Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим

— Завтра продолжим. А теперь — по домам. У вас семьи, наверное, заждались.

— А вы, товарищ Егоров? — спросил Воронцов. — Говорят, у вас тоже семья. Жена, сын.

— Есть, — улыбнулся Максим. — Ждут. Пойду и я.

Домой он пришёл поздно. Наталья встретила его, как всегда, с ужином. Ванятка уже спал, прижимая к себе машинку.

— Ты чего такой довольный? — спросила она, глядя на его сияющее лицо.

— Работа интересная, — ответил он. — Новый проект начинаем. Танк будущего.

— Танк будущего, — повторила она. — Это хорошо. А есть будешь?

— Буду.

За ужином он рассказал ей про инженеров, про идеи, про планы. Наталья слушала, кивала, но видно было, что половина ей непонятна. Она была простая деревенская женщина, но умная и чуткая. Она понимала главное: муж увлечён, счастлив, и это важнее любых чертежей.

— Ты только не перерабатывай, — сказала она, когда он закончил. — А то опять сутками пропадать будешь.

— Постараюсь, — пообещал он. — Но сейчас важное время.

— Всегда важное, — вздохнула она. — Ладно, иди ложись. Завтра рано вставать.

Он лёг, но долго не мог заснуть. В голове крутились чертежи, цифры, расчёты. Т-34 — он знал эту машину как свои пять пальцев. В его времени она стояла на постаментах в каждом городе, о ней писали книги, снимали фильмы. Но здесь, в 1935-м, её ещё не существовало. Он должен был создать её сам. И не просто скопировать, а улучшить, используя всё, что знал о войне, о недостатках первых моделей, о том, как их можно исправить.

Мысли путались, усталость брала своё. Он уснул, и ему снились танки — сотни, тысячи танков, идущих по заснеженному полю на запад.

Декабрь выдался морозным и снежным. Цех работал в полную силу. Т-26 выпускали один за другим — уже пять машин стояли в сборочном цехе, готовые к испытаниям. Стахановцы ставили рекорды, перевыполняли нормы, получали премии и звания. Максим поощрял лучших, вывешивал их фотографии на доске почёта.

Но главное происходило в отгороженном углу цеха, куда посторонним вход был запрещён. Там, под руководством Максима, Воронцов и Берг колдовали над чертежами нового танка. Дело продвигалось быстро — Максим знал готовые решения, и оставалось только адаптировать их под местные возможности.

— Смотрите, — говорил он, водя карандашом по ватману. — Здесь мы ставим дизель В-2. Он компактнее бензинового, экономичнее, и солярка не так горит.

— А где его взять? — спрашивал Берг. — Дизели только начинают выпускать, их на всю армию не хватит.

— Начнут выпускать серийно через пару лет, — отвечал Максим. — А пока будем ставить бензиновые. Но конструкцию закладываем под дизель.

— Ходовая часть? — интересовался Воронцов.

— Широкие гусеницы, пять опорных катков на борт, подвеска — свечная, Кристи. Надёжно и просто.

— А пушка?

— Сорок пять миллиметров пока. Но ствол удлиним, чтобы бронепробиваемость была выше. А в перспективе — семьдесят шесть миллиметров.

Инженеры записывали, чертили, считали. Иногда спорили, но Максим умел убеждать. Он не говорил, откуда знает, но его аргументы были неопровержимы.

К середине декабря основные чертежи были готовы. Оставались детали — узлы, крепления, мелочёвка. Но общая концепция сложилась: тридцать две тонны, наклонная броня, дизель, широкие гусеницы, мощная пушка. Танк, который через пять лет станет легендой.

— Ну что, товарищи, — сказал Максим, оглядывая груду листов. — С наступающим Новым годом. Сделали мы главное.

— А Москва? — спросил Берг. — Когда показывать?

— После праздников. Доложим Петрову, он свяжется с кем надо. А пока — отдыхать. У вас семьи, дети. Идите, встречайте.

Инженеры разошлись. Максим остался один, сложил чертежи в сейф, запер и вышел на улицу. Мороз обжёг лицо, снег скрипел под ногами. Над посёлком висело звёздное небо, где-то далеко гудели паровозы.

Тридцать пятый год уходил. Наступал тридцать шестой.

Тридцать первого декабря Максим пришёл домой пораньше. Наталья встретила его у порога, загадочно улыбаясь.

— Закрой глаза, — сказала она.

— Зачем?

— Закрой, говорю.

Он послушно закрыл. Она взяла его за руку и повела в комнату. Когда он открыл глаза, то ахнул.

Посреди комнаты стояла ёлка. Настоящая, лесная красавица, высотой под потолок, пахнущая хвоей и смолой. На ветках висели игрушки — самодельные, из бумаги, из ваты, из дерева, но такие красивые, что дух захватывало. Горели свечи, прикреплённые к веткам, отражаясь в блестящих бумажных гирляндах.

— Мама! Папа! — Ванятка выскочил из-за ёлки, сияя. — Смотрите, какая ёлка! Мы с мамой сами наряжали! А это я сделал! — он показал на бумажного зайца, висящего на самой нижней ветке.

— Красота какая, — выдохнул Максим. — Где взяли?

— В лесу, — ответила Наталья. — С мужиками договорилась, они срубили и привезли. А игрушки сами сделали. Ванька помогал.

— Молодцы, — он обнял жену, потом подхватил сына на руки. — Молодцы, мои родные.

Вечером пришли гости — Громов с женой, Петров с супругой, Воронцов и Берг со своими семьями. Наталья накрыла стол — пироги, соленья, картошка с мясом, чай и даже бутылка самогона, которую принёс Громов.

Сидели, разговаривали, смеялись. Вспоминали уходящий год, строили планы на будущий. Дети — Ванятка и двое ребятишек Воронцова — возились у ёлки, играли в игрушки.

— За новый год! — провозгласил Петров, поднимая стакан. — За то, чтобы он был лучше старого!

— За победу! — добавил Громов.

— За нас! — сказал Максим, глядя на Наталью.

Выпили, закусили. За окном завывала метель, но в комнате было тепло и уютно. Горела новая лампа, пахло пирогами и хвоей, дети смеялись, взрослые говорили о жизни.

— Слышали, — сказал Петров, — Стаханов новый рекорд поставил. За смену четырнадцать норм выполнил. У нас тоже такие есть.

— Есть, — кивнул Максим. — Кузнецов из нашего цеха за смену двадцать валов обточил. Норма — десять.

— Молодец, — одобрил Петров. — Надо премировать.

— Уже.

Разговоры текли плавно. Говорили о пятилетке, о планах, о новых заводах. Максим слушал и думал о том, что через четыре года всё это рухнет под гусеницами немецких танков. Но пока — мир, надежда, верра в светлое будущее.

— Ты чего задумался? — шепнула Наталья, тронув его за руку.

— Так, — улыбнулся он. — Хорошо с вами.

— И нам с тобой хорошо, — она прижалась к его плечу.

Часы пробили двенадцать. Все встали, чокнулись, закричали «ура!». Ванятка, уже сонный, подскочил и тоже закричал. Максим подхватил его на руки.

— С новым годом, сынок!

— С новым годом, папа!

Наталья смотрела на них, и глаза её блестели от слёз.

— Счастье-то какое, — прошептала она. — Господи, спасибо тебе.

Гости разошлись заполночь. Максим уложил Ванятку, который уснул прямо в одежде, не дождавшись конца праздника. Потом они с Натальей сидели на кухне, допивали чай.

— Хороший год был, — сказала она. — Тяжёлый, но хороший.

— Хороший, — согласился он. — А следующий будет ещё лучше.

— Ты так думаешь?

— Знаю.

Она улыбнулась, погладила его по руке.

— Я тебе верю.

Потом они пошли спать. Максим обнял её, прижал к себе, и долго лежал с открытыми глазами, слушая её дыхание. За окном метель стихала, наступал новый, 1936 год.

Год, который принесёт новые испытания, новые победы, новые чертежи. Год, который приблизит их к той страшной дате, о которой он один знал. Но пока — тишина, покой, счастье.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Утром первого января они проснулись поздно. Ванятка уже сидел под ёлкой и разворачивал подарки — Максим тайком купил ему на рынке ещё одну машинку, поменьше, и книжку с картинками.

— Папа! Мама! Смотрите! — кричал он. — Ещё машинка! И книжка!

— С новым годом, сынок, — улыбнулся Максим.

День прошёл в ленивой неге. Никто никуда не спешил, никто не работал. Гуляли по заснеженному посёлку, катались с горки на санках, кидались снежками. Ванятка был на седьмом небе от счастья.