Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович

— А из первой? — полюбопытствовал он.

— А вот из первой можно получить самый лучший каучук, лучше, чем любой другой. Только сложно это, не знаю, осилим ли… — признался я с искренним вздохом.

— Я понял, мастер. Из этого получают краски, взрывчатку и стирол, необходимый для получения улучшенного каучука! — с горящими глазами подтвердил сын Хирама. — Не сомневайтесь, мы разделим столько бензина, сколько вам потребуется.

* * *

[3] Прямогонный бензин включает в себя изомеры с длиной углеродной цепочки С5-С9. Т. е. в колбе остался нонан и его изомеры, а также примеси более тяжелых фракций.

[4] См. роман «Руса. Расширяя пределы».

* * *

А после «сиесты», во время которой я отдыхал только душой, но никак не телом, пришлось тащиться к деду. Ему стало очень трудно ходить, поэтому наши ежедневные совещания на тему «А где бы ещё ввести разделение труда?» перенесли к нему. Заодно деду не приходится по жаре таскаться. Насколько я помнил, именно в разгар жары к старикам чаще всего «Скорую» и вызывали. Самые очевидные направления мы уже давно нашли, но родичи никак не могли остановиться. В конце концов я не выдержал:

— Да что ж у вас за гигантомания-то? Кирпичи — да, тут разделение труда «выстрелило». И черепица. И ящики с бочками. А в химии у нас эти принципы с самого начала были. Скобы, гвозди и болты с гайками мы тоже давно так производим.

— А бутылки — нет!

— Да, но мы с вами уже исправляем это. Бутылки, стеклянные банки, прядильное и ткацкое производства, зеркала, пластиковая бижутерия, резиновые и прорезиненные изделия… Это мы уже проговорили. Но поймите, родные вы мои, радиостанции так елать не получится! И корабли — не получится.

— А пушки?

— Пушки и винтовки с пистолетами уже производится с разделением труда. Как и повозки. Но мануфактура лучше всего себя показывает, когда производишь что-то мелкое.

— Например?

— Спички! Один снимает шпон, другой режет его на стандартные ленты, третий изготавливает палочки, четвертый наносит смесь на головки.И так далее. Только производство тёрок можно разбить на четыре операции. А есть еще производство коробков, есть их наполнение.

— Но зачем? — не понял Микаэль. — Их продаётся очень мало.

— Материалы стоят меньше процента от стоимости спичек, друг мой. Если мы сумеем поднять производительность труда раз в пятнадцать, то и цену можем снизить. Сейчас мы по полтора обола за коробок продаём[5], а сможем медный халк брать, и всё равно иметь процентов двести-триста прибыли.

— Погодите! — остановил загалдевших соратников заинтересовавшийся финансист. — По такой цене я спички смогу хоть миллионами коробков в год продавать! И это уже серьёзная статьяприбыли. А что ещё можно производить из таких мелочей, Руса?

Что там было стандартом товаров для колониальной торговли?

— Да много чего! Бусы, стеклянные и пластиковые. Стальные иголки и рыболовные крючки. Пластиковые обручи и гребни, небольшие зеркальца… Всё это может дать денег даже больше, чем спички, — припомнил я. И остановился, поражённый хищным огоньком, засиявшим в глазах не только у Микаэля, но и у деда с Розочкой.

Чувствую, когда мы захватим Геракловы Столпы, мои родичи и компаньоны нехило оторвутся, развернув торговлю с ранее недоступными рынками.

Правда, этот пролив ещё предстоит захватить…

* * *

[5] Напоминаю, производство спичек Руса наладил ещё в первой книге Цикла. Поначалу их продавали по три коробка за серебряный шекель, т.е. за восемь оболов. Но по мере расширения и освоения производства цена понизилась до указанной.

* * *

— Дедушка, я тут к тебе двух старших учеников привёл… — начал я.

— Ученика и ученицу! — сварливо оборвал меня дед, но тут же улыбнулся и приветливо заметил: — Очень симпатичную, кстати!

Я опустил голову, чтобы скрыть улыбку. В последнее время Тигран-старший отличался перепадами настроения. Он то ворчал на всех, то шутил и заигрывал с молодыми девушками, то начинал вспоминать былое. А вспомнить ему есть что, жизнь дедушка прожил интересную. Кстати, об этом!

— Дедушка, у меня к тебе просьба имеется. Расскажи им всё, что вспомнишь из своего опыта управления производством. Ты же у нас и железо делал, и сталь варил, и чугун. И многое — прямо с нуля.

— Зачем? — остро глянул он на меня.

— А ты считал, сколько ремесленных потоков мы решили открыть? — вопросом на вопрос ответил я. Этим словосочетанием я заменил слово «мануфактура», чтобы не вызывать чрезмерного удивления обилием латинизмов. Вроде, термин приживается. — Правильно, много. Эти потоки удобны тем, что каждый работник делает всего одну операцию, иногда — две. Таких работников учить проще, чем мастеров, даже рабы годятся, поэтому недостаток работников мы скоро преодолеем…

— Город разрастётся! — снова вернулся к ворчанию мой старик. — Ещё один Вавилон получится. Как жить? Впрочем, мне волноваться не о чём, я помру скоро! А вот тебе…

— Не будем мы мегаполис делать! — улыбнулся я. — Что? Это термин такой. Полис — город, мега — большой, великий. Мы другие полисы развивать будем. Ту же Новую Надежду. И оставшиеся три Порога. И крепости вдоль притоков Нила.

— Ладно, я понял… Так что там с потоками?

— Электричество мы тоже быстро нарастим. Да и станки с инструментами — тоже не проблема, мы для их производства уже создаём отдельные ремесленные потоки.

— Что ты ходишь вокруг да около! — возмутился дед. — Зачем говорить о том, с чем всё в порядке? Расскажи, в чём проблема!

— Управленцев у нас не хватает, уважаемый Тигран! — чётко ответила девушка. — Вот мы и просим вас поделиться таким опытом. И ответить на все наши вопросы.

— А потом эти воспоминания обработают и напишут учебник! — звонко дополнил юноша. — Управление — ведь тоже наука, её можно изучить. Как письмо, счёт, химия или география с историей.

— Учебник, говорите… — задумчиво протянул патриарх нашего рода. — Так у Русы бы и спрашивали. Мой внучек чего только не создавал! И химию, и фарфор, и газовую сварку, и переработку нефти, и бумагу с косметикой — всё под его началом начинали делать!

— Не волнуйся, расспросят! — улыбнулся я. — И меня, и Оружейника, и Розочку насчёт косметики… И даже брата моего с Азнауром-сталеваром. Но начнут — с тебя. Ладно? А то нам и правда, много потоков открывать нужно. Снарядоделательный, пушечный, винтовочный, пистолетный, патронный, капсюльный, спичечный, керосинных и ацетиленовых ламп, электроламп и часов, аккумуляторов и электрических повозок… Да даже пузырьки и бутылки под лекарство делать — тоже свой поток нужен.

— А это-то зачем? — удивился дедушка.

— Микаэль с Ангелом настояли, — со вздохом признался я. — Зеленка, йод, перекись водорода, медицинский спирт, глюкоза для капельниц — всё это пользуется огромным спросом. И приносит почти пятьсот процентов прибыли. Даже сейчас. Наш главный финансист оттакого денежного ручейка отказаться не смог.

Как и от серийного производства шприцев, капельниц и скальпелей… Чёрт, да он даже радиопередатчики пытался заставить серийно выпускать. И воздушные шары-монгольфьеры. С трудом удалось от него хоть в этом отбиться. Но число запланированных ремесленных потоков всё росло и множилось.

— Ладно, я вас оставлю, дела у меня! — пробормотал я и откланялся.

* * *

— А хорошо всё же на новых кораблях плавать! — блаженно протянул Гоплит. — На вёслах надрываться почти не надо, некоторые сами просятся, чтобы размяться.

Он был прав, «на вёсла» сажали только пятую часть команды, да и то, надрываться, ворочая привод генераторов, им не приходилось. К тому же отпала необходимость доставать веслом до воды, поэтому генераторную палубу расположили над орудийной. Это положительно сказалось на остойчивости корабля, а морякам легче дышалось. В хорошую погоду просто открывали широкие люки в верхней палубе, и вентиляция осуществлялась сквозь решётку. Так что можно было свернуть подвесные койки и установить дополнительные складные генераторы. В результате получалось два ряда по восемь генераторов, по шесть человек на каждом. Как говорили умники из Нового Хураздана, это давало мощность двенадцать киловаттам.