– Мама, я этих слов не слышал.
– Разумеется, милый. Да, ваш сын будет иметь права и на английский престол – если родится и если сможет его отвоевать. Но до этого еще так далеко…
– Ты думаешь, нам не стоит вмешиваться в эту свару?
– Ты и сам так думаешь. Пусть островитяне колошматят друг друга – какое нам до этого дело? Кто бы ни победил – мы будем только в выигрыше.
– Мама, ты у меня самая умная. И очаровательная.
– Льстец. – Гедвига наградила сына улыбкой.
И с раздражением подумала, что невестка и правда становится слишком наглой. Убивать пора.
Если не родит в ближайшее время – так точно [81].
* * *
– Федя, ты долго будешь дурака валять?
Софья не собиралась церемониться с братом.
Ну потерял ты жену! И что? Уж больше года прошло – это первое. И работу на благо страны никто не отменял – это второе. А вы как думали? Корона – это крест. И не только для царя, но и для его ближних. Федька мог бы поступить как приличный человек. Включиться в работу, как она в свое время, помочь брату…
Вместо этого означенный товарищ строит из себя гибрид между монахом и Гамлетом. Весь такой страдающе-молящийся принц.
Впечатление-то производит, кто бы спорил! Особенно когда в народ запущены соответствующие слухи. Ах, как он любил жену! Да в царской семье все такие, однолюбы. А батюшка их, говорят, женился два раза? Ну так то женился, а то любил. Зато погляди, как остальные его дети? Царь свою жену только что не на руках носит, царевна на мужа не надышится, да и старшие царевны…
Между прочим – не просто так распускалось. Софья была уверена, что основа любого государства – крепкая и правильная семья. А не так – дорогой, дай я у тебя рога померяю. Не растут? Кальция не хватает…
Нет уж. Никакой сексуальной свободы.
Может, и будут у Алексея любовницы, но настолько тайные, что даже Ромодановский об этом не узнает. А он-то почти все знает, должность такая.
Крепкая семья, брак по расчету, но дети – по любви. Странно звучит? Так самые крепкие браки – те, которые заключаются с открытыми глазами. Между прочим, вот Ромео и Джульетта. Любовь фейерверком. И что?
Оба умерли. Не наш метод.
– Соня, что тебе надо?
– Чтобы ты выполз из своих покоев и делом занялся.
– И какое дело ты мне нашла?
– Полезное. Поедешь на Урал.
– Тебе Строганова там мало?
– Мало. Там найдено железо, медь, так что мы собираемся закладывать там заводы. И лучше – под твоим чутким присмотром.
– А мой сын?
– Ты его и так видишь раз в месяц…
– Ты не понимаешь. Шан…
– Все я понимаю! Но она мертва, а ты пока жив. Так что – вперед! И с песней! Я же от тебя не жениться требую, а просто присматривать за строительством завода!
– А могла бы и потребовать?
– Вполне. Если это нужно в интересах династии.
– Ты стала жестокой, Соня.
– Ошибаешься, Феденька. Я такой и была. Слово «стала» тут неуместно.
– Мне там делать нечего, я в этом ничего не понимаю.
– С тобой будут знающие люди. Помогут.
Сломать брата удалось достаточно быстро. Помогло еще и то, что протопоп Аввакум, вытащивший Федьку из пьянства буквально за уши, сильно напирал на долг перед державой и Божью кару за небрежение. Мол, тебе крест дан, а ты налакался, да в кусты его? Или сам в кусты?
Нехорошо, за такое вместо креста и вилы получить можно… После смерти и в плохом месте.
Вообще Федька последнее время сильно склонялся к монастырской стезе. Молился, постился, и все как-то истово. Но ведь не определился ж пока? Значит – используем.
Софья убивала сразу двух зайцев.
Уж простите, но Федя сейчас – самое слабое звено. Если сопьется – плохо, в царской семье алкоголиков и бездельников быть не должно. Но это полбеды.
А если ему что-нибудь предложат? Он ведь следующий после Алешки. Хороший брат, замечательный человечек, но – мягковат. Такое тоже бывает. Вот и удалим его подальше от соблазнов. Даже если иностранные агенты и полезут ради него в Сибирь, на Урал… Ну, дело вкуса. Закон – тайга, прокурор – медведь, и приятного аппетита, косолапик.
Туда пока еще доберешься да найдешь кого надо… Нет, это вам не Москва, где шпионы себя вольготно чувствуют. Слишком вольготно.
Ничего, укротим.
* * *
– Кража?! Как такое может быть?
Алексей Алексеевич и верно был в шоке. Случай был совершенно нерядовой. Кража – в царевичевой школе! Да это… это… Слов нет! Никогда такого не было, первый случай!
– Узнали, кто?
– Никак нет, ваше величество.
Алексей покачал головой, глядя на Воина Афанасьевича.
– Ай-ай-ай… И что же теперь делать?
– Всех допросили, государь, занятия остановили, ждем твоих распоряжений.
А какие тут могут быть распоряжения? Вот уж чего Алексей не знал, а потому… Серебряно прозвонил колокольчик.
– Пусть ко мне зайдут царевна Софья и боярин Ромодановский.
Секретарь поклонился и исчез. Алексей кивнул дядюшке на кресло.
– Ты присаживайся пока, расскажи, как тетка, как дети?
– Замечательно. Мальцы уж взрослые совсем, так я хотел тебя просить отправить их куда-нибудь послужить Руси…
– Крым подойдет?
– Почему бы нет? Турки там сейчас как – лютуют?
– Налетают иногда…
– Это плохо. Мне бы хотелось, чтобы они пороху понюхали. Ну что может вырасти из мальчишки, если он с врагом глаза в глаза не переведался?
– Не боишься отпускать?
– Боюсь. И Аня боится. Только вот опаснее, коли они глупыми боярскими детьми вырастут.
– Уже не вырастут, не те у них родители.
– Спасибо, государь, на добром слове.
Алексей смотрел на Воина Афанасьевича.
Да уж… За пятьдесят перевалило. Уж и волосы сединой выбелило, но спина все еще прямая, тут годы не согнули.
– Что случилось, государь?
При посторонних Софья строго следила за собой. Хотя все равно иногда оговаривалась, называя Алексея братиком. Ну, бывает…
Ромодановский поклонился, молча перемещаясь в угол комнаты.
– Рассказывай, дядюшка…
Воин Афанасьевич послушно принялся рассказывать.
Школа работала как обычно, ничего беды не предвещало. А потом один из детей боярских, Михайла, шум поднял. У него подарок отца пропал – кольцо с лалом драгоценным. Мальчишка его оставил в шкатулке, потому как неудобно на занятиях да с украшениями…
– А что вообще он делал в школе с украшениями? – нахмурилась Софья.
Воин развел руками:
– Так день рождения у него был. Отец приехал, подарками засыпал, для всего класса стол накрыл, ну, как принято – и колечко подарил. На выходных Мишка все бы отцу отдал, в школе такое ни к чему, но…
– Понятно, – кивнула Софья.
– И опять же, десять лет мальчику исполнилось. Дата…
– Да, дата хорошая… кольцо в шкатулке лежало?
– Именно.
Софья коварно улыбнулась:
– А где та шкатулка?
– В спальне мальчишек. Я ее запер, чтобы никто ни к чему не прикасался – и в Москву.
Софья довольно улыбнулась. Ну да, она сама так составляла устав школы.
– Там никто ни к чему не прикасался?
– Нет. Я распорядился. Детей перевели в другую спальню, у комнаты охрана.
– Тогда все просто, – Софья улыбнулась. – Осталось только решить вопрос: нам съездить в Дьяково или лучше все привезти сюда?
– Нам, разумеется. Заодно и проветримся, – пожал плечами Алексей.
В отличие от отца, он в поездку год не собирался. Быстрый конь, отряд сопровождения… Кареты? Ближники? Подушки-одеялки?
Тьфу на вас! Может, еще и в нужник со свитой ходить?
Софья честно предупредила мужа и, получив благословение, отправилась вместе с братом. Кони споро несли их к Дьяково.
Брат и сестра молчали. Воспоминания захватывали в плен. Когда-то они были всего лишь царскими детьми, были свободны… Хотя – нет! Не были. Никогда они не были свободны от своего креста.
