Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович

Нас уже и впрямь вполне на роту хватает.

Ну, надо сказать, что на этот счет мы серьезно приготовились. Еще в самые первые дни озаботились тем, что подготовили огневые, даже окопы кое-где вырыть успели. Для всех пулеметов оборудовали по несколько запасных позиций — благо что территория здесь весьма изобилует всяческими удобными для этого местами. И при должном желании здесь такое можно наворотить… чем мы и занялись…

Ну… Колонной я бы это не назвал… Человек пятнадцать — и все?

Оборачиваюсь к прибежавшему бойцу.

— Это чего тут? Все, что ли?

— Я больше народу видел… Должно, в лесу они ховаются.

— Передать по цепи: не стрелять до ракеты! Пропустить их во двор!

Все стихло — ни звука, ни шороха.

Скрипнула створка ворот — и во двор заглянул какой-то боец. Форма на нем наша, но это еще ни о чем не говорит…

Что он может видеть? Ну, положим, двор… Сарай видит — и не один. Здание леспромхоза.

Мать!

Костер!

На котором готовят еду!

Как ни странно, это его отчего-то успокаивает. Он закидывает винтовку за спину, поворачивается к лесу и дает отмашку.

И во двор заходят остальные.

М-да… Я как-то привык к тому, что наши бойцы, хоть и повылазили в свое время из всяких там неприятных мест, а все же не такие… ободранные, что ли? И вправду говорят: сытый голодного не разумеет!

— Стоять всем! — жестяной рупор, найденный мною в одной из комнат не только усиливает мой голос, но еще и как-то его искажает. И оттого он звучит очень даже зловеще.

— Не двигаться! Старшего — к зданию!

Вошедшие замерли на середине двора: из окон, из-за сараев — отовсюду повысовывались стволы винтовок. А из чердачного окна — «максим»!

Тут только дернись…

Надо отдать им должное, бойцы не растерялись и постарались укрыться, где только возможно. Другой вопрос, что таких мест тут всего-то и ничего…

А с их стороны направился к основному дому командир… Так ведь? Фуражка, полевая сумка…

Торопов, отложив автомат, всматривается.

— Похоже, что наш… — осторожно комментирует он, выглядывая в окно.

На входе гостя вежливо обезоруживают и провожают в нашу комнату. Форма на нем… весьма, скажем так, не новая…

— Лейтенант Лапин! — представляется он. — Командир взвода разведки. А вы кто?

— Командир сводной роты младший лейтенант Торопов! Командир специального подвижного отряда заграждения старшина Васин! — отвечает ему Торопов. — Попрошу ваши документы!

Лапин не кочевряжится и документы предъявляет. Все верно…

— Позвольте поинтересоваться — что же вы тут такого заграждаете? — язвительно интересуется он, пряча в карман свои документы.

— По выполнению приказа командования, отошли, согласно графику, к мосту. Где и должны были соединиться с основными частями. Увы, мост уже был подорван. Вынуждены были отойти сюда, где занялись пополнением личного состава и восполнением запасов вооружения и боеприпасов. А вы, товарищ лейтенант, разведкой чего именно здесь занимаетесь?

Так, похоже, нашла коса на камень… Лапин — и это совершенно очевидно — собирается взять тут бразды правления. Как старший по званию, естественно. Но, глядя на его бойцов… словом, у меня такого желания не возникает!

— Товарищ старшина! — в комнату заглядывает боец. — В лесу какое-то шевеление началось!

Торопов вопросительно смотрит на гостя. Тот молчит.

— Старшина… — младший лейтенант, не поворачиваясь, подтягивает к себе автомат. — Командуйте людям…

— Это основная группа… — нехотя произносит Лапин. — Там наш командир.

— А неслабо вы тут все обустроили! — полковой комиссар Никифоров одобрительно покачивает головой. — Приходилось уже строить оборону в таких местах?

— Во всяких приходилось, товарищ полковой комиссар. И в чистом поле, и в домах…

— И хозчасть у вас обустроена? А как с запасами продовольствия?

— Есть небольшие. Но поисковые группы постоянно что-то еще приносят. На немецкие машины нападаем.

Здесь я немного преувеличиваю. Пара случайных стычек с обозниками как-то вот не тянет на организованную засаду. Но — результат-то есть!

— Что с боезапасом? Вооружение? — полковой комиссар сидит, привалившись к стене, а присевший рядом военврач осматривает его раненую ногу.

— По два БК на ствол. Есть запасы взрывчатки. Организовано ее получение из брошенных боеприпасов. На подходах к леспромхозу со стороны дороги выставлены минные заграждения. Организовано дежурство снайперов. Два станковых «максима» и шесть ручных пулеметов — это трофейные. Боезапасом обеспечены в достатке.

— И сколько вас было, когда вы сюда пришли?

— Тридцать два человека в строю и семнадцать раненых. По половине БК на ствол.

— Иван Сергеевич! — поворачивается Никифоров к седоватому капитану, доселе молча сидевшему в углу комнаты. — Вот — полюбуйтесь! Вместо того, чтобы лапки сложить, как некоторые — работают!

Военврач с укоризной смотрит на нас и делает движение головой в сторону двери.

— Пойдемте, товарищи командиры, — встает со стула капитан. — Не станем доктору мешать…

А всего из лесу вышло чуток поменее полутораста человек. И двадцать шесть раненых.

Бывший штаб дивизии с остатками роты охраны.

Между прочим, группа полкового комиссара доблестно тащила с собой все это время не только радиостанцию, но даже и переносной генератор — все это добро, разумеется, не на руках несли — на телегу погрузили. Как и всех раненых, кстати говоря. Вот только бензина у них не имелось — от слова «совсем». Рисковать же и нападать на немцев, чтобы добыть бензин для генератора — было как-то стремно, патронов имелось по три-четыре обоймы на ствол.

Так что, увидев под навесом аж четыре двухсотлитровых бочки с топливом, радист просто обессиленно сел на землю… и только что не заплакал…

Глава 18

Вот с кем не сложились у меня отношения с самого начала — так это с Лапиным.

Лейтенант, малость осмотревшись по сторонам, начал с того, что решил тихой сапой доукомплектовать свой взвод.

И в самом деле: одиннадцать бойцов еле-еле и на отделение-то тянули, а уж на взвод… И начал он с самой, как ему казалось, слабой фигуры — с меня. Буквально на следующий день, едва обосновавшись в одной из комнат главного здания леспромхоза, он вызвал меня с докладом.

Несколько подивившись такому приказанию, я направился к нему. По пути предупредив об этом визите младшего лейтенанта. Вот с кем у нас установилось полное взаимопонимание, так это с ним!

Вежливо постучав в дверь и дождавшись ответа, вхожу и рапортую о своем прибытии.

— Сколько активных штыков в вашем распоряжении?

— Восемнадцать саперов и четырнадцать человек из взвода прикрытия. И еще одиннадцать человек — хозяйственный взвод. К нам прикомандированы четыре водителя со своими автомашинами. Итого вместе со мной — сорок шесть человек. На излечении в санчасти — пять человек.

— Вооружение?

— Один станковый «максим» и шесть трофейных ручных пулеметов.

— Полковому комиссару вы называли иные цифры!

— Все прочие бойцы и вооружение находятся в ведении младшего лейтенанта Торопова. И подчиняются непосредственно ему.

Сесть, кстати, он мне не предложил…

— Ознакомьтесь! — и на столе появляется… Я вот как-то даже затрудняюсь обозвать эту бумагу.

«С получением сего, направить в распоряжение командира взвода разведки… передать им…»

Иными словами, мне оставляют только десять человек с одним пулеметом.

Смотрю на подпись — ну, понятное дело, к полковому комиссару он с этим не пошел…

Кладу бумагу на стол и выжидающе смотрю на него.

— Что вам неясно?

— Жду распоряжения от генерал-лейтенанта Сомова. Оно же у вас имеется?

— В смысле…

— Наш отдельный (это уж я приврал — а как он проверит?) отряд создан по его личному указанию. Приказ подписан также и дивизионным комиссаром Дьяковым. Согласно этому приказу, я имею право персонального подбора личного состава. Естественно, с учетом их морально-волевых (эк я загнул!) и деловых качеств. В том, само собою разумеется, случае, если таковая необходимость будет иметь место. Аналогичное распоряжение имеется и в отношении средств производства взрывных работ и легкого вооружения. Машины же в штат отряда не включены и прикомандированы к нам на период выполнения служебного задания. Распоряжением командира 38 пехотного полка полковника Дерягина.