Тренировочный День 13 (СИ) - Хонихоев Виталий

Первые минуты записи — разминка. Квета смотрела, как на площадку выходят советские девушки в красно-черной форме.

— Открытая площадка, играют на траве, — заметила Ярослава Коваржова. — странно.

— СССР — большая страна. Там не хватает крытых спорткомплексов. — сказал Гавел. — Кроме того это Ташкент, там всегда тепло…

— Как же солнце? — спрашивает Ханна: — им же солнце мешает, вы же видите… такую свечку в зале не подвесишь… а принимать очень трудно — против солнца…

— Я так полагаю, что им плевать. — пожимает плечами тренер: — это воспринимается как часть спорта. Солнце и отсутствие потолка над ними, а также вероятный ветер. Если бы мы играли на такой площадке… — он качает головой: — было бы трудно. Обратите внимание как соперники обыгрывают эти условия в свою пользу. Они подают очень высокие мячи, так что принимающим приходится смотреть вверх, прямо на солнце, а мяч падает вертикально вниз…

— О! Вон так девушка без обуви! Она скинула кроссовки! — тычет в экран Ханна: — у нее очень красивые ноги!

— Думаю, что она разулась не для того, чтобы ноги демонстрировать. — говорит тренер: — вы заметили что трава блестит? Это домашний матч «Автомобилиста», они чем-то опрыскали траву, соперники стали скользить. Федерация волейбола в СССР даже изменения в устав стала разрабатывать относительно требований к площадке. У спортсменок «Автомобилиста» на ногах футбольные бутсы с шипами, а команда из Колокамска скользит по траве… очень неудобно.

— Ого. — говорит Ярослава: — эти девчата не так просты. Особенно эти двое. — она тычет пальцем в экран: — тройка и… О! Это же Железнова!

— Кто?

— Арина Железнова, советский вундеркинд… но что она делает в областной команде первой лиги?

— Железнова? Яра, ты всех знаешь! — восхищается Магдалена Прохазкова: — какая у тебя память хорошая!

— Я «Советский Спорт» читаю, язык учу. — откликается Ярослава и поворачивается к своей сестре: — Мира! Это же она?

— Она. — кивает Мирослава: — Арина Железнова, юное дарование. Отлично. Я всегда хотела с ней встретиться, посмотреть так ли она хороша как про нее пишут.

— Судя по видео она довольно хороша. — кивает Магдалена: — а «тройка» кто?

— Некая Бергштейн. — откликается тренер, найдя бумажку в своей папке: — либеро, невысокая как для волейбола, но шустрая. Кстати… у нее серебряная медаль Московского Кубка Дружбы Народов…

— Когда это областная команда Кубок Дружбы Народов выиграла? В смысле — в финал прошла? В прошлом году это мы были, а в этом году еще не было…

— Кубок Дружбы Народов по игре в большой теннис. — добавляет тренер и разводит руками: — да, я сам удивился. В любом случае, расслабляться рано, вы сами видите, что это не обычная областная команда… совсем необычная. А что вы скажете про их соперниц? — неожиданно спрашивает он. Все смотрят на экран. Через некоторое время подает голос Ханна Немцова.

— Отличная связка. — говорит она: — когда пайп обманный идет, а потом вот эта девушка добивает. Эти двое сперва весь обзор защите закрывают… и как все выверенно, как часовой механизм работают.

— Это Гульнара Каримова. С ней в связке работают… Зу… Зуфия? Зульфия Рахимова и Надежда Воронова. Они играют за Ташкентский «Автомобилист»… и приедут к нам.

— Что? Это как? — удивляется Квета, не выдержав.

— По всей видимости Колокамские пригласили бывших соперников в свою команду. — отвечает тренер: — как видите они тоже собирают лучших из лучших, правда на своем уровне.

— Областная команда первой лиги, так еще и игроков из состава соперниц взяли? — Ярослава качает головой: — главное это сыгранность. Мы в сборной круглый год тренируемся вместе… а они только на эту поездку собрались? Кажется, все будет еще легче чем я думала. Железнова одна команду не вытащит.

— И это еще не все. У меня есть запись их игры с «Текстильщиком», клубом из Иваново, и оттуда они тоже взяли одного игрока. Девушку с очень трудной фамилией…

— С лошадиной? — блеснула эрудицией Квета.

Глава 14

Глава 14

Два дня до матча. Дождь не прекращался третьи сутки. Он барабанил по жестяному козырьку над служебным входом, стекал по водосточным трубам, собирался в лужи на растрескавшемся асфальте парковки. Спорткомплекс «Олимп» в такую погоду выглядел особенно уныло — серый бетон потемнел от влаги, окна запотели изнутри, а от главного входа тянуло сыростью и чем-то затхлым, подвальным.

Милош Гавел сидел в тренерской — крошечной комнатке между раздевалками, которую громко называли «кабинетом». Два на три метра. Стол, заваленный бумагами. Два стула — один для него, один для посетителей. На стене — тактическая доска с магнитными фишками, схема волейбольной площадки, выцветший календарь за прошлый год, который никто не удосужился снять. В углу — электрический чайник с треснувшей крышкой и две кружки с коричневыми разводами внутри.

Из коридора доносились глухие удары мяча и скрип кроссовок по паркету — команда тренировалась в главном зале. Гавел слышал голос Ярославы Коваржовой, отдающей команды, и короткие ответные выкрики. Сыгрывались. Притирались друг к другу.

Хотя чего там притираться — они и так полгода вместе. Сборная есть сборная. Лучшие из лучших, сливки игроков страны, они все время вместе.

Он посмотрел на бумаги перед собой. Три листка машинописного текста, присланные с утренней почтой. Без обратного адреса, без подписи. Просто данные.

«По запросу сообщаем следующее…»

Гавел читал — и чем дальше читал, тем меньше ему нравилось прочитанное. Дверь скрипнула. В щель протиснулась Хана Немцова — мокрые волосы прилипли ко лбу, на шее полотенце.

— Тренер, там… — она осеклась, увидев его лицо. — Что-то случилось?

Гавел молча кивнул головой, мол ты-то мне и нужна. Немцова зашла, притворила за собой дверь. Полотенце осталось висеть на шее — она крутила его кончик в пальцах, как всегда, когда нервничала.

— Собери наших. Коваржовых, Махачкову-старшую. И Моравцову позови. Всех кто сейчас в зале.

— Капитана? — брови Немцовой поползли вверх. — Она же…

— Позови. Всех.

Немцова ушла. Гавел остался сидеть, глядя на листки. За окном — узким, под самым потолком, забранным решёткой — небо наливалось свинцом. Дождь усилился.

Через десять минут в тренерской стало тесно. Близняшки Коваржовы стояли у стены — обе в тренировочных майках, обе с одинаково скрещенными руками. Павла Махачкова присела на край стола, игнорируя недовольный взгляд Гавела. Хана Немцова осталась у двери — как часовой. Квета Моравцова вошла последней и замерла на пороге, не зная, куда себя деть.

— Садись, — Гавел кивнул на единственный свободный стул. — Ты у нас капитан, пусть даже формально. Тебе тоже нужно знать.

Квета села. Стул скрипнул под ней — жалобно, протяжно.

— У нас проблема, — сказал Гавел, глядя на документы, что держал в руках. Донесения разведки. Звучало серьезно, слишком серьезно для какого-то там товарищеского волейбольного матча, но этот матч курировали на самом верху.

Он положил листки на стол. Придавил ладонью, будто они могли улететь.

— Эта команда, — продолжил он, — за последние два месяца провела два матча в первой лиге. Официальных, зачётных. Ни одного поражения. Ни одного проигранного сета. Они рвут всех в своей лиге как голодные акулы.

Пауза.

— И что? — Ярослава Коваржова пожала плечами. — Первая лига. Они там всех рвут, мы здесь всех рвём. Уровни разные. У нас сборная страны, у них первая лига…

— Они не в первой лиге играли, — сказал Гавел. — до этого года команды «Стальные Птицы» из Колокамска не существовало вовсе.

Молчание. Девушки переглядываются. Парочка Ярка-Мирка синхронно закатывают глаза.

— Извините. — говорит Квета: — я чего-то не понимаю? Мы же записи смотрели их матчей с «Автомобилистом» и «Текстильщиком»…

— Этой команды не существовало, а команды-доноры… — тренер еще раз взглянул в бумаги: — местные, городские команды, одна от комбината металлургического, так и называлась «Металлург», а вторая от городского молокозавода, «Красные Соколы». Эти команды до объединения из области не выходили, их максимум — городские турниры.