Ревизор: возвращение в СССР 56 (СИ) - Винтеркей Серж

Так, чтобы через несколько дней Ивлев, придя на ваш британский прием, снова этого актера встретил. Тот обрадуется, скажет, мол, какое приятное совпадение! И уже на правах не только что познакомившегося, а с какой-то уже историей дружеского общения, пригласит Ивлева с супругой посидеть вечером в каком-нибудь ресторане. У него жена, кстати, красотка, не в театре работает, но тоже близка ко всем этим его театральным делам. Молодая, красивая, симпатичная пара, которая вовлечена в ту сферу, которая Ивлеву интересна.

Жена моего агента, жаль, конечно, но в наши дела не вовлечена. Мой агент жалуется, что она совсем не одобряет любые диссидентские настроения. Ему самому приходится сохранять собственное негодование по поводу притеснений со стороны коммунистического режима в тайне от нее. Но в любом случае они муж и жена. Если она тоже что-то услышит, что он прослушал, то он, расспросив ее, узнает и нам сообщит. Вот у нас уже с тобой и появится какая-то первая информация об этом Павле Ивлеве и его жене. Чем он живет, чем дышит, какие у него настроения. Есть ли хоть какая-то малейшая симпатия к диссидентству…

Миллер сделал паузу, чтобы воды глотнуть, и поморщился из-за назойливого гудения. Оно уж слишком напоминало ему звуки бормашины…

– Любопытно, – кивнул Хэммет, показывая, что ему интересно все, о чем он говорит.

– Так что мой агент, когда войдет к Ивлеву хоть в какое-то доверие, сможет уже первоначальную информацию получить. А мы ею перед центром отчитаемся. Ну и на основе уже этой информации будем какие-то более серьезные планы в отношении Ивлева строить в координации с руководством. – закончил Миллер излагать свой план.

– Ну что же, – обрадованно сказал Хэммет. – Это, с моей точки зрения, прекрасный план. Я двумя руками «за». Все, что нужно с моей стороны, я обязательно обеспечу.

На этом они и расстались. Только Миллер, конечно, передал еще всю необходимую информацию по своему агенту, чтобы Хэммет мог организовать для него приглашение от британского посольства на их мероприятие.

Глава 14

Москва, дом Комарцевых

С утра Эмма, позвонив по телефону своему знакомому военному переводчику, записала продиктованный ей по буквам испанский вариант написания имени и фамилии Павла Ивлева. После чего набрала уже полковника воинской части Воробьёва, рассчитывая на то, что в девять утра, после завтрака, он должен быть уже на месте.

Вежливо поздоровавшись с ним, тут же поняла, что Воробьев про нее точно не забыл, он очень тепло с ней поздоровался и спросил, как ее дела? Ответив, Эмма тут же перешла к делу, спросив, правда ли, что у них в части есть снайперская винтовка, на которую недавно один генерал приезжал посмотреть, потому что на ней очень интересная табличка?

– Один генерал? – фыркнул в ответ полковник. – Ой, Эмма, далеко уже не один генерал приезжал глянуть, и не только глянуть, да еще и пострелять. Как бы не десяток скоро уже наберётся. В общем, вполне понимаю твое желание приехать посмотреть на эту вещицу. И погоди ты... Это ж ты тогда с Павлом Ивлевым приезжала, когда статью писала про нашу часть? Он же тебя привез, правда?

– Да, верно.

– Я что-то чуть было уже и не позабыл... Старею, видимо. Так тебе сам Павел Ивлев рассказал про эту винтовку, что ему Фидель Кастро подарил?

Славка, который терпеливо переминался с ноги на ногу снаружи телефонной будки, что-то немножко подмерзнув с утра, только глаза удивленно раскрыл, услышав эти слова. Все же Эмма специально оставила дверцу в будку открытой, и трубку держала, слегка развернув к нему, чтобы он тоже этот разговор слышал.

– Да, да – подтвердила Эмма, делая яростные глаза Славке, мол, вот ты не верил, а теперь сам видишь, что так оно и есть, винтовка Ивлевская! – Я хотела бы вместе со своим мужем приехать посмотреть на нее, он недавно как раз в армии отслужил и теперь тоже со мной в Москве живет.

– Да в чем проблема, Эмма? Приезжайте хоть прямо сейчас. Буду рад тебя видеть. Заодно и с мужем своим познакомишь. Молодец, что дождалась его из армии. – сказал полковник.

– Спасибо, Кирилл Аркадьевич! Мы сразу же и выедем сейчас. Через минут сорок уже у вас и будем…

Когда они прибыли в воинскую часть, на пропускном пункте их уже ждал старший лейтенант, которого Эмма не смогла припомнить по прошлому своему визиту сюда. И он явно ее не узнал, значит, тогда его и не было. Но, ясно, что не так и много молодых девушек с мужем на КПП могут появиться, которых ждет полковник, так что он тут же к ним уверенно подскочил. Правда, все равно спросил, она ли Эмма Либкинд?

Эмма не стала ему говорить, что после свадьбы у нее фамилия, само собой, изменилась. Она в целом не относилась к тем девушкам, которые, замуж выходя, стремятся свою фамилию сохранить. С ее точки зрения это было похоже на то, что девушка вовсе не уверена, что очень уж хочет замуж. И оставляет себе таким образом запасной плацдарм…

Да и тем более, если бы фамилия у Славки была некрасивая, и хуже звучала, чем ее, тогда в этом был бы хоть какой-то смысл. А в ее случае с этим все очень однозначно. Может, в Германии немецкая фамилия Либкинд и неплохо звучит, но в Советском Союзе с немецкой фамилией делать карьеру не сильно рекомендуется. Быть Эммой Комарцевой однозначно лучше...

Так что ясно, что она фамилию взяла мужнину, и сделала это с радостью, соблюдая испокон веков существовавший ритуал.

Старший лейтенант тут же повел их к полковнику.

Тот, радостно поприветствовав ее, крепко пожал руку Славке, поздравив его, что на такой умнице и красавице женился. Порадовался за то, какие они молодые и красивые, что у них все еще впереди. А потом уже повел их к оружейной.

Там один из инструкторов их уже ждал. Вынес наружу красивый футляр из полированного дерева. И достав оттуда ту самую винтовку, позволил Славе и Эмме беспрепятственно в руках ее повертеть.

Первым делом Эмма на всякий случай все же убедилась, что имя и фамилия написаны в точности так, как она на клочке бумаги по телефону записала поутру во время того звонка переводчику. Павел, когда обучал ее тому, как надо заниматься журналистикой, первым делом велел всегда все проверять дважды. А если есть возможность, то и трижды.

Сказал, что ей это никогда не помешает. А от очень серьезных проблем, что возможны, если она не будет этого делать, однажды может спасти.

Эмма вообще очень внимательно прислушивалась к наставлениям Ивлева. А уж к тем наставлениям, которые звучали по ее новой профессиональной сфере, тем более. А как иначе, если учесть, сколько он уже десятков статей в газете «Труд» опубликовал? Грех было бы не прислушиваться. Так что эту привычку она старалась в себе всячески развивать, хотя ранее вовсе не была склонна к какой-то дотошности.

А вот любопытства у нее было через край… Бабушка даже в детстве все время ругала ее, говоря, что от любопытства кошка сдохла. Но, как выяснилось, в журналистике любопытство как раз всячески поощряемая и полезная вещь. Помогает находить новые интересные материалы, по которым можно статьи, что заинтересует руководство, в редакцию притаскивать.

Ну что же, осталось теперь только поговорить с самим Павлом Ивлевым...

Вот только, позвонив, когда они из части выбрались, узнала от его няни, что он уже на работу уехал, и неизвестно, когда домой вернется…

***

Киев, вокзал

Вот уже и Киев. Отчим встречал Риту на перроне. Приобнял ее у вагона, подхватил чемодан, прошли вместе к служебной машине. За рулем, конечно, отчим не сидел, машина была служебная, с водителем, полковник все же.

Чемодан закинули в багажник, сами разместились на заднем сиденье.

– Ну давай, Рита, рассказывай, как у тебя каникулы прошли в Москве? – спросил ее Юрий Иванович.

Между Ритой и отчимом существовала договоренность, что он не зовет ее дочкой, а она не называет его папой. Уж слишком во взрослом возрасте у ее матери появился второй муж. Так что своего отца Рита прекрасно помнила и даже время от времени с ним встречалась.