Аллей-уп. Том 2 (СИ) - Порошин Влад

— По поводу?

— Ты мне только Ваньку-то тут не валяй, — прошипел Владимир Петрович. — По поводу его перехода в наш «Спартак».

— Аааа, вы об этом? — я задумчиво почесал затылок. — А что у Князя будет с жильём в нашем городе герое? Койко-место в комнате на пять человек?

— Я сегодня после конференции дал телеграмму администратору Вите Харитонову, чтобы тот срочно начал искать в Ленинграде пять съёмных однокомнатных квартир, — проворчал Кондрашин. — Когда уже вернёмся домой, то я лично пойду к Романову и буду разговаривать по поводу улучшения жилищных условий всей команды. Ты прав — так жить нельзя.

— Ну допустим, — улыбнулся я. — А если Толю Мышкина не отпустит его свердловский коллектив физкультурников?

— Это уже не твоя забота, — хмуро проворчал Петрович. — С Лёшей Канделем, с главным тренером «Уралмаша», я как-нибудь договорюсь. Мне есть что ему предложить взамен. В конце концов прошу не ради «Спартака», а ради Олимпиады.

— Если ради Олимпиады, то я сегодня же после игры с Толей поговорю, — кивнул я.

* * *

Комиссар АБА Дэйв Дебуше, сидя на последнем матче своей команды со сборной СССР, просто не понимал — радоваться ему или огорчаться. Его баскетбольная лига до этого дня терпела самую настоящую финансовую катастрофу. Игры команд из Денвера, Нью-Йорка, Сан-Антонио, Кентукки, Индианы, Сент-Луиса, Вирджинии, Юты и Сан-Диего собирали просто смешную аудиторию. Современные 15-тысячные арены заполнялись в лучшем случае не четвёртую часть. Но тут приехали Советы, всколыхнули медиопространство, газетчики и телевизионщики засуетились в поисках сенсаций и народ снова пошёл на матчи его команд. Огорчало только одно — из трёх игр его лига проиграла два раза. И сегодня Дэйву победа была нужна как воздух. Правда русские с его желанием не считались. Счёт к 30-ой минуте был равным — 65:65, а ведь команда из Денвера была посильнее, чем «Нью-Йорк Нетс».

Кстати, в данную секунду сборная СССР, играя молодёжным составом, прибежала в нападение, уверенно расставилась и снова вывела на бросок своего снайпера, 18-го номера Михаила Юрьева. Но Юрьев на сей раз не стал палить с дистанции. Он обманул двух своих опекунов, вошёл в «краску» и сделал навесную передачу на кольцо. И совсем молоденький Александр Белостенный, номер 15-ый, в одном прыжке поймал мяч и воткнул его сверху, заставив зрителей аплодировать. И Советы опять вырвались вперёд — 65:67.

— Как дела, Дэйв? — поздоровался с ним и присел рядом Чак Найнас, куратор всей матчевой серии.

Лощённый довольный жизнью 43-летний мужчина, немного подбешивал Дэйва Дебуше. Но корпоративная этика просто обязывала держать хорошую мину при плохой игре.

— Неплохо, Чак, неплохо, — улыбнулся Дэйв.

— Поедешь по приглашению русских в Россию?

— Я тут кое-что посчитал, — Дебуше вытащил записную книжку. — Если удастся продать права на несколько телетрансляций из Ленинграда, то лига впервые покажет рост доходов своим акционерам. Это очень толковое и выгодное предложение.

— Даже так? — усмехнулся Найнас.

Правда в этот момент атака «Денвер Наггетс» захлебнулась и собеседники умолкли. А реактивный игрок сборной СССР под 8-ым номером, Геннадий Капустин улетел в быстрый отрыв и сделал счёт — 65:69.

— Фак! — рявкнул Дебуше. — В общем мы обязательно поедем в эту Россию. А ты что-то хотел? У тебя там родственники остались после убийства русского царя? Ха-ха-ха.

— Нет, я не из русских эмигрантов, — крякнул Чак Найнас. — Просто хочу чтобы один человечек из нашей студенческой лиги слетал вместе с вами в Союз и посмотрел как тренируются совесткие студенты.

— Договоримся. Это не проблема, — буркнул Дэйв и снова уставился на площадку, где лучший снайпер «Наггетс», Дэвид Томпсон, хорошо попал со средней дистанции и на радость местных болельщиков сократил разрыв в счёте — 67:69.

* * *

За 20 секунд до конца игры передо мной стояла простая, я бы даже сказал элементарная задача. Мне требовалось продержать мяч 17 секунд и реализовать дальний или средний бросок. На табло горел равный счёт — 84:84. Команда соперника окопалась в защите и ждала, что буду предпринимать я, человек который сегодня настрелял 43 очка.

— Играем изоляцию! — охрипшим голосом выкрикнул я и мои товарищи по команде, Саша Белов, Толя Мышкин, Сергей Тараканов и Гена Капустин, дружно отошли к левой бровке, и увели за собой всех игроков «Наггетс» кроме Чака Уильямса.

Этот быстрый 188-сантиметрвый парень принял низкую оборонительный стойку и на своём английском языке прорычал прямо мне в лицо, что я — проклятый русский и хрен сейчас забью. Я же вдруг разозлился и подумал, что иногда знание языка мешает играть. И может быть из-за этого начал движение к кольцу соперника немного раньше срока. На табло истекала всего лишь 7-я секунда, а я уже перевёл мяч между ног, качнул вправо, а сам тут же сместился влево и пробил по кольцу «Денвер Наггетс». Мяч красиво вонзился в сетку баскетбольной корзины и счёт стал — 84:86 в нашу пользу.

Зал разочарованно ахнул. А потом произошло следующее: игрок хозяев площадки выскочил за свою лицевую линию и метнул разноцветный баскетбольный снаряд на нашу половину поля, где его благополучно поймал Чак Уильямс. Я же, пока смотрел на кольцо соперника, прошляпил рывок этого своего игрока. А тот с финальным свистком с пяти метров спокойно расстрелял нашу баскетбольную корзину. Счёт сравнялся — 86:86. И народ на трибунах буквально взывал от восторга и принялся топать ногами, устроив в зале небольшое землетрясение.

— Бараны! — проорал с бровки Кондрашин. — Скобари! Идиоты!

— Умеет Петрович поддержать в трудную минуту, — хмыкнул Толя Мышкин и похлопал меня по плечу.

— Чё волноваться-то, в самом деле? — затараторил Гена Капустин. — Сыграем дополнительные пять минут. Я, между прочим, не устал. Хи-хи-хи.

* * *

Баскетбольный поединок между американской профессиональной командой «Денвер Наггетс» и сборной Советского союза на территории СССР показывали в записи вечером во вторник 25-го ноября. Разные слухи ходили о том, с каким счётом сыграла наша команда. Кто-то утверждал, что сборную Кондрашина грохнули с 20-очковым преимуществом. Кто-то наоборот говорил, что наши вновь одолели хвалёных профессионалов.

Что касается главного тренера московского ЦСКА, Александра Гомельского, то он свою голову такой информацией не забивал. Совсем скоро, 5-го декабря, должен был стартовать чемпионат страны и он усиленно готовил свою команду, заперев её на базе в усадьбе Архангельское. И там же после изнурительных тренировок он и планировал посмотреть эту интереснейшую игру.

Как вдруг Александру Яковлевичу последовало приглашение на дачу к маршалу Андрею Антоновичу Гречко. Именно Гречко в 1975 году курировал весь армейский спорт и по сути являлся непосредственным начальником Гомельского. Поэтому отказаться наставник ЦСКА не имел никакого права. Хорошо хоть дача маршала находилась на так называемой Садовой улице в шаговой доступности от музея-заповедника Архангельское. Поэтому Александр Яковлевич после небольшой пробежки прибыл точно к началу матча.

В большой просторной гостиной перед хорошим иностранным цветным телевизором марки «Sony TRI-7000» кроме Гречко, так же сидели маршалы: Иван Якубовский, Виктор Куликов и Павел Батицкий. Начальник Генштаба вооружённых сил СССР, Куликов, разливал по рамочкам коньячок. А хозяин дачи и по совместительству министр обороны СССР, Андрей Гречко, нарезал тонкими ломтиками свежий лимон. И если бы Гомельскому сообщили, что Гречко и член ЦК КПСС Якубовский в наступающем 1976-ом году отойдут в лучший из миров, то он бы сильно удивился. Так как оба они были крепки телом и бодры духом. И переживали за сборную СССР всю игру словно какие-нибудь школьники, громко матерясь и бурно радуясь точным броскам нашей команды.

— Что скажешь, Саша, по поводу матча? — спросил маршал Гречко Гомельского, когда начался дополнительный 5-минутный овертайм.