газеты, там было написано.
— Да… — Лыков кивнул, помолчал и добавил: — Как-то очень внезапно умер господин Хондзё.
— И не говорите, — вежливо согласился я.
Снова повисла пауза. Пётр уже заканчивал пересчёт, а мы с Лыковым, как два дурака, сидели молча и пялились друг на друга. Затем Иван Сергеевич выровнял стопку ещё раз, хотя ровнее она стать уже не могла.
— Мы с покойным были знакомы, — произнёс он медленно. — Шапочно.
— Шапочно — это хорошо, — согласился я. — Нынче такие времена, что все знакомства лучше иметь шапочными.
Лыков нервно дёрнул щекой и посмотрел на меня. Долго, не моргая. Я тоже смотрел на него. С самым доброжелательным выражением лица, на какое только был способен. И у меня сложилось впечатление, что эта доброжелательность его как раз нервировала больше всего.
Да уж, батенька… С такими нервами заказывать устранение конкурента, договариваться о мутных делишках, плести интриги… Ну не знаю, не знаю. Даже если бы я был не в курсе той встречи Лыкова и майора, сейчас точно заподозрил бы, что они связаны.
А потом до меня дошло. Прямо как просветление случилось, честное слово. Да господин Лыков просто банально напуган.
Похожие книги на "Маньчжурский гамбит. Книга Восьмая (СИ)", Барчук Павел
Барчук Павел читать все книги автора по порядку
Барчук Павел - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.