Японская война 1905. Книга девятая (СИ) - Емельянов Антон Дмитриевич

Стоило мне поднять этот вопрос, как Буденный, Врангель и другие полевые офицеры разом объяснили, что это ошибка. Людям хотелось не столько заработать, сколько самим потратить деньги, привезти какие-то сувениры, добычу, как во время походов сотни лет назад. Это была не жажда наживы, а детская мечта, и убивать ее логикой было бы последним делом. По крайней мере при возвращении из первого нашего похода. Вот после второго…

В общем, я просто заказал дополнительные корабли. Фрахт на поездку в Маньчжурию, где всегда можно было выгодно заполнить трюмы, оказался совсем недорогим. Лишние два дня на погрузку — тоже было не страшно, я как раз довел до конца радио-кампанию по Флориде и убедился, что никто не сможет ее использовать для начала новой бойни. И вот даже со всеми этими сложностями мы все равно почти закончили.

На причалах — за линией оцепления, чтобы не мешали погрузке — с самого утра собирались люди. Жители Сан-Франциско, гости из Лос-Анджелеса и других городов. Я заметил даже несколько групп с плакатами из Луизианы. «Новый Орлеан не прощается с Макаровым» — очень мило. Я постарался не обращать внимание на мелькнувшую в уголке глаза слезинку — на таком ветру все равно высохнет быстрее, чем кто-то ее заметит — и помахал собравшимся рукой.

Толпа откликнулась ревом, кто-то затянул песню про свободные штаты и Америку-мать. Я ответил, кто-то из солдат, идущих на корабли, тоже. Грустно было прощаться, но наш путь еще не закончился. Сюда я приехал во главе пусть расширенного, но все-таки одного корпуса. Возвращались же со мной уже два. Причем треть изначального состава решила остаться тут, а новенькие… Часть — это добровольцы, своим ходом приехавшие из России помочь нам, часть — японцы и германцы, почувствовавшие, что армия — это их новый дом, а остальные — американцы, мексиканцы, даже индейцы. В общем, местные, которые почувствовали, что когда-то начатый их предками поход на запад вовсе не закончился. Просто поставлен на паузу, а теперь можно было и продолжить.

Мы оставили свой след в Америке, а она оставила его в наших сердцах. А потом решила прогуляться следом. Кстати, и кого же мне это напоминает?.. Очередной пароход прогудел, сигналя о завершении погрузки, и я улыбнулся. Америка Америкой, но скоро, очень скоро я увижу Родину! Как же я скучал!

Глава 16

Михаил Гордеевич Дроздовский не знал, чем себя занять.

В обычный день он мог уехать на маневры, но сегодня в Маньчжурию должны были прийти корабли генерала Макарова, и все собирались в Инкоу, чтобы достойно встретить победителя Америки. Кстати, тоже неплохая работа — организовать встречу, но этим делом занимались Мелехов и Столыпин, у них было все схвачено, и лишние люди со стороны только мешались. Оставалось только сидеть, ждать, думать… Думать, а что несет им всем возвращение генерала, потому что Макаров — он ведь, как ураган, если приходит, то без последствий не обойтись. И кого в итоге сорвет с насиженных мест? Кому прилетит в голову запущенным в небо камнем?

— Накручиваешь себя? — в пустующий штаб бывшего 22-го полка заглянул раздражающе бодрый Корнилов.

— А ты нет? — буркнул Дроздовский.

— А есть повод?

— Генерал возвращается…

— Плохо, что ли? Хорошо.

— Да знаю я, что хорошо! Но что дальше? Тебе не страшно, что он позовет нас с собой?

— Не позовет, а возьмет тех, кто захочет. Сам захочет.

— Еще хуже. Сам решишь, сам изменишь всю жизнь, сам, если что, будешь во всем виноват.

— На поле боя ты, железный полковник, что-то совсем не такой. А тут сомнения. Возможно, я что-то не знаю, и ты по ночам прячешь под подушку томик Шарлотты Бронте?

— Если бы мне захотелось почитать романтику, то я бы лучше взял Куприна, чем «Джейн Эйр», — отмахнулся Дроздовский. — Ты просто не понимаешь… Это решение… Это ведь как тогда, когда я не доглядел, а все ребята погибли под огнем англичан.

— Боишься, что генерал с тебя спросит?

— Ответственности не боюсь! — спина Дроздовского сама собой распрямилась. — Боюсь, что… снова ошибусь. А там, на западе, да с новыми погонами, ошибка ведь будет стоить еще дороже.

— Не поедешь ты — поедет кто-то другой, — Корнилов пожал плечами. — И уже он сможет ошибиться. Причем сильнее, чем ты! Жизнь такова, что если слишком много рассуждать, то хоть спать не ложись. Так себя накрутишь, что все равно не уснешь.

Дроздовский задумался.

В словах Корнилова и вправду был смысл. А еще ему на самом деле хотелось поехать за генералом. Буденный, Врангель вон какие подвиги совершили! А они со Славским? Николай Львович и вовсе погряз в учебных делах — и пусть именно через его школу прошли почти все новые броневые офицеры, именно он помогал Мелехову доводить новые «Громобои», но… А кто о них помнит?

— Ты еще вот о чем подумай, — Корнилов постучал по часам, намекая, что если они не хотят пропустить появление кораблей, то стоит поторопиться. — С кем нам придется столкнуться в Европе?

— На Балканах надо поддержать славян, — Дроздовский бросил взгляд на плащ, но решил в итоге идти в одном мундире. Прохладно будет, но ему по статусу не положено мерзнуть.

— Значит, кто наш враг?

— Австро-Венгрию нужно будет укоротить. Германию — та вполне может поддержать своих союзников. Ну и турок, если решат вспомнить о былой славе.

— Красиво… Ух! — Корнилов вздрогнул, выйдя из теплого помещения под резкий морской ветер. Все-таки сегодня было что-то ветреннее, чем обычно. — Вот только ты о чем подумай, все это будет возможно, если генерала примут в столице. Все-таки западная граница — это не столько опасности, сколько еще и статус.

— А если не примут?

— Тогда отправят его, и нас заодно, куда попроще.

Дроздовский вспомнил недавно слышанный анекдот и фыркнул.

— Рассказывай, — сразу все понял и засверкал глазами Корнилов.

— Анекдот, я услышал его от одного поручика, что недавно приехал из Санкт-Петербурга. Говорит, что его дядя видел это собственными глазами. Итак, государь принимает английского посла. Тот расфуфырился пуще обычного, вещает об ужасах, что творит Макаров в Америке, а потом как бы между делом замечает, что настоящий просвещенный монарх такого бандита уже бы давно в самый медвежий угол империи законопатил. А император возьми и согласись. Говорит, правильно вы все сказали, негоже такого человека в Европе держать, отправлю его, как приедет, куда-нибудь подальше. Говорят, вон в Афганистане с Персией неспокойно, они постоянно лаются да наши земли задевают. Вот пусть поедет и разберется с ними!

— Ах! Ха-ха-ха! — зашелся Корнилов. — Макарова в Персию и Афганистан, которыми Англия прикрывает от нас Индию? А ведь генерал бы сдерживаться никак не стал!

— Похоже, англичанин подумал так же, — улыбнулся Дроздовский и продолжил анекдот. — Он сразу замахал руками, заявил, что не стоит принимать такие поспешные решения, и, вообще, мол, Вячеслав Григорьевич не такой уж и плохой человек.

Оба офицера вытерли выступившие на глазах слезы, а потом взяли себя в руки. Чем ближе к порту они подходили, тем больше людей вокруг становилось и тем важнее им было держать лицо. Вот они прошли внешнее кольцо охраны, вот на внутреннем их перехватил один из помощников Корнилова и повел в сторону трибуны, где для них были заняты места.

— Вы почти вовремя, — рядом с ними сидел Хорунженков, и он встретил парочку с неожиданно напряженным выражением лица.

— Еще же полчаса где-то есть, — Корнилов бросил взгляд на море, где было видно уже не только дымы, но и силуэты подходящей эскадры. Вот только дело оказалось совсем не в этом.

— Пришло сообщение с «Микасы», говорят, они попали в шторм. Все корабли сильно раскидало.

— Кто-то погиб? — напрягся Дроздовский.

— У двух транспортов повредило управление, еще у одного — машины. К счастью, они смогли дойти до ближайшего порта и уже телеграфировали из Китая. А вот «Изумруд» пока так и не объявлялся!

— Это русский крейсер, который от нашего флота ходил в Америку? — Дроздовский почесал затылок. — Ну, найдутся еще. Они же, наверно, в дозоре где-то далеко были, а времени-то, я так понимаю, прошло не так много.