Резидент (СИ) - Киров Никита

— Они сейчас не отсвечивают лишний раз, Валера, — он перепутал моё имя.

— Вадим, — терпеливо напомнил я.

— Ой, точно, Вадя. А так, занимаются обналом, создают фиктивные ИП на всяких бомжей. Ещё мошенничество с кредитами и телефонами, тут всем каждый день звонят. Закладки, конечно, это у них сейчас основной источник дохода помимо проституции…

Он начал нудно перечислять прочие преступления, пару раз зевнув.

— Крипту отмывают, контрафакт через маркетплейсы гонят, притоны держат. На закупках мошенничают, конечно. Недавно мы накрыли вебкам студию, но там уже спад пошёл. Как раньше, короче, бабки зарабатывают, но с учётом нового времени. И уже не так отсвечивают, да.

— И вы всех знаете?

— Почти всех, — он с гордостью похлопал по стопке дел.

— А папа же в этом отделе работал? — спросил я. — Как и вы, дядь Лёша?

— Да. Он меня и позвал тогда сюда. Матёрый у тебя старик был, принципиальный, — он задумался. — Чаю хочешь, Виталя… Вадя? — предложил он.

Хоть фамилию не забыл. Хотя кто его знает?

В углу стоял кулер, и там даже был краник для горячей воды, но бутыль сверху давно была пустой, и это меня совсем не удивило. Дядя Лёша вздохнул, взял со стола красный электрический чайник и пошёл на выход.

— Я тебя закрою, — сказал он. — А то кто-нибудь зайдёт ещё. Начальство ходит.

— Конечно.

Дядя Лёша подумал и забрал ключ из сейфа перед уходом. Дверь закрылась, замок в двери щёлкнул…

Я тут же вскочил и начал листать папки на столе, так быстро, как только мог. Просто смотрел страницы, в надежде, что навык скорочтения и память Тумана запомнят всю суть, и я потом это использую.

Пролистал несколько папок. Глаза уверенно бегали по строчкам, разбирая как корявый почерк полицейских, так и бледные ксерокопии. Просто читал, пробегая глазами, чтобы разыскать нужное, и чтобы как можно больше отложилось в памяти.

Тук-тук!

Дверь задрожала. Я посмотрел туда. Нет, ключа у них нет. Продолжил листать, только тише. Вот, как раз то, что мне может пригодиться…

Я жадно читал, как студент свою шпаргалку во время экзамена, когда преподаватель вышел на минуту. То есть — как я сам во время сдачи термеха.

Раздались шаги. Эти уже были мне знакомыми. Левая подошва шоркала по линолеуму, а именно так ходил дядя Лёша. Я заметил это сразу, как только его увидел, но осознал только что.

Сложил папки, а сверху положил скрепку именно там, где она лежала, одним концом на букве «о» в слове «дело».

В замочной скважине провернулся ключ. Я сел на стул, но одна бумажка из стопки предательски полетела в сторону…

— Да мы тут чай попить хотели, — услышал я голос дяди Лёши.

— Дай мне по Слону бумаги. Мутит он, Мамонтов наш. Полистать их хочу.

— Тише, — сказал дядя Лёша.

Дверь открылась.

— О, молодёжь, — опер Рогачёв, который недавно приходил ко мне, широко улыбнулся, входя в кабинет. От него пахнуло перегаром. — А я думал, ты серьёзный парень.

— Так и есть, — спокойно произнёс я и хмыкнул. — И даже чай пью у вас в кабинете. Всё серьёзно.

— Тогда чего ты тут…

— Да это же Сани Лебедева сын, ты чё, не знал? — дядя Лёша протиснулся внутрь с чайником в руках. — Помнишь его? Пришёл вот пообщаться, по учёбе совета спросить.

— Ого, — удивился Рогачёв, уставившись на меня. — Не, я Саню лично не знал, заочно только, — он посмотрел в потолок, закатив глаза. — И по телефону раз общались, много лет назад. Я тогда только в полицию пришёл, в милицию ещё вернее, зелёным был. И ты об этом не говоришь, — с укоризной добавил опер.

— А не было повода, — сказал я.

— Буду знать теперь.

Бумажка лежала не так, как было изначально, но я вернул её как можно ближе к старому месту и спокойно сидел на стуле.

Дядя Лёша взял папку и подал Рогачёву. Листик снова выпал, я его подхватил и подал оперу. А это засчитают за помощь родной полиции? Зато никто не поймёт, что бумажка от судмедэксперта лежала не на своём месте.

— Слушай, никто не подходил к тебе по тому вопросу? — спросил Рогачёв, глядя на меня. — С Жорой. Лёха, прикинь, — он посмотрел на дядю Лёшу, — Жора же на Вадика лез, но огрёб.

— Ого. Ничего себе.

— Да я проверил, всё нормально. Нам всё с ним ясно.

Я немного подумал. Неизвестно, насколько можно им верить, но тут очень хороший повод узнать то, чего не было в бумагах.

Тем более, я и раньше подумывал о том, чтобы позвонить Рогачёву. Это был резервный план на случай, если бы не вышло с дядей Лёшей. Просто тут был шанс узнать побольше, при этом было бы меньше подозрений.

— Утром подходил какой-то хмырь, здоровый, как «Камаз». Уши ещё ломаные, как у борцухи. Спрашивал, что знаю, потом ушёл.

— Жека Паяльник? — Рогачёв усмехнулся. — Он тупорогий долбоящер, ты не парься. И у него только вид агрессивный, сам он никуда уже не лезет.

— Паяльник-то? — задумался дядя Лёша. — Не, он в тираж вышел. Внешность у него фактурная, но он себе на зоне всё здоровье кончил. А чё, обижает? Так мы его живенько приструним.

— Нет, не нужно, — я замотал головой. — Просто товарищ капитан спросил, я рассказал.

Оба мента ничего опасного в этом Паяльнике не увидели.

— Это его Слон послал, — Рогачёв хмыкнул. — Типа, показать, что не при делах, — он засмеялся. — Не, если бы он правду искал, он бы Рината, дружка своего, послал копать, а не Паяльника. Тот бы, хитрый жук, нашёл. А так только отмазывать будет.

Так, интересно. Значит, думают, что этот Слон виноват в смерти Жоры. А Слон пытается отмазаться, посылая свою шестёрку.

Вот только нифига это не шестёрка.

Попили чай, дядя Лёша рассказал ещё немного о современных бандитах, но нужное я вычитал в его папке.

И пока ехал в автобусе, я пытался вспомнить всё, что увидел. Пока вроде понимаю, что навыки Тумана работают отлично, даже готовка и эти шпионские штучки, а вот память была своеобразной.

Мысли и планы не помню, но образы, которые оставались в его дворце памяти, я видел. Хоть и не всё.

Пока вспомнил, настолько погрузился в ту память, будто сам находился в этом прохладном дворце. Сидел за столом у фонтана, будто листая прочитанные сегодня дела. Рядом журчала вода, приятно пахло апельсинами, а из старинного патефона играла музыка.

Правда, совсем не классика. Хотя как сказать, для меня «Сектор Газа» как раз классика:

— Не пугайся, дорогая, у меня на шее кровь.

Что со мною, я не знаю, ты мне воду приготовь…

Запомнил не всё, слишком много прочитал, и надо было тренировать память, чтобы она стала идеальной. Но несколько страниц засели в голове так чётко, будто я видел их своими глазами.

Пока не знаю, как мне всё это пригодится, но зато теперь мне известно, за что сидел Жека Паяльник, и чем занимается Слон, на которого и правда работал Жора, курируя целую сеть кладменов-закладчиков.

Как только это использовать? Подумаю.

А когда я заходил домой, меня пронзила мысль.

Жека не просто хвастался, когда сказал, что посадил кого-то на пику, он и правда зарезал человека двадцать пять лет назад. Сидел за это пятнадцать лет, вышел десять лет назад и… чем он занимался потом? Выглядит, будто откинулся вчера. Куда пропали десять лет?

И следом возникла другая мысль.

Туман отлично знал русский, не хуже тех, кто прожил в стране всю жизнь. Но он был иностранцем и не мог знать вообще все наши фразочки и жаргонные словечки. Или думал о них иначе, в своей манере.

Поэтому похвала Паяльника, что он кого-то «посадил на пику» в памяти Тумана могла ассоциироваться с «посадил на кол». Там и там же дерево. Он не знал Паяльника лично, но такую деталь биографии ему могли рассказать, точно передав слова.

Тогда портрет Дракулы в его памяти был бы очень в тему.

Не это ли тот связной, который теперь ищет концы? Или деньги, которые ему, возможно, обещали?