Город падших ангелов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Я же только этого и ждал — тут же отпустил ухо и схватил правой рукой два его пальца. Отпустил из захвата его шею и сразу же чуть присел, одновременно выкручивая ему руку и нанося удар своим коленом под его колено. Почувствовал сильное сопротивление, но захват за пальцы есть захват за пальцы — его рука пошла куда мне нужно. Освободившейся левой рукой я толкнул и так потерявшего равновесие от удара по ноге мужчину между лопаток, опрокидывая его лицом в асфальт.

Но даже падая он попытался вывернуться, так что я бросился на него сверху, жестко упав коленом на поясницу противника. Перехватил его за запястье еще и второй рукой и что есть силы рванул вверх и вперед. Послышался хруст, заведенная за спину рука встала почти перпендикулярно туловищу, а Крауз заорал на всю парковку. Кажется, я перестарался. Но без этого я бы вообще не факт, что справился с этим гребаным Халком.

Пока он не пришел в себя, я быстро завернул за спину и его левую руку, защелкнув на запястьях наручники. Фух, это было тяжело. Потер ушибленный бок — надеюсь, он мне хотя бы ребра не сломал. Быстро обыскал охранника, но ничего не нашел. Поднялся, не выдержал и пнул его.

Крауз лежал на асфальте и уже не кричал — только сдавленно стонал сквозь зубы. Я обернулся назад — в пяти метрах от нас стоял Касселс с револьвером в руках, а из-за его плеча выглядывала Роуз — на ее шее была ярко-красная полоса, кожа местами была содрана до крови. Но она стояла сама, хотя на ее щеках и были отчетливо видны мокрые следы от слез.

— Роуз, ты как? — выдохнул я. — В больницу нужно?

— Нормально, — ответила она. Ее голос был хриплым и осипшим — удушение не прошло даром. Я покрутил головой и увидел лежащую на асфальте тонкую черную веревку, напоминающую длинный шнурок от ботинка.

— Ник, усади это дерьмо в машину, — я встал с Крауза, еще раз посмотрел на Роуз, и вдруг, сам того не ожидая, со всей силы зарядил задержанному ботинком в бок. Он застонал, чуть согнувшись на земле, Касселс рванул ко мне, но я поднял перед собой руки, показывая, что все нормально, и меня не надо оттаскивать. Просто снова увидел след на шее девушки и не сдержался.

— Только осторожно, — я рывком поднял Крауза на ноги. — Он силен, как стадо быков. Не подходи близко и не спускай с него прицела. Если дернется — прострели ему колени.

Крауз обернулся и злобно посмотрел на меня через плечо, но ничего не сказал. На его лице красовалась свежая ссадина от удара об асфальт, а волосы на затылке спутались от крови — и как только не вырубился от двух ударов рукоятью пистолета по башке?

Ник повел задержанного к моей машине — вызывать подкрепление мы не будем, потому что Роуз не хочет светиться в полиции. Я подошел к девушке, посмотрел ей в глаза.

— Тебе точно не нужно в больницу? — спросил я.

Она подняла на меня глаза и тихо, хрипло проговорила:

— Ты сволочь, Майк Соко.

— Роуз, я…

— Ты обещал меня защитить. Он чуть не убил меня, — она опустила глаза и теперь смотрела мне в грудь.

— Я сразу остановил его, тебе ничего не угрожало.

— Не угрожало⁈ — она попыталась перейти на крик, но закашлялась. — Ты видел это?

Она запрокинула голову и оттянула ворот футболки, хотя я и без того все прекрасно видел.

— Где ты был, когда он душил меня? Где ты был? — из ее глаз хлынули слезы.

Я хотел как-то оправдаться, сказать, что все было под контролем, но понял, что ей сейчас вовсе не это нужно.

— Прости меня, — тихо проговорил я.

Она снова опустила глаза, закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Я подошел ближе и осторожно приобнял ее за плечи. Она уткнулась мне в грудь и вдруг заревела навзрыд. Пару минут мы так и стояли, после чего она всхлипнула и прошептала:

— Я думала, что умру…

— Все уже закончилось, — тихо сказал я. — Ты очень храбрая. Спасибо тебе.

Она вдруг подняла на меня заплаканные глаза и сказала уверенно:

— Посади его. Посади их всех, чтобы они больше никогда не увидели неба, кроме как через решетку. За все, что я пережила.

— Обещаю, — ответил ей я.

Она отстранилась, сунула руку в карман кофты и протянула мне мою Беретту.

— Держи, я его подобрала.

Я взял пистолет, убрал в кобуру, а она повернулась и пошла в сторону «Шеветта». Оглянулась и сказала:

— Я поеду в трейлер. Попытаюсь поспать. А ты сделай то, что обещал.

Я кивнул, и Роуз села в машину, завела двигатель с первой попытки и направилась к выезду с парковки.

Я подошел к месту несостоявшейся расправы, подобрал удавку и сунул в пакет для улик, которые загодя положил в карман куртки. Открыл лежащий тут же дипломат — как я и думал, он оказался пустым. Его тоже подобрал. Потом пошел к «Мерседесу», быстро обыскал его. В притороченной к рулевой колонке снизу кобуре был Глок, его тоже сунул в пакет для улик. Больше ничего особо интересного не нашел — мелочь, жвачка, перчатки без пальцев. Сотовый телефон — мог себе позволить, видимо. Его тоже изъял. В пустом багажнике лежала одинокая лопата. Закрыл машину, ключи тоже сунул в пакет для улик, все подписал.

Потом пошел к своему «Крайслеру». На заднем сиденье справа сидел Крауз, а в трех шагах стоял Ник, целясь в него из револьвера. Задержанный молчал и смотрел на свои колени, будто не замечая нас.

— Я зачитал ему «Миранду», — сказал Ник. — Можем ехать.

Он с опаской глянул на задержанного мужчину, а я протянул напарнику ключи от «Крайслера».

— Ты поведешь, — пояснил я.

— А ты? — не понял Ник.

— А я поеду сзади вместе с ним, и если это дерьмо хотя бы подумает о том, чтобы пошевелиться — прострелю ему все суставы. После того, что он делал раньше и пытался сделать сегодня, меня за это любой суд оправдает.

Мы сели в машину и отправились обратно в участок — нужно было колоть ублюдка как можно скорее, пока не прошел первый шок от задержания.

Глава 18

Прибыли в участок, Ник пошел регистрировать задержанного у дежурного. Тот удивился, что мы привезли его сами, но ничего не сказал. А я потащил Крауза сразу в комнату для допросов. Приковал его к столу за специальную петлю, чтобы больше ничего не вычудил — а то уж очень больно он дерется.

Через пять минут пришел и Ник. Решил тоже поприсутствовать на допросе. Микрофон я не включал — пока время для него не пришло.

— Ты понимаешь, в каком ты положении? — спросил я.

— Я отказываюсь говорить без своего адвоката.

— Ты хорошо подумал? — спросил я. — Думаешь, он тебе поможет? После всего что ты сделал? Покушение на убийство при двух свидетелях, нападение на детектива при исполнении, сопротивление при задержании, попытка сокрытия улик. Даже если я не смогу доказать твое участие в организации вечеринок Гольдберга, это от пятнадцати лет в самом лучшем случае. А если я докажу твое участие, а у меня есть показания двух свидетелей — то ты с гарантией получишь не меньше двадцати пяти. А скорее всего — пожизненное, как соучастник в нескольких эпизодах изнасилований.

Он молчал, лишь смотрел на меня немигающим взглядом. Явно думал о том, в какую ситуацию попал, и как из нее выкручиваться.

— Но сегодня у нас в участке аттракцион невиданной щедрости. Мне не нужен ты. Мне нужен твой начальник. Сдай мне Марти Гольдберга. И девочка, которую ты пытался задушить час назад, не даст против тебя показаний. Без потерпевшей прокурор сможет предъявить тебе только максимум нападение. Вместо попытки убийства с целью сокрытия улик. Да, ты все равно сядешь за соучастие в организации вечеринок. Но и по этому делу пойдешь уже как охранник, а не как организатор. Я поговорю с прокурором, тебе предложат максимально мягкую сделку. Отсидишь года четыре и выйдешь за примерное поведение. Но учти — это предложение действует только сегодня и только сейчас. Решай.

Крауз молчал долго, не меньше двух минут. Я не мешал ему думать. Когда мне начало казаться, что он так и не ответит, мужчина вдруг произнес:

— Он убьет меня.

— Не убьет, если ты дашь такие показания, чтобы судья отказал ему в залоге. Что он сможет сделать без своего начальника службы безопасности, если сам будет за решеткой?