Сын помещика - 10 (СИ) - Семин Никита

— Я думаю, что вам хотелось получить обеих девушек, — нахмурилась женщина.

— Тут вы не правы, — покачал я головой. — И вам достаточно вспомнить, что я ни разу — ни словом, ни делом не пытался завоевать Анну. Попробуйте опровергнуть мои слова, — посмотрел я на нее насмешливо.

Тут ей крыть было нечем.

— А раз не можете, — продолжил я гораздо жестче, не дождавшись ответа, — так и оставьте свое мнение при себе. Иначе ваши слова уже на клевету похожи, а не на заботу о чести ваших подопечных.

Клара Васильевна аж вспыхнула негодованием, но опять ответить ей было нечем. На этом мы и расстались.

— Я волнуюсь, — прошептала Настя, когда карета остановилась рядом с доходником купца Парашина.

— Все будет хорошо. Идем, — первым покинул я теплое нутро нашего транспорта.

Возле входа в доходник стояла пара матросов. Караул, как я понимаю, или вместо вестовых их адмирал использует. Скорее даже второе — чего ему в нашем городе бояться? Тем более что эти матросы меня останавливать на входе не стали, а когда я спросил, где расположился Николай Карлович, любезно назвали номер комнаты.

Открыл мне не сам адмирал, а его адъютант.

— Роман Сергеевич? — уточнил он и посмотрел мне за спину. — Дамы с вами?

— Да на оба вопроса.

— Подождите, я доложу о вашем прибытии.

Долго ждать не пришлось. Уже через полминуты адъютант проводил нас в гостевой зал, где сидел адмирал. Про комнату ошибся я, Краббе себе целую квартиру снял на постой.

— Рад нашей новой встрече, Роман Сергеевич, — встал из-за стола адмирал и протянул мне руку для пожатия.

В этот раз его настроение по отношению ко мне было совсем иным. Никакого негатива, только радушие и даже приветливой улыбки я удостоился. Представив своих спутниц, я уселся на предложенный стул рядом с Краббе.

— Дамы, прошу пока располагаться на диване, — сказал сестрам Николай Карлович, после чего переключил свое внимание на меня.

Когда Аня с Настей отошли, Краббе повернулся ко мне и, не теряя времени, тут же перешел к делу.

— Перед моим отъездом я сделал вам предложение, вы помните его?

— Прекрасно помню.

— Тогда что вы решили?

Вот так с места в атаку бросился адмирал, чем меня немного выбил из колеи. Хорошо хоть до этого Емельян Савватеевич со стариком Завадском успели поселить в моей голове мысль, что надо бы уже определиться — поеду или нет я в столицу. Потому ответил я сразу.

— Я согласен. Но прошу дать мне время закончить дела дома.

— Вы еще этого не сделали? — удивился Николай Карлович. — Мне кажется, я отсутствовал достаточно, чтобы вы и родных успели оповестить и прочие дела закрыть.

И ведь он прав. Если бы я сразу отнесся к его предложению со всей серьезностью, то так бы и делал, а не вел себя, будто никуда ехать не хочу. Хорошо, что у меня есть аргумент, который должен устроить адмирала.

— Видите ли, Николай Карлович, вчера надо мной состоялся суд. Дело пустячное, и я был уверен, что меня оправдают. Так и вышло. Но в жизни всегда есть место неприятным неожиданностям. Суд могли отложить, или затянуть по независящим от меня причинам. До последнего я не знал, чем все закончится. И я не хотел покидать уезд, не закрыв это дело. Странно бы выглядело, если бы я помчался в столицу, словно убегая от судебного преследования.

— Хм-м… — нахмурился адмирал, переваривая мои слова.

Потом словно вспомнил о чем-то и уже более благосклонно кивнул.

— Похвальная ответственность. Тогда сколько вам нужно времени?

— Около недели.

— Много, — тут же отрезал адмирал. — Я даю тебе три дня.

— Мне бы хотелось попрощаться с родными. Вы же знаете, путь до Петербурга не близкий, и когда я снова их увижу — одному Богу известно. А до нашего поместья не меньше суток ехать.

— Тогда четыре. Но это самое большее, сколько я готов ждать.

Поблагодарив Николая Карловича за понимание, я покинул его общество, прихватив с собой сестер.

На улице меня перехватил Волошин, будто специально караулил. А может так оно и есть.

— Роман, и какие новости? — в нетерпении спросил он меня.

— Через четыре дня отправляюсь в Петербург. Сообщите, пожалуйста, остальным членам труппы, — Волошин согласно кивнул, искренне поздравив с будущей поездкой. — И вот еще что. Как вы помните, я обещал Марии Парфеновне песню. Вы ее слышали. Буду благодарен, если вы подготовите выступление нашей труппы перед отъездом. Музыканты пускай дальше репетируют, основа у них есть. А мне нужно к родным съездить, попрощаться.

— Можешь на меня положиться, — клятвенно меня заверил офицер.

Уже в карете Настя напряженно меня спросила:

— А нас ты… возьмешь?

— Возьму, куда же я денусь, — улыбнулся я. — Потому сейчас высажу вас у дома, чтобы собирали вещи, а мне еще по делам нужно. Ну а там уже поедем к моим родителям.

Интересно, как они отнесутся к моему внезапному отъезду?

Глава 14

4 ноября 1859 года

Дубовка, съемная комната Воробьевой

Антон проснулся поздним утром. За окном уже давно рассвело и лучи солнца падали на лицо парня. Поморщившись, он открыл глаза и попытался понять — где он. Вскоре воспоминания стали всплывать в памяти. А тут еще и сбоку что-то стукнуло. Лейтенант повернул голову и увидел вчерашнюю барышню в домашнем платье, которая только что поставила чайничек на стол. Там же стоял кувшин с морсом и вазочка печенья.

— Воды, — пересохшим от сухости во рту голосом попросил Антон.

Мило улыбнувшись ему, девушка — Дарьей ее вроде зовут — налила в кружку морса и протянула парню. В пару глотков осушив кружку, молодой офицер сел на кровати и потряс головой.

— Болит? — участливо спросила девушка.

— Шумит просто, — отозвался Антон. — Мне домой пора. Мама с отцом волнуются, наверное.

— Твоя одежда на стене. Умывальник вон в той стороне, — рукой показала Дарья. — Я уже готова, так что ждать тебе меня не придется.

— Зачем ждать? — не понял парень.

— Ну как? — удивилась Дарья. — Ты же обещал на мне жениться! Вчера вечером, прежде чем мы легли спать. Забыл?

Антон помнил. Как и свое жгучее желание во что бы то ни стало пробраться под юбку красивой барышне. В тот момент он искренне считал, что любит ее. Но сейчас понимал, что получив желаемое, никаких чувств к девушке не испытывает.

«Может, мама права, — пришло ему на ум. — И если я добьюсь Анастасии, то мое влечение к ней улетучится? Но тогда и с Романом мы станем врагами. Эх…»

Правильно истолковав его молчание, Дарья нахмурилась.

— Ты же не откажешься от своих слов?

— Одна ночь ничего не значит, — процедил мрачно Антон, коря себя за несдержанность. — Много вас таких было… — начал было он, но осекся.

Глаза Дарьи налились слезами. Кружка с чаем, которую она взяла, выпала из ее руки, расплескав содержимое на пол. А сама девушка медленно опустилась на стул, широко раскрытыми глазами смотря на Антона.

— Значит… — голос девушки дрожал. — Все, что ты говорил… ты меня обманул… а я…

Тут она уткнулась лицом в свои ладони и зарыдала. Антон лишь досадливо поморщился. Сквозь всхлипы девушки он услышал ее бормотание:

— Так и знала, что все мужчины одинаковы… я только мужа потеряла… а мной воспользовались… никому нельзя верить… — тут она вскинулась и со злостью посмотрела на парня. — Слово офицера давал? Так я всем расскажу, что слово Антона Зубова — ничего не стоящая пустышка! Что ты врун и обманщик!

— Да кто тебе поверит? — вскочил лейтенант с кровати.

— Поверят! — раздраженно, утирая слезы рукавом, ответила Дарья. — Ты мне сам вчера признание в любви написал. Оно станет моим доказательством для общества. Ты-то уедешь, сам говорил, но твои родители проклянут тот день, когда ты к ним повидаться приехал! Со своим кузеном их поссорил. Вдову обесчестил и обманул. Так они своего сына воспитали⁈

Антон хотел подскочить и ударить Дарью, но все же сдержался. Она права по всем фронтам. А девушка его еще и добила.