Калгари 88. Том 13 (СИ) - "Arladaar"

— Это вам добрый знак! — смеясь, заявила Арина. — Мы поехали медали для страны добывать. Значит, и вам удача будет.

— Раз медали, значит, вам удача важнее! — усмехнулся таксист. — Всего хорошего вам, девчонки! Пусть всё будет хорошо! Всех побейте там!

Выйдя из такси, подружки взвалили спортивные сумки на плечи и осмотрелись. Здание комитета по физкультуре и спорту СССР по-прежнему смотрелось внушительно и солидно, словно киберпанковская крепость из фантастического фильма. Сейчас Арина снова ощутила какую-то робость, почти не веря, что опять полетит за границу. Разве могла она подумать, когда ходила в морозном феврале на тренировки, катаясь на переполненном автобусе, что всего через 8 месяцев будет заходить в это здание практически как к себе домой? Даже сейчас это иногда казалось нереальной фантастикой…

В фойе небольшая команда, которая полетит в Германию, выделялась сразу. В первую очередь, из-за одинаковой яркой спортивной одежды фигуристов и импозантных нарядов тренеров и специалистов. Станислав Жук, Владислав Левковцев, Тамара Москвина, Фицкин, Федотов, Шмутко, Флате: все выглядели так, словно сошли с обложки журнала и производили впечатление знаменитых артистов.

— Всем привет! — с улыбкой поздоровалась Арина и поставила свою тяжёлую спортивную сумку на пол, рядом с остальными всеми. На ней ещё в прошлую поездку была написана буква Х, означающая «Хмельницкая». Меньше времени потом искать в багаже. Однако, как Арина заметила, почти у всех сумки тоже были помечены фломастером.

Последним появился глава делегации: председатель центрального комитета Федерации фигурного катания Шеховцов. Он спустился по главной лестнице в длинном чёрном расстёгнутом пальто, в чёрном костюме, номенклатурной шляпе-федоре, чёрных перчатках, с кожаным дорожным саквояжем в руке. Производил впечатление человека очень важного и наделенного, что называется, полномочиями.

— Здравствуйте, товарищи. Так… Сколько тут время? — посмотрел на часы Шеховцов. — Давайте, поедем, что мы тут стоять будем…

Везти их должен был не тот ПАЗик, который использовался федерацией для разъездов по текущим делам. Сейчас стоял большой туристический «Икарус», на котором после первенства СССР возили фигуристов на экскурсию по столице и потом на банкет в Дом офицеров.

Водитель открыл багажный отсек, все сложили свои вещи внутрь, поднялись по ступенькам и расселись в салоне. Народу было не так много, поэтому салон был наполовину пуст. Арина заметила, что сейчас в составе делегации не было второго переводчика, и не полетела Алла Ивановна Писеева, которая в Любляне работала судьёй. Интересно, на Небельхорне-1986 будет советский судья? Если нет, это очень плохо…

… Москва провожала команду СССР по фигурному катанию хорошей погодой и солнцем. Даже показалось, что ещё постоит прекрасная погода, золотая осень и бабье лето. Летало множество божьих коровок, дул лёгкий, гоняющий жёлтые листья по асфальту, тёплый ветерок, придающий настроению хороший тон.

В аэропорту было людно, как всегда, и, наверное, многие пассажиры удивились, когда на стоянке припарковался новый туристический «Икарус», из которого начала выходить толпа одинаково одетых спортсменов и нарядных сопровождающих. Люди, у здания аэровокзала, в очереди ожидающие своей посадки на такси, пальцами показывали на проходящих мимо них спортсменов и тренеров. Кое-кто узнавал Фадеева, танцоров, парников, и махал им рукой. Арину и Соколовскую никто не узнал. Впрочем, их это не расстроило.

Арина в очередной раз удивилась, что аэропорт выглядит незащищённым. Ей, привыкшей в 21 веке всегда находиться под присмотром видеокамер, ходить среди рамок металлоискателей, бесчисленных ограждений, пересекающих путь, массы охранников, проводящих досмотр, такая беспечность казалась очень удивительной. Аэропорт казался голым без рентгеновского аппарата, без рамки металлоискателя, без толпы сотрудников охраны у входа, без массы видеокамер. Здесь, в СССР, даже милиционера у входа не было, а если был, то, наверное, находился где-то скрыто.

«Привыкла жить в тюрьме!» — с лёгким сарказмом подумала Арина.

Встали в очередь у стойки регистрации. Шеховцов во главе. Достал авиабилеты на всех, забрал загранпаспорта, а у Арины и Соколовской, кроме того, ещё и нотариально заверенные согласия родителей на выезд за границу, и все скопом протянул в окошко.

Процесс регистрации, как и в прошлый раз, протекал очень быстро. Члены команды подходили по одному, получали посадочный талон, документы и с ними в руках проходили дальше, на стойку предполётного таможенного и пограничного досмотра.

Примерно за 10 минут вся команда прошла регистрацию на рейс, что опять Арину сильно удивило, и напомнило, какие большие очереди находились в аэропорту в 21 веке.

К стойке пограничного и таможенного досмотра подходили по очереди, ставили раскрытую сумку на полку досмотра, пограничник заглядывал в раскрытую сумку, спрашивал, есть ли запрещённые к вывозу предметы: золото, драгоценные камни, валюта, оружие, иконы, предметы искусства, алкоголь, чёрная икра.

Естественно, все говорили, что ничего нет, даже если у кого-то что-то и было. Однако пограничники с таможенниками всем верили на слово, конкретно никто сумки не осматривал. Проведя досмотр, пограничник брал документы, сверялся со списком, который был у него на руках, предлагал упаковать лентой и положить досмотренные сумки на транспортёр, чтобы отправить их в багаж, ставил в паспорте или свидетельстве о рождении отметку о выезде, отдавал документы и приглашал отправляться дальше.

Теперь можно было пройти в зону ожидания и присесть на свободные места. Многие из членов команды взяли с собой ручную кладь, положив туда книги или журналы. Арина, зная, что в самолёте её обычно укачивает и она засыпает беспробудным сном, брать ничего не стала. В багаж сдала абсолютно всё, оставив в кармане только документы, деньги и посадочный талон.

Делать было нечего. Оставалось только с любопытством разглядывать Домодедово. Впрочем, никаких изменений здесь не было, всё абсолютно такое же: громкие объявления по связи, на русском и английском, если самолёты летят на зарубежные рейсы, меняющаяся информация на табло вылетов, голоса пассажиров, шум взлетающих и садящихся самолётов.

Арина сидела и, сложив руки на груди, качала ногой, положив её на другую ногу. Соколовская заняла место рядом, открыла какую-то книгу и принялась читать, не обращая внимания на окружающих. Арина от безделья попробовала заглянуть Соколовской за плечо, чтобы посмотреть, что она читает, однако с такого расстояния было не видно, а спрашивать было неловко, поэтому Арина продолжила наблюдение за окружающей обстановкой, искренне жалея в очередной раз, что здесь нет смартфонов, интернета, плеера. Вернее, плеер был, Sony Walkman, однако Арина его не взяла, она привыкла слушать музыку часами и десятками гигабайт, и постоянно менять кассеты и батарейки в плеере ей казалось полной дуростью.

Безделье тяготило, и Арина в очередной раз ощутила себя неприкаянной потёряшкой. Никто на неё не обращал внимания, никто не хотел с ней разговаривать. Время в этот раз тянулось безумно медленно, однако наконец закончилось. Наконец на табло вылетов появились надписи: номер рейса/flight number — 2829, пункт назначения/destination — Munich, время по расписанию/scheduled time — 15:00.

— Товарищи пассажиры! — по громкой связи сказал женский голос. — Начинается посадка на рейс 2829 Москва — Мюнхен. Пассажирам первого класса пройти на посадку в терминал Б.

Объявление дублировали на английском и немецком языках.

— Всем приготовиться! — предупредил Шеховцов. — Сейчас мы будем заходить!

Вскоре по громкой связи объявили посадку пассажиров второго и третьего класса, и советская команда влилась в поток других пассажиров, поднялась на второй этаж, к телетрапу, ведущему к двери самолёта.

Предъявив посадочный талон стюардессе, Арина прошла на своё место. И снова ей повезло! Опять досталось место рядом с окном. Рядом с ней, в центре, сел Левковцев, а в третьем месте, у прохода, — Фицкин. В этот раз Соколовской досталось место не рядом с ней, а напротив, тоже у окна. Соколовская, сев в кресло, обернулась и подмигнула в щель синим глазом. Арина улыбнулась в ответ, но ничего не сказала.