Дикий (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

— Молодой.

— Пошёл ты.

Через двадцать минут мы уже были на льду. Утро выдалось серое, тихое. Ночью немного припорошило, и вчерашние следы возле кордона почти исчезли. Мороз тоже отпустил. После ночного леса даже минус десять казались теплом.

Первый флажок оказался пустым. Второй тоже. На третьем Ильич остановился и ткнул в него рукой.

— Видишь?

— Что?

— Леска ушла.

— И?

Полковник посмотрел на меня с выражением врача, которому достался особенно безнадёжный пациент.

— Не трогай ничего.

— Почему?

— Потому что ты сейчас всё испортишь.

— Мои жерлицы вообще-то.

— Жерлицы мои.

— Щука моя.

— Пока она в воде, она государственная.

— А когда вытащим?

— Моя.

Я хотел ответить, но тут катушка снова чуть дёрнулась. Через минуту на льду билась вполне приличная щука. Килограмма на три, не меньше.

— Моя, — тут же сказал я.

— С какого хрена?

— На моей жерлице.

— На моей жерлице.

— Живец мой.

Ильич задумался.

— Чебак тоже мой.

— Я его поймал.

— Моей удочкой.

— Значит, поделим.

— Вот ещё.

— Ну ты и жмот — Засмеялся я — Ладно, я согласен, забирай и чисть сам. Я на жарёху и котлеты приду.

На четвёртой жерлице сидела ещё одна, поменьше, и настроение у Ильича окончательно улучшилось. Он даже перестал каждые пять минут прикладываться к термосу и жаловаться, что вчерашняя водка была палёной. Мы успели проверить почти всё, когда со стороны леса донёсся шум двигателя. Ильич поднял голову.

— Кто-то едет.

Я тоже посмотрел туда. Дорогу от озера видно не было, но звук приближался. Через пару минут между деревьями мелькнул тёмно-синий кузов. УАЗ. На секунду внутри всё сжалось. Совсем чуть-чуть. Потом отпустило.

— Егеря? — спросил я.

— На егерский не похож.

УАЗ свернул к кордону.

— Менты, — определил Ильич.

Мы переглянулись.

— Браконьеров ловят?

— Мы не в заповеднике. — Ильич хмыкнул. — Сейчас узнаем.

Торопиться к ним мы не стали. Закончили с последней жерлицей, сложили рыбу в мешок и только потом пошли к берегу. Возле домика стоял милицейский УАЗ. Из него выбрались трое. Капитан, старший лейтенант и сержант-водитель. Капитан курил, разглядывая кордон, а увидев нас, бросил окурок в снег.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил Ильич.

Капитан посмотрел на него внимательно и видимо узнал, потому что заметно расслабился.

— Товарищ полковник?

— Он самый.

— Отдыхаете?

Ильич поднял мешок.

— По нам не видно?

— Рыбалка?

— Нет, грибы собираем. — Ильич махнул в мою сторону головой — Старлей вон страсть как грибы любит.

Капитан усмехнулся. Я поставил ящик возле крыльца и начал сматывать удочку. На меня капитан тоже посмотрел, но спрашивать документы не стал. Военные. Для милиционеров мы были если не совсем своими, то людьми понятными. Служба, погоны, начальство. Да ещё один из них полковник, местный военком. Совсем не те, кого хочется без необходимости трясти на морозе.

— Мы тут соседние кордоны объезжаем, — сказал капитан. — Ночью ничего не слышали?

Ильич нахмурился.

— А что должны были слышать?

— Выстрелы.

Полковник посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Я спал.

— Я тоже, — сказал Ильич. — Вчера до вечера немного порыбачили, потом выпили и легли. А что случилось?

Капитан помялся.

— На соседней заимке ЧП.

— Какое?

Тот снова посмотрел на нас. Видимо, решал, стоит ли говорить. Потом махнул рукой.

— Да всё равно через час весь район знать будет. Начальника областного УВД подстрелили.

Ильич замер.

— Кого⁈

Вот сейчас я ему даже немного позавидовал. Удивляться специально полковнику не приходилось.

— Генерала, — повторил капитан. — Ночью. На охоте.

— Какого генерала?

Капитан назвал фамилию. Ильич медленно присвистнул.

— Живой?

— Пока живой.

Это меня заинтересовало уже по-настоящему. Я поднял голову.

— Сильно зацепили?

— Да хрен его знает. Ночью в районную привезли, оттуда сразу в область повезли. Вроде тяжёлый, в реанимации.

Значит, дотянул. Что ж. Такой вариант меня тоже устраивал.

— Кто стрелял? — спросил Ильич.

Капитан усмехнулся.

— Вот это самое интересное.

Старший лейтенант, до этого молчавший, не выдержал:

— Свои же и пальнули.

Капитан бросил на него взгляд, но одёргивать не стал.

— Компания отдыхала. Выпивали. Потом решили по бутылкам пострелять. Один товарищ с ружьём навернулся, оно и шарахнуло.

— Идиоты. — Ильич поморщился.

— Вот именно.

Старший лейтенант хмыкнул.

— Там вообще цирк. Один говорит, что ружьё при падении выстрелило. Второй сначала сказал, что видел именно это. Потом вспомнил, будто тот ещё до падения за спуск нажал. Третий вообще утверждает, что генерал сам себя подстрелил. Кино и немцы, короче.

— Пьяные?

Капитан рассмеялся.

— Их когда ночью привезли, от них в дежурке дышать невозможно было.

— Сколько их там было?

— Четверо с генералом.

Ильич покачал головой.

— Доигрались. Частенько они там куролесили, я знал, что это добром не кончиться.

Капитан достал новую сигарету.

— Да, согласен. Так что спрашиваем всех вокруг. Может, кто машину видел, людей посторонних. Следы какие-нибудь.

Вот теперь разговор добрался до интересного места. Я спокойно снял с крючка засохшего мотыля.

— А какие там посторонние? — спросил я. — До соседней заимки далеко?

— По прямой километра три, наверное. По дороге больше.

— Тогда ночью мы точно ничего не слышали.

— Они говорят, около часа случилось.

Ильич посмотрел на меня.

— Мы тогда уже спали?

— Ты точно.

— А ты?

— А я тебя укладывал.

Старший лейтенант засмеялся.

— Хорошо отдохнули?

— Не ваше дело, товарищ старший лейтенант, — совершенно серьёзно сказал Ильич.

Тот мгновенно вытянулся. Полковник выдержал паузу и добавил:

— Плохо. Водка дрянь.

Засмеялись уже все. Напряжение окончательно исчезло. Капитан ещё спросил, когда мы приехали, на чём добрались и не встречали ли по дороге чужих машин. Ильич отвечал сам. Приехали вчера засветло. Снегоход взяли у егерей. После темноты никуда не ездили. Машин не видели. Всё это было чистой правдой. Почти. Меня спросили только фамилию и часть. Я назвался и объяснил, что нахожусь в отпуске. Капитан записывать ничего не стал.

— Если чего вспомните, товарищ полковник, сообщите егерям. Они знают, как с нами связаться.

— А чего вспоминать? Спали.

— Ну мало ли.

Милиционеры уже собирались уходить, когда Ильич спросил:

— А тот, который выстрелил, кто?

Капитан скривился.

— Майор милиции.

— Тем более идиот.

— Это вы ему сами скажете, если встретите.

— Если генерал выживет, ему уже генерал всё скажет.

— Если генерал выживет, — повторил капитан, сделав упор на первое слово, и покачал головой.

Они сели в УАЗ. Машина завелась, развернулась возле кордона и скрылась за деревьями. Ильич ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Потом повернулся ко мне.

— Вот ведь дебилы.

— Кто?

— Все четверо. Напиться и с заряженными ружьями плясать. Я тебе всегда говорил: оружие пьяных не любит. Ладно, — Ильич махнул рукой. — Чего стоим? У нас ещё пять жерлиц на дальней стороне.

Мы снова пошли на лёд. Через десять минут полковник уже ругался на меня за неправильно насаженного живца, а ещё через двадцать вытащил третью щуку и окончательно забыл о ночном происшествии. Я — нет. Генерал оказался жив. Новость была важная, но ничего менять я не собирался. Если врачи вытащат — значит, вытащат. С тяжёлым огнестрельным ранением он в ближайшее время точно не станет руководить областным УВД, встречаться с Хайдаром и решать чужие проблемы. А сейчас происходило именно то, на что я рассчитывал. Никакого неизвестного стрелка милиция пока не искала. У них уже был стрелок.