Босс всех боссов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Кровлю надо, — он почесал бороду. — В восточном углу все рассохлось.

— Я дам денег прямо сейчас, — сказал я. — Почините.

Он подумал секунду, потом встал.

— Дайте подумать до завтра.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Мы вернемся завтра и обсудим все еще раз.

Он поднялся и ушел, мы же продолжили пить пиво. Я внимательно рассмотрел зал. На деревянных стенах висели старые фотографии и охотничьи трофеи. Это хорошее место, неудивительно, что его добавили в игру.

А потом Карл без всякого предупреждения вернулся и поставил на стол небольшой кувшин и две рюмки.

— Это за счет заведения, — сказал он. — Угощаю.

— А что это? — поинтересовался я.

— Местное, — ответил он. — Сам делаю.

Я налил, понюхал. Пахло кукурузой и чем-то смолистым. Самогон, в общем. Потом отпил — крепкое, но не противное. И характер есть.

— Хорошо, — сказал я.

Карл кивнул без улыбки, хотя ему явно было приятно. И он сказал:

— Я продам. Пять тысяч, триста в год и ремонт.

— Договорились, — я протянул ему руку.

А Харрис сразу же принялся готовить договор — для этого его и взяли. Я достал деньги, отсчитал нужную сумму — шесть тысяч триста.

— Здесь пять за сам салун и землю, тысяча на ремонт и еще триста за первый год нашего сотрудничества. Вы согласны?

— Согласен, — кивнул Вассерберг. — Вы из Нью-Йорка, так?

— Из Нью-Йорка.

— Но итальянец, — заметил он. — Далеко забрались.

— Далеко, — кивнул я. — Покупаю землю.

— И много купили?

— Мистер Лучано купил уже три тысячи акров, — сказал Харрис, продолжая писать договор.

— Три тысячи? — Карл присвистнул. — И зачем вам столько?

— Верю, что это места станет другим, — я улыбнулся.

— Многие так говорили, — хмыкнул он. — Большинство уже разъехались.

— Я не уеду, — я покачал головой. — Точнее уехать-то уеду, но потом вернусь.

Он только пожал плечами. Скоро мы подписали все документы и ударили по рукам. И место, которое станет в будущем легендарным, стало моим.

А мы двинулись дальше. За остаток дня купили еще две тысячи акров и очень уставшие разошлись. Харрис домой, а я в отель.

А на следующий день это продолжилось, но теперь мы занялись участками ближе к городу.

Здесь было совсем иначе, по-другому. Вдали от Лас-Вегаса все было просто — приезжаешь на ранчо, смотришь на людей, которым нужны деньги, чтобы решить свои проблемы, договариваешься, подписываешь бумаги. Потом едешь дальше.

Тут все было сложнее. Земля ближе к городу стоила дороже, и люди держались за нее. Не потому что она могла прокормить, просто рассчитывали, что когда-нибудь она станет дороже. Они были правы, правда, не знали, насколько.

Первый разговор занял почти час. Хозяин участка близко к городу, у дороги — там идеально встал бы мотель — никак не мог решиться. Сперва говорил, что не продает вообще. Потом, что продаст, но только по своей цене, и зарядил в три раза выше разумной. Потом, что надо посоветоваться с женой. Жена пришла, посмотрела на меня, сказала что-то по-испански, и тот неожиданно передумал и согласился на первое предложение.

Что она ему сказала, я не понял и переспрашивать не стал.

Второй участок принадлежал сразу троим братьям, которые унаследовали его от отца и не знали, что с ним делать. Когда мы приехали, то быстро убедили их продать. Подписывали документ они втроем, торжественно как-то, хотя эта земля не приносила ничего, кроме споров.

Потом был участок на краю города, где я планировал строить что-то большое, скорее всего, подобие того самого «Фламинго». Хозяин жил в Рино, но вчера вечером Харрис связался с ним по телефону, и тот приехал специально. В белом костюме, молодой совсем, явно городской и обеспеченный человек, для которого эта земля была всего лишь малой частью его имущества. Ну он и в Рино казино построит, так что мы с ним еще конкурировать будем.

Харрис оказался молодцом, и заслужил свои деньги. Он умел не только составлять бумаги, но и договариваться. В общем, к середине дня у меня было еще шестьсот акров, но уже у самого города. И тут я осознал, что деньги почти кончились. Даже несмотря на то, что Харрис сбивал цену, и часть земли доставалась мне дешевле, чем те цены, которые он называл.

Пришлось лезть в неприкосновенный запас — еще десять тысяч долларов, которые я вез собой на всякий случай.

А дальше пошло с городской землей, там все прошло проще — они хотели деньги в бюджет. Я сделал ход конем, позвал чиновника в приличное кафе, угостил, дал ему тысячу долларов наличными и пообещал, что вышлю чек на еще столько же. Коррупция тут процветала, и цены на землю сразу же снизились вдвое. В мэрии все прошло совсем быстро — мы сразу подписывали бумаги.

К концу второго дня я остался с сотней долларов в кармане. Это было проблемой, и скорее всего мне придется что-то придумывать, просить Лански выслать мне денег телеграфом, почтовым переводом или еще как-то. Если на междугородний звонок хватит, конечно.

Зато саквояж оказался полностью набит документами на собственность. И я, пожалуй, стал самым крупным землевладельцем в этой части штата.

На третий день я выселился из гостиницы, получив обратно залог в десять долларов, которые неожиданно показались мне значительной суммой. Вот ведь какая штука получилась. Но ладно, разберусь.

Потом сел на поезд и отправился в Лос-Анджелес. А дальше меня ждала встреча с Ардиццоне и киношниками. И оставалось надеяться на то, что Багси никак не накосячил со слежкой за Дьюи.

Интермеццо 2

Дьюи, как выяснилось, снимал меблированную комнату на Северной Мейн. В Даунтауне, Банкер-Хилл. И Багси проводил его до туда еще в первый день, поехав на такси. Это был классический район для приезжих, рабочих, мелких гангстеров и людей, которым пришлось задержаться в этом городе. Очевидно, что у него были проблемы с деньгами, раз уж он предпочел эти дома, где комнаты сдавали по три-пять долларов за неделю.

Убедившись, что он там именно живет, Багси решил, что проследить за ним успеет в любом случае. Тогда он поехал в отель «Билтмор», где снял роскошный номер. Это был настоящий дворец с огромным роскошным лобби, фресками, мрамором, хрустальными люстрами и бальными залами. У Багси были деньги, чтобы позволить себе самое лучшее, и он не собирался себе отказывать.

Там он оставил деньги. Потом съездил и представился людям Ардиццоне — член мафии не мог делать дела в чужом городе, не будучи представленным. И пусть Сигел не был членом Организации, но работал-то он на Лучано, так что это правило распространялось и на него. Полночи он провел в клубе, где много пил, а потом снял себе женщину.

Однако следующим же утром, выгнав ее, он отправился в Даунтаун и стал ждать, когда Дьюи покинет дом. Так и получилось: в восемь утра адвокат вышел, прошелся пешком до ближайшей остановки, а потом поехал на автобусе до Бэнкерс-билдинг, где провел несколько часов. Багси не стал заходить, его могли заметить, но, судя по лицу Дьюи, встреча прошла хорошо.

Потом Дьюи пообедал в ресторане на Спринг-стрит, потом снова встретился и поехал домой. Перед тем, как снова войти, поужинал в кафе через дорогу.

Это был обычный день человека, который пытался сделать карьеру. Он наводил связи и мосты, и Багси был уверен, что встречается он или с федералами, или с прокурорами, или с полицейским руководством. В общем, готовился к возвращению в Нью-Йорк — это Сигел отчетливо услышал в поезде.

Багси следил за ним весь день. Это была скучная работа, и Сигел никогда не любил такую, предпочитая передавать ее другим. Но Чарли сказал, что нужно следить, и он делал. А пока слежка шла, он думал о том, как сделает дело — очевидно, Лаки отправит его, потому что больше некого.

В общем-то все было не слишком сложно — Дьюи много ходил пешком, машины у него, похоже, не было. Иногда он передвигался по тихим улицам, и там вполне были подходящие моменты. Или можно было дождаться, когда он войдет в подъезд своего дома, и сделать дело уже там, потому что швейцара внутри не было. Багси проверил.