Ревизор: возвращение в СССР 52 (СИ) - Винтеркей Серж

Так что поздравил его с новой должностью и подтвердил, что смогу приехать. Знаю я, кого расспросить про его новую должность…

— Иди тогда прямо в мой новый кабинет в МГУ, секретаршу я предупрежу, там и переговорим. — сказал Гусев.

Положив трубку, снял шапку, расстегнул пальто, чтобы не вспотеть, и набрал Эмму Эдуардовну. Она, к счастью, оказалась на месте и тут же меня просветила:

— Паша, так Гусев у нас новый парторг МГУ. Сегодня на парткоме решение приняли. Ну, с подачи, конечно, само собой, Бюро горкома.

Поблагодарил ее и повесил трубку.

Захаров, конечно, обещал, что разберётся с Фадеевым, но я не ожидал, что это будет сделано так быстро. И уж, конечно, точно не знал, что нового парторга буду очень хорошо лично знать.

Ну что же, в любом случае это хорошие новости, учитывая, что в прошлый раз Гусев меня не подвёл, хотя никакой договорённости об этом с ним и не было.

Получается, нужно будет следовать в бывший кабинет Фадеева, чтобы с Гусевым повидаться. Сразу после Верховного Совета, значит, и поеду.

В кабинете парторга МГУ я ни разу раньше не был, поскольку меня туда никто не приглашал никогда. Но знал, конечно, где он находится, поскольку часто мимо проходил по другим делам. Я — человек любознательный, всегда имена и должности на табличках дверных читаю. Мало ли пригодится, когда срочно нужно будет кого‑то найти.

Разнес доклад и копию в нужные кабинеты Верховного Совета. Взглянул потом на часы. Рано еще к Гусеву ехать… Не то чтобы очень сильно хотел это делать, но решил всё же заглянуть в Комитет по защите мира. Договаривались же с Ильдаром, что после Нового года будем действовать по мебельному. Так что надо узнать, на каком свете всё это находится.

Не стал стучаться в настолько хорошо знакомую дверь — просто открыл её нараспашку. Увидев Марка за столом, только хотел с ним поздороваться, как он поспешно поднёс палец к губам.

Я, конечно, понял, что надо помолчать, правда, не понял почему. А Марк, поспешно встав из‑за стола, пошёл ко мне, показывая рукой в направлении коридора.

Вышли вместе с ним, закрыли за собой дверь. Но Марк этим не ограничился — предложил, уже вслух со мной поздоровавшись, пройти немножко прогуляться по коридору.

И только когда отошли метров на пятнадцать и свернули в другой коридор, он, оглядевшись, заговорил со мной:

— Паша, Ильдар не хочет с тобой встречаться ни по каким делам. Боится. Велел сказать, если ты придешь, что его нет. И запретил мне с тобой вообще общаться…

— А что такое? — насторожился я.

— Да ему знакомые с радио позвонили, сказали, что в отношении тебя от Кулакова звонили из Политбюро. Мол, у тебя там что‑то с идеологией не то. Что, и в самом деле какие‑то проблемы есть?

— Да было там небольшое недоразумение, но вроде бы уже мы его разрулили, — сказал я Марку. — В субботу, кстати, пригласили уже новые передачи записывать на радио.

Его лицо тут же расцвело улыбкой, и он сказал:

— Вот и хорошо, Паша, вот и хорошо. Но Ильдар, я так понимаю, об этом не в курсе, потому что он мне ничего не сказал. Ты уже прости его, Паша, но он всегда был перестраховщиком.

— Да ладно, у меня никаких особых иллюзий в отношении него никогда и не было, — махнул я рукой. — Знаю я таких, боится за свою карьеру больше жизни. Значит, просто не буду больше с ним сотрудничать, только и всего.

— Ну, ты всё равно забегай к нам, чайку попьём, поговорим, тем более раз теперь всё в порядке. — радостно сказал Марк. — Да хоть и сейчас, я как раз недавно булочки купил, чтобы почаевничать.

— Лучше иначе поступим. Вы, Марк Анатольевич, пожалуйста, не говорите Ильдару, что у меня теперь всё в порядке, — усмехнулся я. — Посмотрим, сколько он ещё от собственной тени шарахаться будет. Если долго будет заблуждаться, то созвонимся на выходных, я скажу, когда мою очередную передачу по радио крутить будут, а вы ему врубите погромче…

Марк улыбнулся в ответ и сказал:

— А давай, действительно, Паша, так и сделаем, хорошая идея! Мне самому будет забавно на Ильдара посмотреть в этот момент. Я тебе потом расскажу тогда, как он отреагирует.

С Марком всегда приятно общаться, он не Ильдар… Ну что же, поиграем с ним немного в заговорщиков…

Глава 14

Москва, Кремль

Пожал Марку руку, и разошлись. Он к себе обратно в кабинет пошёл, а я вспомнил, что у секретаря Пархоменко талоны забыл забрать. А мне Галия вчера особо напоминала, что надо обязательно пораньше это сделать, чтобы у неё было время их отоварить. Бывало уже такое, что я в конце месяца талоны заберу, потом забегаюсь и сам не заеду отоварить, и Галие забуду отдать, а потом в следующем месяце находим их, когда они просроченные уже…

Учитывая, какая у меня сейчас нагрузка, решил, что, наверное, есть прямой смысл сразу, как приеду, прикрепить эти талоны под магнит на холодильник, чтобы Галия их нашла.

Правда, учитывая подарки, которыми нас Диана завалила, даже не представляю, что Галия будет в этом месяце покупать в детской секции «ГУМа». У парней наших, такое впечатление, одежды всякой набралось уже на год вперёд на вырост.

Впрочем, деньги у нас есть, так что пусть уж Галия закупается. Будет потом больше всякой одежки, чтобы передать маме моей для её ребёнка и Ксюше для её пацана.

Что‑то у нас в последнее время мальчики густо пошли у родственников и знакомых. Впрочем, это как раз и хорошо — нет проблем, кому одежду, из которой парни вырастают, отдавать.

Пошёл, короче, обратно за этими талонами, взял их, двигаюсь потом обратно уже на выход — и тут раз — и на Ильдара натыкаюсь. Легок на помине!

Да, Марк был прав, Ильдар боялся теперь, что меня с ним увидят. То, что происходило дальше, было забавно.

Поздороваться‑то он за мной за руку поздоровался, но разговор, начавшийся тут же, смял очень быстро, сославшись на важное дело, бочком как‑то мимо меня протиснулся и чуть ли не убежал прочь по коридору. Словно заразиться от меня опасался… И ведь точно, примерно так реагировал в ковидные времена человек в маске и хирургических перчатках, встретив кого-то без них…

Да уж, Ильдар, конечно, тот ещё фрукт…

Поехал к Гусеву. Да по дороге, поскольку рано было, еще в столовку университетскую забежал, взял борщ и картофельное пюре с двумя сосисками. А потом уже пошел к бывшему кабинету Фадеева. Приятно, что к бывшему, так-то я конечно планировал с Фадеевым однажды расквитаться, но понимал, что рановато еще по моим возможностям, и надо сначала вырасти. А оказалось, что руками Захарова все же удалось с ним поквитаться… Хоть он и себя самого, конечно, в первую очередь, убирая его, защищал. Потому как гнилой характер свой Фадеев Захарову уже в ноябре показал, но тогда у него и мысли не было его снимать…

Перед кабинетом, само собой, приёмная была большая, и народу там было немало — человек пять.

Но бывшая секретарша Фадеева, которую я видел на каком‑то партсобрании, тут же, заприметив меня на входе, спросила:

— Это не вы товарищ Ивлев, которого товарищ Гусев ждёт к себе к пятнадцати ноль‑ноль?

— Да, это я, — подтвердил я ей.

В общем, через три минуты оказался в кабинете у Гусева вне всякой очереди, она велела мне к нему зайти, едва оттуда вышел предыдущий посетитель.

Гусев встал из‑за стола, встретил меня на середине своего кабинета, пожал мне руку, потом вернулся к дверям. Я закрыл одну из них за собой, так он закрыл ещё и вторую — плотненько так. Явно чтобы никто точно наш разговор не смог услышать.

Потом велел присаживаться за стол и сам с удовольствием сел на свое место парторга напротив меня.

— Ну что же, Паша, как видишь, осваиваюсь потихоньку. — сказал он, с удовлетворением оглядывая свой кабинет, который был раза в два с половиной больше, чем прежний кабинет комсорга. Ну ещё бы! Парторг — это не комсорг, это уже серьёзный очень уровень…

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Уверен, что парторг из вас получится намного лучше, чем из Фадеева.