Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович

— Не давай ему накидывать с дистанции. Сразу же сближайся, загоняй в угол, к канатам, не стесняйся клинчевать.

Я и сам понимал, что на дистанции у меня против хабаровчанина мало шансов. Кстати, победителя прошлогоднего первенства «Буревестника», КМС, участником чемпионата СССР этого года… Так что парень явно не пальцем деланный. Но и мы не лыком шиты, если уж на то пошло. Не сложись в прошлой жизни обстоятельства таким образом, что с боксом пришлось завязать, ещё неизвестно, каких высот мне бы удалось достичь. Во всяком случае, Иваныч по той жизни как-то обмолвился, что видит во мне перспективного боксёра, если только я не буду Ваньку валять. Но вот не сложилось. Зато, может быть, теперь сложится.

Бам, бам, бам… Ух ты, а удары-то у парня не только увесистые, но ещё и резкие. Ну так, повторюсь, чемпионами спортобществ так просто не становятся. Пришлось выполнять установку Иваныча — сокращать дистанцию с ударами, и уже на ближней пытаться соперника перерубить. Тут же на себе прочувствовал локоть хабаровчанина, которым тот саданул меня в челюсть. Не знаю, преднамеренно или случайно, но рефери, получается, удара не заметил. А сколько рассечений случаются, когда локоть соперника влетает тебе к примеру, в надбровную дугу… Некоторые хитрованы так вообще этот удар маскируют в череде разрешённых, рассчитывая, что рефери не заметит. Вот сейчас, например, и не заметил.

Ну да ладно, не стоит по этому поводу рефлексировать. Впереди ещё почти два раунда, в течение которых мне предстоит гнуть свою линию. То есть сокращать дистанцию и не гнушаться работать в клинче, вместо полновесных ударов используя тычки. Концовка первого раунда так и прошла, а вот второй Кушнир начал осторожно. Как только я шёл на резкое сближение, он тут же старался разорвать дистанцию, чтобы потом немного приблизиться на удобное для удара расстояние.

Раунд прошёл почти без ударов. Я так и не придумал, как мне загнать оппонента в угол или к канатам, слишком уж хорошо тот работал на ногах. И, невзирая на свист трибун и даже устное предупреждение рефери, уклонялся от драки, если таковая грозила перейти в ближний бой. А разочек неплохо так меня встретил на отходе, заставив немного погрустнеть.

— Захар, попробуй резче с ним сближаться, — посоветовал в перерыве Иваныч. — Он предугадывает твои движения, видит, что ты готовишь атаку, и успевает отойти. Сделай вид, что не собираешься атаковать, а сам резко атакуй. Включи в себе актёра.

Легко сказать — включи в себе актёра. Где я и где театр… Но пришлось изыскивать в себе, так сказать, резервы.

С первой попытки обдурить Кушнира не удалось — тот не купился на мой финт. А вот со второй получилось. Не успел соперник сделать шаг назад, и моя двойка пришлась точно в голову. Тут-то он слегка и поплыл. Я же, не теряя ни мгновения, провёл ещё одну атаку, и от финальной развязки Кушнир смог спастись лишь в клинче.

Так и вязал меня в углу дальше, причём вязал достаточно ловко, хотя несколько ударов в мне удалось донести до цели. В том числе неплохой такой апперкот, после которого у соперника ноги чуть подогнулись в коленях. На его счастье, почти сразу прозвучал гонг, возвещающий об окончании второго раунда.

В третьем я не стал тянуть резину. Раз соперник «плывёт» — нужно заканчивать. Хотя, конечно, за ту минуту, что над ним колдовал его тренер-секундант, Кушнир более-менее пришёл в себя, но не настолько, чтобы оказать достойное сопротивление. На исходе первой минуты боя рефери остановил схватку за явным преимуществом одного из боксёров. Думаю, не нужно уточнять, кого именно.

— Один шаг остался, один шажочек, — возбуждённо бухтел Иваныч после боя. — Да и соперник не сильнее этого Кушнира. Надо, Захар, надо брать финал.

Это я и сам понимал. В этом плане настраивать меня лишний раз не надо было. На кону стояли звание КМС и возможность принять участие в чемпионате страны. А мой соперник по финалу — студент тартуского университета Маркус Тамм.

Эстонец олицетворял собой эталон арийской расы. Хорошо сложён, волевой подбородок, голубоглаз и почти блондин. Краем глаза зацепил его полуфинальный бой с парнем из Днепропетровска. Тамм выглядел увереннее, но я бы не сказал, что на голову сильнее своего соперника. И к тому же такой же перворазрядник, как и я, не имел в прошлом больших побед.

День отдыха перед финалом я посвятил прогулке по предновогодней, празднично наряженной столице. Не так нарядной, конечно, как при Собянине, но ощущение праздника витало в морозном воздухе.

В этой реальности в Москве ещё бывать не доводилось, было интересно сравнить с аналогом будущего. Вот не знаю, то ли ностальгия так действовала, но показался город мне приятнее себя же образца XXI века. Такой патриархальный, без всяких извращений типа Москва-Сити, в котором, по инфе в интернете (сам там не бывал), никто и не живёт, а только для понтов скупают квартиры. Скажем, вечером вынести мусор, проживая на каком-нибудь 60-м этаже — та ещё задачка. Особенно если один из двух лифтов находится на техобслуживании. А ещё ветер, и башня «дышит» и качается, как живая. Нет уж, меня лично моя «сталинка» вполне устраивает.

Прогулялся по Красной площади, правда, в Мавзолей из-за очередных профилактических работ попасть не удалось. Ну да в прошлой жизни разочек довелось заглянуть. Тем более там от настоящего Ильича и так мало что осталось. Да и вообще…. Я поддерживал идею, что мёртвые должны лежать в земле, а не быть выставленными на всеобщее обозрение. Хотя бы из уважения к этим самым мертвецам. Уж сам Ульянов-Ленин вряд ли хотел для себя такого посмертного будущего.

В ЦУМ заглянул, маме прикупил духи «Рижская сирень», отцу — одеколон «Саша». Ему как-то дарили как раз «Сашу» на работе женщины на день рождения, так он на полгода его растянул, позволяя себе им по пользоваться чуть ли не по капле, и то не каждый день. Взял сразу два флакона — пусть порадуется. Себе брать не стал, я домой из Львова прихватил три флакона одеколона «Карпаты», в хвойно-цветочный аромат которого влюбился с первого взгляда. Вернее, нюха. Ну и про Ингу не забыл. Она же мне подарила крутой диск, а тут Новый год на носу, не вернусь же я без подарка.

Парфюмерных пристрастий своей новой пассии я не знал, какими духами пользуется — как-то не интересовался, а по запаху определить было трудно. Я же не герой ещё неснятого фильма «Опасный возраст», где Родимцев-старший в исполнении Юозаса Будрайтиса работал парфюмером-дегустатором. Хотя в квартире Тумановых и видел на трюмо всякие флакончики, в том числе импортные, но они скорее всего принадлежали матери Инги — Любови Михайловне.

Набор косметики? Хм, так-то она не сильно ею пользуется, да и косметика тут, в ЦУМе, мягко говоря, не фонтан. Пудры, крема, помады ядовитых оттенков, тушь-плевательница… Нет, нужно что-то другое. Может, колечко золотое? Ага, сразу обручальное, которое ещё и к тому же только можно купить в салоне для новобрачных по пригласительному билету с купоном из ЗАГСа.

Обед в столовой МГУ я пропустил, о чём не сильно жалел. Отобедал в пельменной в проезде Художественного театра, который в моём будущем назывался Камергерским переулком. МХАТ находился буквально в двух шагах от этого заведения общепита.

В этой самой пельменной за одним из столиков я приметил не кого иного, как Роберта Рождественского. Не узнать его было невозможно, слишком уж запоминающеюся лицо. Ещё и эта бородавка у левого глаза… Сидел себе спокойно, под чтение «Литературной газеты» не спеша употреблял пельмени с маслом. А ещё перед ним стояла пустая стопочка, видимо, из-под водки. Что интересно, и на него никто вроде как не обращал внимания, хотя многие посетители пельменной наверняка узнали в этом едоке знаменитого поэта. А тот доел, расплатился и ушёл. Как и не было.

Отобедав, я побродил по книжному развалу, располагавшемуся рядом с пельменной.

А ещё тут же располагалась книжная толкучка, чем я и воспользовался, прикупив «Лунный камень» Уилки Коллинза. В той жизни, так уж вышло, до этой книги так и не добрался, хотя с кратким содержанием был знаком. Теперь вот решил, воспользовавшись случаем, ознакомиться поближе.