— Ты зачем забрал Эстер?
Он нахмурился.
— Так ты сам приказал следить за монастырём.
— Следить, — медленно повторил я. — А не хватать настоятельницу и тащить её в Гильдию.
Икар сначала стушевался, но почти сразу упрямо выпрямился. И это мне уже не понравилось.
— Ты пропал почти на две недели, — произнёс он. — О тебе не было никаких вестей. А потом пришли Стерн и Харвуд.
Я помрачнел. Представители Гильдии в нашем управлении — плохой знак. Очень плохой.
— И что они сказали?
— Что ведьму нужно найти любой ценой. По городу пошли слухи.
Конечно пошли. Какой бы умный он ни был Натан — он всё ещё ребёнок. А дети не умеют держать язык за зубами. Стоило ему рассказать о красивой женщине, спасшей его от смертельной болезни, как через день об этом уже знала половина квартала. Через два — весь город. А через три слухи дошли до Гильдии.
Я медленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Это оказалось плохой идеей. Каждое движение отзывалось тупой болью под рёбрами. Тело всё ещё было слабым. Я почти физически ощущал, насколько сильно мне нужен отдых. Крепкий здоровый сон. Хотя бы сутки без людей, крови и проблем.
Вот только на это нужно время. А у меня его не было.
— Они приказали найти ведьму, — продолжил Икар. — И я сделал то, что должно было сработать. Ты сам говорил: она придёт спасать своих.
Я резко поднял на него взгляд.
— Надо было ловить ведьму, а не отдавать Гильдии женщину, которую теперь собираются казнить.
— Но настоятельница укрывала её!
— И ты нашёл этому доказательства?
Он открыл рот… и промолчал.
— Вот именно.
Я устало прикрыл глаза.
Богатенький мальчишка, выросший среди людей, для которых чужая жизнь ничего не стоит. Иногда мне казалось, что Икар искренне не понимает, почему нельзя просто убрать человека, если он мешает.
— Когда казнь? — тихо спросил я.
Он отвёл взгляд.
— Через неделю.
Я выругался сквозь зубы.
Если Эстер казнят, проблемы начнутся не только у ведьмы и даже не у меня. Эта женщина спасла так много жизней, что народ не проглотит её смерть молча.
Начнутся волнения, потом бунты. А дальше до гражданской войны останется один шаг. И именно этого я не мог допустить.
Я слишком долго строил всё то, что сейчас было поставлено под угрозу. Долго шёл к выборам, которые впервые за десятилетия могли действительно что-то изменить. Гражданская война уничтожит всё.
Я резко поднялся из-за стола, схватил перчатки и направился к выходу. Икар тут же шагнул вперёд, загораживая дорогу.
— Ты сейчас куда?
— Исправлять твою ошибку.
— Но…
— Попробуй отложить казнь, — перебил я.
Он открыл рот, собираясь возразить, но я уже сорвался:
— Сделай всё, что в твоих силах. Ты заварил эту кашу — тебе и разгребать последствия. И мне плевать, как именно ты это сделаешь.
Я с такой силой хлопнул дверью, что в коридоре дрогнули стёкла.
Если Эстер умрёт — город вспыхнет. А вместе с ним сгорит и всё, ради чего я жил последние десять лет.
На улице я резко поднял руку, останавливая кэб. Кучер вопросительно обернулся:
— Куда едем, господин?
Я замер лишь на секунду. Потому что вариантов было слишком много. И времени — слишком мало.
Глава 41
Мы практически не разговаривали с Виолой по дороге обратно.
После Гильдии внутри обеих осталось слишком много мыслей и слишком мало сил, чтобы облекать их в слова. Карета медленно катилась по вечерним улицам, колёса глухо стучали по мостовой, а за окнами постепенно темнело. Город затихал, прячась за редкими огнями фонарей и влажным туманом, поднимающимся от каналов.
По дороге мы всё же заехали к семье Салер. Я не могла не проверить. Да и, если честно, мысль о мальчишке не отпускала меня ни на минуту.
Натан встретил нас уже не лёжа в постели, а сидя за столом с книгой, укутанный в плед и возмущённо уверяющий, что чувствует себя прекрасно и вообще почти здоров. Его мать выглядела уставшей, но спокойной. Не было в её глазах того животного страха, с которым она когда-то встречала меня на пороге.
Я привычно проверила Натану дыхание, пульс, температуру, заставила показать горло и чуть не оторвала уши за попытку самостоятельно выйти во двор. Он возмущался, спорил и пытался доказать, что уже способен бегать, чем окончательно убедил меня в том, что идёт на поправку.
Его мать тоже выглядела значительно лучше. Слабость ещё оставалась, кашель временами возвращался, но лёгкие звучали чище, а кожа наконец перестала быть болезненно серой.
Только после этого я позволила себе уехать дальше.
Когда мы наконец вернулись к монастырю, небо уже окончательно потемнело.
Я машинально повернула в сторону госпиталя, собираясь проверить пациентов, но Виола неожиданно схватила меня за рукав.
— Нет.
Я удивлённо обернулась.
— Что значит «нет»?
— На сегодня с нас хватит, — твёрдо произнесла она. — Тебе нужно отдохнуть.
Я устало выдохнула и потёрла переносицу.
— Но пациенты…
— Девочки займутся ими.
— Виола…
— Дель, — перебила она меня неожиданно серьёзно, — последние три недели мы с тобой практически не спали.
Я хотела возразить, но она была права.
Сон давно превратился во что-то второстепенное. Сначала болезнь, потом раненые, потом Эстер, затем Леонард, Гильдия, снова пациенты… Всё слилось в один бесконечный день, в котором я перестала замечать время.
— Нужно хотя бы немного восстановить силы, — продолжила Виола уже мягче. — Иначе однажды ты просто упадёшь рядом со своими больными.
Я невольно усмехнулась. Забавно слышать собственные слова из чужих уст.
— Думаешь, он справится? — тихо спросила я то, что беспокоило нас обеих.
Виола сразу поняла, о ком речь.
Она ненадолго задумалась, глядя куда-то в темноту за моей спиной, а затем медленно ответила:
— Если кто-то и может справиться… то только он.
— В твоём понимании он ведь чудовище, — тихо сказала я.
Виола ответила не сразу.
Я видела, как в её голове сталкиваются страх, воспоминания и здравый смысл.
— Я знаю, что Лев — гроза преступного мира, — наконец произнесла она. — Знаю, что он был жесток со своими врагами. Но… — она чуть нахмурилась, подбирая слова, — я никогда не задумывалась о том, какой он со своими людьми.
Она подняла на меня взгляд.
— Поэтому вполне возможно, что в благодарность за спасение жизни он действительно поможет.
— Надеюсь, что он спасёт Эстер, — подчеркнула я главное.
Виола неожиданно усмехнулась уголком губ.
— После того, как ты вытащила его с того света, одной только жизнью Эстер он уже не отделается.
Я тихо фыркнула, но ничего не ответила. Было в ней что-то от преступного мира. Особенно в этом наряде.
В окнах монастыря ещё горел свет, внутри кто-то ходил, слышались приглушённые голоса и звон посуды.
— Думаю, теперь ты можешь перебраться сюда, — неожиданно предложила Виола, указав на здание. — После сегодняшнего на нас уже не будут устраивать облавы.
Я даже не задумалась над ответом.
— Спасибо, но нет.
Она удивлённо подняла брови.
— Почему?
Я устало посмотрела на окна монастыря.
— У вас постоянно кто-то ходит. А после трёх недель без сна мне нужно хотя бы несколько часов тишины. Иначе я снова пойду спасать всех подряд.
Виола тихо усмехнулась и повторила когда-то сказанную ей фразу.
— В медицине важно отдыхать, чтобы не сломаться тогда, когда ты действительно нужен.
Не просто услышала — поняла. И внутри неожиданно стало тепло.
Мне нравилось учить Виолу. Нравилось видеть, как быстро она впитывает знания. Как цепляется за каждое слово, и начинает думать иначе. Замечать то, что раньше проходило мимо неё.
Остальные девушки тоже старались.
Но Виола…
Виола была настоящим самородком. И мне отчаянно хотелось вложить в неё всё, что я знала сама.
