За Веру, Царя и Отечество! (СИ) - Старый Денис

Новодевичий лицей, как в итоге было названо учебное заведение, чтобы только не именоваться коллегиумом, сейчас воспитывает и обучает более ста человек. В основном это обедневшие дворяне, но есть и мещане, к сожалению. Но среди крестьян даровитых детей пока выявить не получилось. Таковые имеются, но они находятся в приходской школе того же Новодевичьего монастыря и готовятся к поступлению в лицей.

Я правильно сделал, что не позволил уничтожить Софью Алексеевну. С Петром они почти поладили, по крайней мере, не считаются врагами, хотя и проявлений родственных чувств не наблюдается. Выдерживают нейтралитет, хотя в ближнем круге царевны уже есть люди, которые сообщают даже о разговорах Софьи.

Но вся энергия этой уникальной женщины сейчас направлена на то, чтобы доказать всем, что она не только порочная блудница, как её называют за глаза многие, что она не только проигравшая царевна, которая не смогла взять власть в свои руки у практически несмышлёного ребёнка, коим был Пётр Алексеевич до недавнего времени. Она доказывает, что может и умеет работать на любом посту так, как многим не по силам.

Правда, делать всё это за немалые деньги, которые даёт ей всё ещё любовник Голицын, куда как проще, чем если бы этих денег не было. К примеру, в преподаватели Новодевичьего лицея получилось отрядить сразу пятерых человек из Киева, из одной из братских школ этого города. Они польстились на высокую оплату их преподавательского труда. А как бы там ни утверждали, но образование в нынешнем Киеве развито куда как больше, чем в других городах России. Но это пока…

Кроме того, в Россию переехали ещё двенадцать различных преподавателей из братских православных школ Речи Посполитой. Тут, конечно, бы стоило провести некоторую проверку личности, чтобы мы не получили агентов влияния тех же самых иезуитов. Но вместе с тем тенденция обнадёживающая.

А скоро, где-то к ноябрю, по завершению навигации, я собираюсь встречать делегацию из молодых, но надеюсь, что перспективных выпускников европейских университетов.

Впрочем, если мозги у них будут, да ещё и примут православие, станут русскими подданными, то они будут такими перспективными… Нужно же кому-то в скором времени открывать многие законы физики и математики, те же самые логарифмы, что уже мной переложены частью на бумаге, но частью всё ещё находятся в голове.

Так что я не могу утверждать, что образование в Москве вдруг стало таким уж и серьёзным. Мы ещё только в начале пути. Но когда получится — а учитывая то, что православный собор для выбора патриарха назначен только на следующую весну и есть время для манёвра, — академии быть.

Что принципиально: высшее учебное заведение в России не будет называться университетом. Если надо, пусть потомки переименовывают. А у нас будет пока Академия. И как ступень перед академией станет лицей; ниже будут идти гимназии, которых пока ещё нет, приходские школы и ремесленные училища. Вот такую иерархию я думаю создать в системе образования.

Но эта работа не на одно десятилетие. И для того, чтобы образование поставить на высокий уровень, нужно решить такое колоссальное количество проблем, связанное с кадрами, но, прежде всего, с финансовым обеспечением. Раздувать систему образования сразу и сходу, будет означать, что просто не хватит средств ни на армию, ни на что-либо другое. А прибыль от образования, в виде опытных и умных управленцев, может случиться только лет так через десять, вряд ли сильно быстрее.

— И последнее… — уже уставшим голосом, говоря без остановки больше часа, говорил Собакин. — Для обеспечения тех земель, что мы собираемся осваивать на Диком поле, предлагается создать это… военное товарищество…

— Да, то ж траты будут превеликие! — высказался мой брат Степан.

Что-то упустил я из виду и не сагитировал его за всё хорошее против плохого. Впрочем, у меня много своих дел, да и братец, не покладая рук, работает и расширяет производство по изготовлению нарезного оружия. Давно там не был, нужно посетить мастерскую. Или завод?

Уже то ли четвёртый, то ли пятый станок для заготовки стволов механическим образом поставил, а ещё и два или три… для механической нарезки стволов. Ничего сверхъестественного — исходя из того, что было использовано в альтернативной России, но немного позже, лет через пятнадцать. Так что на одинаковой производственной базе получилось создать, может, даже немного и лучшие станки, чем в иной реальности.

— Это тебе, Степан Иванович, охрана особо и не положена. Живёшь в Москве, в любой момент до себя пригласить можешь десяток из личников брата своего, что обучаются у него в усадьбе… А, как быть мне? Ведаете ли, товарищи, сколько опасностей на Урал-камне? И казачки бывает лютуют, и местные народцы напасть могут. Так что мне защита нужна, и на каждый завод — не менее как бы по полторы сотни добрых воинов, — высказывался Никита Демидович Антуфьев.

Не о нём пока идёт речь. Большая частная военная компания планировалась прежде всего под нужды организации землепользования на Диком поле. Чтобы постепенно, и не только государственными инструментами, но мы могли продвигать свою компанию и занимать ту нишу, которая, может быть, через лет пятнадцать или двадцать окажется очень богатым активом.

Признаться, может быть, я что-то упускаю, но лучшей земли, чем на Диком поле, включая Поволжье, в России просто нет. И считаю преступной халатностью, что за пятьдесят вёрст от той же самой Волги нет ни одного поселения и не обработано ни одного поля.

Все жмутся к рекам, оставляя большие жизненные пространства для леса или степи. А еда… Да если мы будем кормить русское крестьянство досыта, то уже через пятнадцать лет удивимся, что вдруг население увеличилось практически вдвое. А это, опять же, дополнительные подати и возможности для государства. А если будет ещё и резкое увеличение населения, то это ещё и возможности для раскрепощения крестьян.

Но об этом будем думать сильно позже. Нужно создать условия, а не рубить с плеча уже устоявшуюся систему.

Довольным, воодушевлённым, может, даже и на кураже, я не возвращался домой. Я просто оставался дома, так как моя московская усадьба вполне себе годная сейчас и для проживания, и для того, чтобы частью являться офисом торгово-промышленного товарищества.

Тут была моя любимая ненаглядная, с которой мы умудрились перешагнуть через кризис, и, конечно же, никогда не забываем о своём ребёнке, и не смирились с его потерей, но продолжаем жить дальше.

то, что сведений о нашем сыне не приходили, — это даёт надежду. Как и то, что бездействовать я не буду. Завтра ночью у меня встреча… Иезуиты, чтобы они сдохли все в муках! Вербовать меня что ли хотят… Поговорим.

— Завтра? — спросила Аннушка, дождавшись, когда я доем немалую порцию гречневой каши с куском жареного гуся.

— Через три дня! — отвечал я жене. — Есть еще несколько важных дел.

Конечно, я понял, что именно она имеет в виду. Через три дня я отправлюсь вдогонку всех тех своих солдат, которые уже должны были прийти в Киев. Более того, они уже через два дня отправятся в сторону Винницы. Но я был уверен, что их догоню. Заодно и проверю почтовые станции, которые, как рапортовали государю и боярину Прозоровскому, который вступает в должность главы Ямского приказа, полностью готовы и очень удачно расположены от Москвы до самого Киева.

— Я не хочу терять ни одной минуты. Перед уходом на войну ты сделаешь дитё! — тон любимой жены звучал категорично.

Но почему-то такие приказы не вызывали у меня какого-то противоречия.

— Ну так пошли! — сказал я и, подхватив на руки жену…

Но охрану нужно будет ещё раз проинспектировать, чтобы никаких больше эксцессов не было. Мои дети должны быть быть неприкасаемыми. Да и старшего сына верну.

А пока — в поход. Попробуем повлиять на серьёзные исторические развилки, сделать собственный шаг. Уверен, что он пойдёт более чем на пользу России.

Глава 15

Соколиный лес.