Оружейникъ. Дилогия (СИ) - Володин Григорий Григорьевич
Он закрыл журнал и впервые за весь разговор улыбнулся.
— Хорошо сработал, Курбатов, — сказал Голутвин. — Своё жалованье ты оправдал.
Хозяин вернул журнал приказчику.
— Субботнюю поверку внеси в наряд, — распорядился Голутвин. — Поверка остаётся за Курбатовым. Журнал раз в месяц клади мне на стол.
— Запишу, ваше степенсво, — ответил приказчик.
Матвей повернулся к нему.
— В наряд? — переспросил Матвей. — Значит, за субботу платить будут?
— Раз в наряде — значит, будут, — пояснил приказчик, не поднимая головы от журнала.
Матвей посмотрел в сторону своего цеха, где на краю верстака лежала плита.
Голутвин кивнул мне и ушёл в контору. Люди тоже начали расходиться по своим местам. Возле моего верстака задержался Захар Кузьмич. Он взял одну из оставленных утром мерок, осмотрел её и положил обратно.
— Мерщик, — окликнул меня Захар Кузьмич. — Мою в субботу первой проверь.
— Проверю, — ответил я.
Главное оказалось в строке, которую записал приказчик. Суббота стала работой, за которую платят. Значит, поверку будут делать и тогда, когда мне надоест, и тогда, когда меня тут не будет.
Новая мера висела на прежнем гвозде. Но теперь мастера не просто знали, что её нельзя трогать: проверка рабочих мерок стала обязательной и оплачиваемой частью работы.
Было и второе, чего в июне не было. Тогда мы четыре дня подбирали короткое к короткому и пригоняли по месту — быстрее прежнего, но подбирали. Сегодня четыре ствола сели в четыре колодки, и ни одной пары никто не подбирал. В прежней жизни это называлось всё той же взаимозаменяемостью. Пока это был один стык, четыре ствола и четыре колодки, и повторилось всё это при людях и чужими руками.
Своего ружья я за полтора месяца не сделал ни одного, и Голутвин всё это время платил мне помесячно и злился. С сегодняшнего дня ему выгодно платить мне не за ружьё, а за порядок, от которого быстрее выходят все следующие.
Главное я сделал: поверку вписали в наряд, и теперь она шла бы без меня. Оставалась одна вещь, о которой я никому не говорил. Для проверки своей плиты мне пришлось бы забирать обе рабочие из цехов. Пока я сверял бы все три, мастера оставались бы без них. Значит, со временем понадобился бы запас.
К вечеру двор опустел. После дневной пробы работать закончили позже обычного, но теперь мастерская стояла пустая. В колодочном цехе уже погасили лампы. У ствольного горна ещё тлели угли, и от них по кирпичу шёл слабый красный свет. Я задержался у своего верстака. Убрал мерки в ящик, протёр плиту и накрыл её ветошью. Две рабочие оставались в цехах. Завтра ими снова будут пользоваться, а в следующую субботу опять положат всё измерительное на мою. Проверять предстояло и сами плиты — оставалось выбрать время, когда это меньше всего помешает работе.
Я уже собирался уходить, когда со стороны ствольного горна послышались шаги. Захар Кузьмич шёл медленно, прижимая к груди свёрток из грубого холста. По тому, как он держал его обеими руками, было понятно, что вещь тяжёлая.
Он остановился возле моего верстака.
— Освободи, — сказал Захар Кузьмич.
Я сдвинул ящик с инструментом. Ствольщик положил свёрток на дерево. Верстак глухо отозвался под весом. Старик развязал бечёвку и сам развернул холст. Внутри лежала чугунная плита. Меньше моих, но толще. Поверхность потемнела от времени и работы, края были сбиты, один угол сколот. По бокам проступала старая ржавчина, которую когда-то снимали маслом и ветошью, а на торце виднелось клеймо. Я наклонился ближе. Тот же знак Захар поставил на общей мере, когда Никанор сделал рядом свою зарубку.
Я взял плиту обеими руками и поднёс к окну. Она была старой. Не просто пролежавшей много лет, а работавшей. Поверхность не блестела и не была заполирована случайным трением. На ней оставались мелкие следы шабера, разбросанные без длинных борозд. Края не были завалены. Такую вещь не делали на один заказ. Я провёл ладонью по плоскости. Кто-то когда-то долго выводил её, потом следил за ней и явно не бросал где попало. Даже нижняя сторона была очищена лучше, чем у моих плит после трёх недель работы.
Я осторожно поставил старую плиту на верстак:
— Твоя?
— Отцова была, — ответил Захар Кузьмич.
Я ещё раз посмотрел на клеймо. Захар Кузьмич положил рядом мою поверочную плиту, сняв с неё ветошь. Несколько секунд смотрел то на одну, то на другую.
— А сами плиты как проверять будешь? — спросил Захар Кузьмич.
— Снова все три соберу и сверю между собой, — ответил я. — Придётся обе рабочие из цехов забрать.
Захар Кузьмич коснулся принесённой плиты.
— Эта на подмену сгодится? — спросил Захар Кузьмич.
— Проверю, если надо — подправлю, — ответил я. — Тогда сгодится.
— Для того и принёс, — сказал Захар Кузьмич и коснулся пальцами принесённого чугуна.
Я ничего не ответил. За стеной мастерской ещё потрескивали угли. В пустом дворе звук был слышен особенно хорошо.
Захар Кузьмич провёл ладонью по старой плите.
— Сорок лет тут работаю, — сказал Захар Кузьмич. — Чтоб чужой ствол в чужую колодку без напильника сел — не видел.
— Сядет и в другой раз, — ответил я.
Он посмотрел на меня.
— Вот и проверим, — усмехнулся Захар Кузьмич.
Старик положил ладонь на отцовскую плиту и подвинул её через верстак ко мне.
— Скреби, мерщик, — сказал ствольщик.
Я взял плиту обеими руками. Чугун тянул руки вниз, но к своему верстаку я шёл, не скрывая улыбки.
Начало было положено. Сегодня чужой ствол впервые сел в чужую колодку без напильника. Пока — в одной тульской мастерской. Но я знал, как добиться того же на оружейном заводе.
И собирался вооружить так всю русскую армию.
Глава 10
Субботнее утро начиналось теперь одинаково. К моему приходу в проходе уже стояла рабочая плита. Рядом приказчик раскрыл журнал и приготовил карандаш. Первые мерки лежали на краю верстака. Матвей таскал остальные из обоих цехов охапкой, стараясь унести за один раз больше, чем помещалось в руках.
Я разложил принесённое по порядку.
— Мерщик, мою первой, — напомнил Захар Кузьмич, обернувшись от горна.
— Помню, — ответил я.
Я взял его мерку и положил перед остальными.
Дальше всё шло уже без объяснений. На плиту, потом к общей мере, результат — в журнал. Приказчик записывал коротко. Если всё сходилось, железка возвращалась владельцу. Если нет — оставалась у меня до конца проверки. Никто больше не собирался вокруг, и это тоже было правильно.
У стены на козлах лежали стволы следующей дюжины. Их уже начали готовить к сборке. Часть была очищена, часть ещё ждала своей очереди. Пока они меня не касались.
На моём верстаке под ветошью лежала плита Захара Кузьмича. По вечерам я продолжал её потихоньку скрести. Она была меньше моей, зато толще и сделана лучше. На старой поверхности оставались следы чужой руки, и убирать их только ради того, чтобы получить собственные, я не собирался. Снимал ровно столько, сколько требовала поверка.
Захар Кузьмич приходил почти каждый вечер. Подходил, откидывал край ветоши, смотрел на пятна краски. Иногда проводил пальцем по поверхности. Потом уходил. Советов не давал, а я не спрашивал.
Второй расчёт я уже получил. Часть сразу отложил Сушкову. До октября оставался примерно месяц. По календарю — достаточно. По книге старосты — заметно меньше, чем хотелось бы.
Матвей свалил рядом ещё две мерки и вытер ладони о фартук,
— Эти от ложевщиков. Говорят, раз уж всё равно ходишь — и наши погляди.
— Клади в очередь.
Он положил, но уходить не стал. Постоял, поглядел, как я развожу краску, потом обернулся на стволы у стены.
— Мерки мы в субботу проверяем, — сказал Матвей. — А сами стволы когда будем?
— Стволы на плиту не кладут.
— Это почему? — Матвей взял ближайшую мерку и повертел её. — Железо и железо.
Я посмотрел на ближайший ствол. Наружный размер у него можно было снять. Казённый срез проверить. Посадку в колодку — тоже. Всё, что соприкасалось с другой деталью, уже имело свою меру. Но сам ствол был длиннее любого такого стыка.
Похожие книги на "Оружейникъ. Дилогия (СИ)", Володин Григорий Григорьевич
Володин Григорий Григорьевич читать все книги автора по порядку
Володин Григорий Григорьевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.