Комдив (СИ) - Башибузук Александр

— Хорошо, хорошо… — Дуня устроилась на плече Лешки и шепнула ему на ухо. — Видел, видел, как этот тип за мной ухлестывал? Не ревнуешь?

Лекса еще раз вздохнул.

— Не понимаю, зачем тебе это? Если собралась остаться в Америке, даже не мылься — увезу домой в любом случае. И сдам по назначению.

Товарищ Раскольникова замолкла на мгновение, а потом очень серьезно сказала:

— Все что я делаю — я делаю по приказу руководства и партии, во благо Родины, Алексей Алексеевич…

Лекса помедлил и буркнул:

— Ты мне еще записку предъяви на шелковых панталонах с печатью: «Всё, что сделал предъявитель сего, сделано на благо революции, государства и по приказу Совнаркома». Я все сказал. Спи, давай, шпионка доморощенная, чтоб тебя паршивые кобылы копытами гладили…

Глава 16

Глава 16

Лешка на следующий же день уехал назад в Нью-Йорк: со всеми, кто мог принести хотя бы малейшую пользу он уже пообщался, а просто прожигать время не хотелось.

Шенк провожал товарища Раскольникову лично, но прощание у них особо не задалось, так как Дуня явно была не в духе или в рамках стратегии охмурения киномагната старательно изображала недовольство.

Лексе вчера ночью показалось, что товарищ Раскольникова на него слегка обиделась, поэтому он решил с ней поговорить, во избежание, так сказать. За свой богатый командирский опыт он уже давно понял, что с личным составом надо держать ушки на макушке и по возможности заранее купировать брожение в мозгах, дабы чего не вышло.

И как только отъехали, сразу поинтересовался:

— Ну, рассказывай боец, чего соски дуешь? Скоро течь начнешь?

— Что за хамство, Алексей Алексеевич? — не на шутку вспылила Дуня. — Идите вы… лесом…

— Отставить! — спокойно скомандовал Алексей. — Если ты думаешь, что я против охмурения Шенка — ошибаешься. Охмуряй на здоровье. Я только против любых несанкционированных руководством действий.

— Да с чего вы взяли, что я собралась оставаться? Почему вы так про меня плохо думаете, Алексей Алексеевич? — обиделась товарищ Раскольникова.

— Доля такая, командирская, — скорбно вздохнул Алексей и прибавил газу. — Любой подчиненный — потенциальный источник неприятностей, а то и вообще — преступник. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Сначала боец про командира всякую херню думает, а потом прицел от пушки сопрет и пропьет его. Народная командирская мудрость.

Дуня прыснула.

— Честное комсомольское, прицел воровать не буду, Алексей Алексеевич. А Шенк… по нему руководство решать будет. Мое дело только подготовить основание для возможной операции. И вообще, я женщина, мне тоже внимания хочется, а от вас не дождешсси.

Она скорчила обиженную рожицу.

— Угу… — хмыкнул Алексей, но сам решил еще внимательней понаблюдать за напарницей.

В Нью-Йорк добрались благополучно, правда пришлось докупать в придорожном магазине жестянки с бензином, так как Дюзенберг жрал топливо как не в себя, а заправок по пути не нашлось. Дома Алексей сразу вызвонил Чехова, чтобы внести в свое расписание несколько новых дел.

Амторговец примчался буквально через десять минут. После согласования планов на неделю, он зачем-то оглянулся по сторонам и сообщил, таинственно понизив голос:

— Нашел, Алексей Алексеевич…

— Что? — сначала не понял Лешка, но на всякий случай открыл балконную дверь, чтобы заглушить прослушку.

— Пятаков! — Чехов важно ткнул пальцем в потолок.

— Не тяни кобылу за вымя. К делу! — разозлился Алексей.

— Пообщался я тут осторожно с коллегами… — начал Чехов. — Так вот, Миша раньше работал в Германии и во Франции, в наших торговых представительствах. И он рассказал, что к ним приезжал Пятаков и в ультимативной форме приказывал закупать товары в определенных немецких и французских фирмах, хотя сделки с ними были не очень выгодные. Пятаков на тот момент занимал должность председателя Главного концессионного комитета и одновременно заместителя председателя ВСНХ СССР.

ВСНХ — Высший совет народного хозяйства СССР — орган управления народным хозяйством СССР, действовавший в 1923—1932 годах.

— Интересно, — подбодрил Алексей Чехова, хотя все еще не мог понять, к чему тот клонит.

— Конечно же, Алексей Алексеевич! — просиял амторговец. — Но все самое интересное еще впереди. В то же время, в Германию и Францию приезжал и Седов, сын Троцкого. И Пятаков с ним тесно общался. Миша его с ним сам видел. Понимаете, суть? Указания, в каких фирмах покупать, Пятакову давал Седов! А эти фирмы откатывали некоторые суммы на счета Седова. Для чего? Конечно же, для финансирования троцкизма! Я сам разговаривал с одним из американских инженеров, в свое время работавшим в Донбассе. Он все подтвердил. Шахтное оборудование специально закупали ниже качеством и дороже. Но это еще не все! Пятаков не так давно приезжал в Нью-Йорк. Уверен, он здесь тоже приказывал совершать закупки у определенных компаний. По Форду то же самое. Совершенно точно, было указание отдать приоритет фирме Форда.

Лекса встал, хлопнул Чехова по плечу, налил в стакан бурбона и сунул ему в руки.

— Смелее, Аарон Исаакович. Лично отражу перед начальством вашу роль в раскрытии злоупотреблений и троцкистского заговора.

Амторговец решительно хлебнул, занюхал рукавом и засипел:

— Я не троцкист, уверяю! Да, было дело, симпатизировал, но, когда разобрался, сразу понял, что мне с ними не по пути. Троцкого недавно убили, но дело его живет и здравствует! Везде его прихвостни, просто везде! Пятакова исключили из партии в прошлом году, но что вы думаете? Сейчас он зампред Государственного банка СССР. Прикрыли и снова пригрели, сволочи!

— Все ответят, — искренне пообещал Алексей. — Никто не скроется, Аарон Исаакович. Продолжайте.

Чехов закивал.

— Брон очень был недоволен тем, что Пятаков здесь хозяйничал. Исполнение его указаний всячески саботировали и затягивали. Саул Гершевич тоже, в каком-то смысле, троцкист, но искренне радеет за дело. Так на него такой вал кляуз посыпался, не поверите. Уверен, если вы слегка надавите на Брона, он вам все выложит, как на духу. И по Форду тоже…

Лекса ругнулся про себя. Как бы это не звучало, зачистку «троцкистов» провели очень мягко и совершенно недостаточно. Со смертью Лейбы тоже далеко ничего не закончилось, корни проросли слишком глубоко. С таким-то количеством оставшихся его сторонников во власти, новый лидер в партии мог появиться очень быстро. К примеру, сын Троцкого, Лев Седов. Он как раз остался живой. Или тот же Пятаков сам мог перетянуть одеяло на себя, чтобы его кобылы сношали.

Георгий Леонидович Пятаков — советский партийный, хозяйственный и государственный деятель. Занимал ряд ведущих должностей в хозяйственной и партийной номенклатуре. 30 января 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР Пятаков был приговорён к смертной казни за участи в троцкистском заговоре и контрреволюционную деятельность, расстрелян два дня спустя.

Алексей решил не откладывать решение вопроса в долгий ящик и поговорить с Броном сегодня же вечером. Да, в Соединенные Штаты Лекса приехал совершенно по другим делам, но пройти мимо такого вопиющего вредительства просто не мог.

Всячески ободрив и обнадежив Чехова, Лешка вместе с Дуней отправился в Амторг. К его возвращению помощники успели проделать очень большую работу, по нескольким направлениям осталось только определиться с запросами и приступить к реализации в той или иной мере. Но чем глубже Алексей углублялся в суть дела, тем быстрей убеждался в своем бессилии. К примеру, развитие перспективной линейки пулеметов упиралось в полную невозможность советской промышленности производить металлическую ленту. Казалось бы, чего проще, прикупить в Штатах оборудование и документацию, да нанять спецов, чтобы перенастроили линию под советский патрон, благо оставшихся не у дел после завершения первой мировой войны американских частных производителей хватало. Но, как очень быстро выяснялось, все обстояло гораздо сложнее. Для производства лент требовалась специальная пружинная сталь, а это означало, что довеском пришлось бы прикупать сталепрокатный завод, которых в Советском Союзе тоже хоть по пальцам считай. И технологии, да и мощную электростанцию вдобавок. И это далеко не все. Собственных средств на все это однозначно не хватало, а о государственном финансировании даже не стоило мечтать, все свободные деньги государство пускало на гораздо более важные проекты, чем металлические пулеметные ленты. И так по очень многим направлениям, если не по всем. Государство просто не справлялось, но по вполне объективным причинам.