— Он её любил, ту девушку, какой я была раньше. Я его понимаю, но больше видеть не хочу. Спасибо тебе, мне было бы неприятно думать, что он страдает, когда я купаюсь в богатстве.
— Почему? Это же реальность, каждый на своём месте…
Дима сказал эти слова, и я вспыхнула жгучим румянцем, кажется, что и в животе сейчас словно кислотой плеснули. Боль пронзила всё тело.
От неожиданности вскрикнула, но тут же всё отпустило.
А ведь чуть было не призналась, что я не на своём месте, заняла тело настоящей Наташи.
Но она запрещает мне.
Сегодня я впервые реально ощутила её присутствие рядом и благодарность за спасение Андрея, она в него была влюблена по-настоящему.
Стало ужасно неуютно.
Стою плачу от накативших чувств.
— Что с тобой? Ты покраснела? Может жар? Завтра бал…
— Нет, всё будет хорошо, я просто очень устала, но теперь повторю, что рада отпустить Андрея и прошлое. Я плачу не о нём, а о том, что весь этот кошмар, наконец, закончился и без ощутимого ущерба для репутации.
— Я взял с него долговую расписку.
— Ой, а зачем? Не веришь ему? — подняла голову и с недоумением смотрю на жениха.
— Чтобы случайно не забылся и не начал распускать слухи. Можно было, конечно, кулаком перед носом пару раз потрясти, не скажу, что не сделал этого. Однако пусть он и про долг помнит. Так надёжнее.
— Какой ты у меня прозорливый. Правильно, пусть помнит.
Как бы ни хотелось ещё провести время вместе, но Дмитрию пришлось уехать домой. А мы с Клавой ещё раз проверили свои наряды и разошлись спать по своим комнатам.
А утром началось представление, знакомое каждой девушке: «Сборы на бал».
Обычно тихая квартира, хорошо, не квартира, а целый этаж, и как называет наше жилище дворецкий – резиденция, наполнилась шумом, хаосом, лентами, кружевами, атрибутами женского гардероба и прочей чепухой, без которой приличной девице на балу делать нечего.
Сборы должны проходить по всем правилам. И бальное платье, это вам не костюм…
Казалось, что мы быстро…
Но, как и предсказывала Клава, на сборы ушло четыре часа, а учитывая, что мы хозяйки мероприятия, то и приехать в шикарный павильон придётся заблаговременно. День обещает быть непростым.
— Дмитрий Михайлович приедет позже, а мы с тобой должны всё проверить.
— Да, конечно, подумать только, там же будут наши девушки. Они всегда относились к тебе немного предвзято, мы и подумать не могли, что ты настолько богатая, — Клава смутилась, да я и сама понимаю каждое её слово.
Она постеснялась сказать, что в наш адрес, скорее всего, будут весьма косые взгляды. Прям очень косые, и надменно надутые губы тоже заметим.
— Но, знаешь, я думаю, что наши «соперницы» прижмут свой гонор, и нацепят на лица маски добродетели, первое, это наш новый статус, который невозможно игнорировать. А второе, мы не одни, а с Викторией Павловной, её все в обществе побаиваются. И третье, на людях нам не посмеют сказать «фи», чтобы не получить клеймо невоспитанных простушек.
— Твои слова, да Богу в уши! — прошептала подруга.
— Воистину! А теперь голову выше, улыбаемся и пашем!
Клава рассмеялась, и мы поспешили в экипаж. Пора заявить столице о своих планах.
Павильон, где устраивают бал, нам знаком, это прекрасный зал в театре, где проводят торжественные вечера, дают концерты, и мы из пансиона несколько раз приезжали сюда слушать музыку.
Знакомые стены – это приятно.
Организаторы уже всё подготовили и даже поставили небольшую, украшенную цветами трибуну, шампанское, небольшой оркестр и «подарки».
Нам пришлось на некоторое время выйти в гримёрку, как сказал распорядитель, чтобы сделать сюрприз гостям и представить меня, как хозяйку вечера.
Да, шоу ожидается очень примечательным. Его не забудут долго.
Особенно я, потому что в списке гостей моя, так называемая «семья». Отчасти это возмездие Корнилова моему дяде, за то, как они обращались со мной. Потому что, как оказалось, управляющие из банка несколько раз настоятельно рекомендовали Василию Тихоновичу Соколову быть более заботливым и поддерживать меня. Но Соколовы не приняли ни меня, ни рекомендаций. И сегодня их ждёт неприятный сюрприз.
— О! Слышишь. Музыка играет. Наш аукцион и бал первые в сезоне. Все дебютантки и женихи решили прийти, показать себя на светском рауте. Волнуюсь ужасно.
Клава поправила причёску, и я заметила, как дрожат её пальчики. Она чувствует себя лишней на празднике жизни.
— Послушай, всё так, но ты теперь не одна. Я обещаю, что мы запустим для тебя проект, который будет иметь хорошую доходность. Ты найдёшь себе мужа по сердцу и проживёшь счастливую жизнь. Так что отставить самоуничижение, ты одна из первых красавиц этого сезона, голову выше и пойдём покорять вершины. И не смотри так. Чтобы быть богатыми, нам ещё придётся всем вместе отучиться на индивидуальных курсах. Да-да! Я попросила одного из экономистов банка подобрать нам преподавателей, и занятия начнутся послезавтра. Так что ты просто обречена стать первой богатой выскочкой в своей семье.
Зря я это сказала сейчас, но хотела же подбодрить подругу, а она чуть не зарыдала от радости. Зато это сияние в глазах, какое только что появилось так её украсило…
Мы вздохнули, перекрестились и поспешили к гостям.
Распорядитель уже назвал имя новой хозяйки банка «Северная звезда», раздались неуверенные, скорее удивлённые овации, и мы вошли в ярко освещённый зал.
С этой минуты наша жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов, из бедной сиротки я превратилась в самую желанную невесту сезона. Однако…
Однако в первом ряду стоит самый красивый мужчина, поцелуи которого заставляют моё сердце трепетать от счастья.
Глава 26. Благотворительный бал
Я без волнения произнесла приветственную речь, но уши уже щиплет, ощущаю на себе острые, колючие, завистливые взгляды. Но не реагирую и не тушуюсь. Ожидаемо, что после финальных фраз раздались бурные аплодисменты, и громче всех хлопают молодые мужчины.
Музыкальная часть позволила мне немного остыть, и я скорее подошла к Дмитрию и Клавдии, спрятаться в окружении близких от любопытных взглядов. Но это светский раут, отсидеться за широкой спиной жениха невозможно, тем более я заметила Викторию Павловну и поздоровалась с ней. Пришлось объясниться, что не знала на момент визита к ней, о своём статусе. Да, неудобно получилось…
— Да, но к чему извинения, понимаю, что дело тайное, пикантное, с наследством почти всегда так, я за вас очень рада. Теперь нужно официально представить вас самым знатным членам общества. А статью всё равно напишем.
— Да, конечно, — беру под руку Дмитрия, и мы начинаем непростой процесс «вливания» в самый замысловатый коллектив столицы – сливки общества.
Пришлось мгновенно вызубривать десяток важных имён, надеюсь на исключительную память Дмитрия Михайловича. В целом нас приняли вполне сносно, никто не поморщился, протягивая руку.
Некоторые, правда, выразили саркастическое разочарование, что самая богатая невеста уже обручена, и поздравили счастливчика. Но дальше этого не пошло.
Ведущий объявил о начале аукциона, и мне пришлось снова вернуться к трибуне и снова рассказать о цели мероприятия.
Двадцать лотов ушли за каких-то десять минут. Что приятно, мужчины шутили, подначивали друг друга, а женщины смеялись над шутками, прикрыв лицо веером. Типичный корпоратив, ничего нового в этом мире нет.
Только я хотела объявить аукцион завершённым, как кто-то из зала крикнул, что заплатит сто рублей за танец со мной.
Я так смутилась, что молоточек подняла, а опустить забыла, стою, как дурочка, ресничками хлоп-хлоп.
— Триста рублей! — вдруг крикнул мой жених, и я мгновенно и слишком громко стукнула молотком по маленькому гонгу, да так, что тот завалился.
— Продано, господину Черкасову Дмитрию Михайловичу.
