Суворовец. Том 1 (СИ) - Таннер А.

Катался, катался, катался, вспоминая давно забытые ощущения.

И балдел, балдел от своих новых чувств... Точно впервые в жизни влюбившийся школяр.

— Ну что, пацаны? — наш бывший вице-сержант снял шапку и пригладил взмокшие от долгого катания на льду волосы. — Пора бы мне уже шевелить булками! Домой надо! Еще барахлишко собрать успеть... А вечером — на поезд...

Уже совсем стемнело. До конца увала оставалось всего ничего. Вон и "старшаки" уже куда-то испарились.

Настал грустный момент прощания... Мы, мужики, конечно, друг другу этого не показывали, но на душе было как-то паршиво... За три месяца мы уж привыкли, что рядом с нами всегда серьезный и степенный "Батя", который любую ситуацию разрулит. С его бы навыками — да в МГИМО, на дипломата учиться. Такой любой международный конфликт мигом уладит.

Но Егор еще с пеленок выбрал стезю военного и уверенно шел к своей мечте.

— Слышь, Андрюх! — сказал мне "Батя", когда мы уже прощались. — Погоди секунду... В общем, я тут за тебя словечко...

— Леночка! — раздался вдруг знакомый баритон.

Голос, который я не слышал давным-давно. И который никогда не забуду.

— Леночка! — продолжал тот же самый голос. — Елочкой, елочкой надо ехать. И скользить, скользить... Коленки сгибаешь, а ножки — под углом друг к другу...

Я обернулся, мигом позабыв, что только что, нахмурившись, говорил мне вице-сержант.

Я, конечно же, сразу узнал обладателя голоса.

И снова все будто остановилось. Будто Егор, ребята и все остальные люди будто куда-то пропали.

Мой отец. Не грузный, и седой, как лунь пенсионер, каким я его видел в последние годы жизни, в нулевых. А вполне себе бодренький мужик. Катится себе по льду, улыбаясь во все тридцать два. Довольный и резвый.

Да еще и не один! А в компании. И в очень даже приятной компании, судя по его довольной улыбке! Девицу какую-то под локоток мой батя придерживает. Годков двадцать пять ей, не больше. Как нашей "Красотке" — Ирине Петровне из училища. И довольно симпотная.

Я сразу определил, что девчушка на коньки впервые встала. Едет неуклюже. Ножки длинные заплетаются. Того и гляди — каток носом и объемистой грудью пропашет. А батя хорош! Время зря не теряет. То за талию мадаму придержит, то за локоток. То глазенками еще пониже куда стрельнет. Этакий ловелас! А на пальце еще след от обручального кольца не прошел.

А как же мама?

Я вспомнил ее грустное, опухшее от слез лицо, абсолютно ничего не выражающие глаза. Вспомнил, как мама сидела на кухне во время моего первого увала, уставившись на стену пустым взглядом. Вспомнил, как мы с бабушкой пытались ее развеселить. И тут же внутри меня забурлило отвращение.

Так вот оно что!

А история, оказывается, стара, как мир... Седина в бороду, как говорится...

Я наскоро попрощался с Егором и ребятами и подъехал к сладкой парочке.

— Андрей... ! — ошарашенно глядя на меня, сказал батя. — Привет... Какими судьбами? В увольнении?

Батя так удивился, что на мгновение даже свою ненаглядную Леночку из объятий выпустил. Красотка пошатнулась и едва успела схватиться за бортик катка.

— Привет! — небрежно сказал я, не обращая на девицу никакого внимания. Будто ее и не было вовсе. — Ага, в увольнении. А ты?

— Антон! — надув губки, недовольно протянула Леночка. — Кто это?

Но батя тут же остановил ее жестом руки.

— Погоди....

Подъехал ко мне вплотную и сбивчиво затараторил:

— Слушай, Андрей... Тут дело такое... Я, в общем, сам тебе собирался...

— Отличное дело! — кивнул я.

И указал подбородком на ожидавшую его симпатичную деваху, которая, кажется, не далее как пару лет назад гуляла на школьном выпускном.

— Фигуристое такое дело.

Отец еще мгновение молча смотрел на меня, а неохотно процедил:

— Так бывает...

— Бывает что? — перебил его я, не скрывая отвращения. — Что муж налево смотрит от законной жены? Вы ж не развелись еще даже?

Отвращение внутри меня все нарастало и нарастало. Но я старался держаться спокойно.

— Да что ты знаешь о семейной жизни, сопляк? — рявкнул вдруг батя. — Только вчера вылупился и учить меня вздумал?

— Кое-что знаю! — холодно сказал я. — Не вчера вылупился. Что, опостылела семейная жизнь? Бытовуха заела? Как в анекдоте, да? "Меняю сорокалетнюю жену на две по двадцать?"

Отец вскинул в удивлении брови, посмотрел на меня, но промолчал. А я продолжил, совершенно не боясь. Рубил правду-матку прямо отцу в глаза:

— Учти: ваши конфетки-баранки с Леночкой очень быстро закончатся. И настанет та же самая бытовуха. Как и с мамой. Только мама с тобой еще с Суворовского — и в огонь, и в воду. А Леночка твоя, как только ты начнешь станешь стареть да охать, мигом свинтит от тебя к молодому, роняя тапки. Нафига ей за стариком горшки выносить? К ней толпа молодых парней мигом выстроится!

Лицо отца налилось кровью. Глаза потемнели. Изменщик явно не готов был слушать правду-матку.

— Чего? — рявкнул он. — Да ты, щенок, учить меня вздумал? Ремня давно не получал? Сейчас как дам по голой ж... И не посмотрю, что на людях.

— Попробуй! Если получится! — холодно сказал я. Снял с себя ремень и протянул бате. — На! Ну? Чего ждешь?

— Зай! — осторожно подъехавшая к отцу Леночка осторожно тронула его за рукав.

Отец еще пару секунд смотрел на меня а потом, отвернувшись, взял свою спутницу за руку и поехал куда-то вдаль.

"Ну и катись себе!" — подумал я, снова вспомнил бледное, опухшее от слез мамино лицо и подавил в себе вновь нахлынувшее отвращение к отцовскому поступку.

***

— Пацаны! — воскликнул Тимур Белкин перед отбоем. — А неплохо наш Андрюха карьеру делает! Скажите, а? "Батя" правильному кенту по наследству лычки передал!

— Ну дак! — поддакнул брату Тимошка, с восхищением смотря на мою аккуратно сложенную у кровати форму с лычками вице-сержанта. — Андрюха — свой человек!

— Молодца! — с деланной важностью кивнул я. — Прогиб засчитан, суворовец Белкин!

Только что я стал вице-сержантом. Приказ зачитали прямо на вечернем построении. Так вот, оказывается, о чем хлопотал за меня перед начальством "Батя". Ну и сюрприз он мне перед отъездом устроил!

— Нехилое наследство! — продолжал Тимошка. — Не зря же ему пацаны дворовые на день рождения генеральские погоны подогнали... Кстати, Андрюх! Ты бы спрятал их... от греха подальше. А то если "Синичка" найдет...

— Ты б помалкивал, Белкин, от греха подальше! — с напускной строгостью сказал я близнецу, придирчиво осматривая себя в зеркале в комнате досуга. — Кто сейчас вице-сержант?

— Ладно, ладно! — близнец сделал вид, что испугался. — Уж и пошутить нельзя.

Лычки на погоны сели идеально. И шестнадцатилетний Андрюха Рогозин был этому рад донельзя. Но вот "вечный" майор Рогозин, давно справивший сорокалетие, понимал, что новое звание — это груз. И ответственность. А посему не особо спешил прыгать до потолка.

В тот вечер после отбоя я долго лежал на своей скрипучей кровати, ворочаясь без сна и вспоминая сегодняшнюю встречу на катке с отцом.

Хэппи-энда в истории моих родителей так и не случилось. Они развелись по обоюдному согласию.

А мне, подростку, впарили легенду о том, у папы с мамой просто "разные характеры". Тогдашний шестнадцатилетний я поверил. Я и не хотел особо вникать в проблемы родителей. Просто пожал плечами и сказал: "Ну ладно". В моей пубертатной голове тогда крутились совсем другие мысли...

Уже под утро, устав от бесконечной круговерти мыслей, я провалился в тяжелый, вязкий, липкий сон.

***

Я сидел в управлении. Только что закончилось какое-то очередное и нафиг никому не нужное совещание.

— Слышь, Андрюх! — окликнул меня майор Качалов. — Надо б рублики поменять. Говорят, рубль скоро... того...

— Было б что менять, Санек, — равнодушно отозвался я.

Слова вырвались непроизвольно. Будто кто-то заранее дал мне инструкцию.