Газлайтер. Том 40 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

Камила встает рядом со мной. Ломтик с натугой разворачивает перед нами теневой портал в полный рост. Я чувствую, как тяжеловато ему это даётся. Малой устал. У щенка в запасе силы всего на пару таких переходов, а потом он просто вырубится. Придётся потом приводить его в порядок — Ломоть давно уже не тот полубог, каким был, и его нынешняя форма не рассчитана на такие нагрузки. Но выбора нет. В Херувимию через портальный камень сейчас не попасть, а вокруг усадьбы наверняка работают глушилки.

Мы с Камилой шагаем в вязкую тьму перехода и мгновенно выходим с другой стороны.

Перед глазами предстает родовое гнездо Дома Лунокрылых. Что ж, наши победили. Некогда идеальный парк, гордость рода, теперь перепахан взрывами, словно здесь резвилось стадо гигантских кротов. Мраморные фонтаны превращены в крошку, а белоснежный фасад дворца покрыт копотью и трещинами. Повсюду снуют наши гвардейцы, добивая остатки тварей.

Вдалеке, у разрушенного гаража, чувствую довольный фон Золотого. Дракон нашел какую-то корову — а может, и лошадь — и теперь втихую уминает добычу, хотя ему положена диета. И так уже зад в полете провисает.

На широкой лестнице парадного входа толпятся спасенные лорды и леди. Тут же и Габриэлла. Увидев нас, выходящих из тени, она округляет глаза.

— Король Данила? — её удивление искреннее, но голос дрожит и срывается. Блондинка выглядит пугающе бледной, её роскошные золотые крылья безвольно волочатся по ступеням, как мокрые тряпки. — Королева Камила?

— Они самые, леди. Пришли лечить вас, — констатирую я, быстро подходя ближе. — Срочно.

Не тратя времени на уговоры, подхватываю её на руки. Она почти ничего не весит, тело ослаблено, кожа горит. Прислушиваюсь к её ауре и понимаю: плохи дела. Окружение, шум, сознания других людей — всё это лишь подпитывает ментального паразита, помогая ему комфортно жрать хозяйку изнутри.

За моей спиной раскрываются световые крылья. Я уже собираюсь взлететь, когда рядом возникает Ангел, брат Габриэллы. Выглядит лорд помятым после боя, но на лице уже играет привычная понимающая ухмылка.

— Король, хочешь уединиться с моей сестрой? — он подмигивает.

— Верно, лорд, — отвечаю без задней мысли.

— Ты её спас и ты в своем праве, — он вальяжно указывает на восток, в сторону уцелевшего куска парка. — Там в роще есть полянка с беседкой, недалеко. Живописная такая, скрытая от глаз. Я часто вожу туда своих фрейлин, если ты понимаешь, о чём я.

Меня перекосило от его неуместного раздолбайства.

— Лорд Ангел, поразительно что ты не видишь, что твоя сестра при смерти.

Ухмылка мгновенно сползает с его лица, сменяясь бледностью:

— При смерти⁈

— Я собираюсь провести операцию, — холодно бросаю, проходя мимо застывшего блондина. — И, так уж и быть, я пришлю тебе ментальную запись всего процесса. Ты увидишь, что твоя «живописная полянка» послужит временной операционной, и честь твоей сестры останется незапятнанной.

На этой ноте я взмываю в небо, а позади раздается ледяной голос Камилы, которая уже «дожимает» наследника Лунокрылых:

— Скажите, лорд Ангел, вы только что намекали, что мой супруг-король будет развратничать со своей благородной пленницей?

— Да нет… Я… Я просто… — блеет он, окончательно теряясь. — Я не хотел никого оскорбить, Ваше Величество!

Голоса остаются внизу. Паразит в сознании Габриэллы питается ментальной активностью окружающих — чем больше разумов вокруг, тем он сильнее и жирнее. Мне нужна абсолютная тишина.

Нахожу ту самую беседку в роще, где любит развлекаться Ангел. Укладываю Габриэллу на деревянную скамью и немедленно приступаю к лечению. В первую очередь ментальными волнами распугиваю всю лесную живность в радиусе полукилометра — белок, птиц, мышей. Нельзя оставить паразиту ни единого источника подпитки. Затем, сконцентрировавшись, ментальным огнем начинаю выжигать заразу. Габриэлла морщится от боли, закусывает губу, но терпит, не издавая ни звука. Пока работаю, изучаю тварь — интересный экземпляр. Видимо, кто-то из нападавших одержимых был носителем, а потом дрянь перескочила на блондинку как на более вкусную цель.

Наконец, с паразитом покончено.

— Данила? Что со мной было? — Габриэлла с трудом садится на скамье. Её золотые крылья больше не висят безвольными тряпками, в них возвращается сила.

— Тебя ранил астральный паразит, леди. Но всё позади.

— М-м… спасибо… —она опускает взгляд на свои руки. — Мой род перед тобой и так в неоплатном долгу…

— Перестань, Габри, — мягко прерываю я её поток самобичевания.

Опускаюсь на деревянную скамью рядом. Мы сидим плечом к плечу, в тишине, которую нарушает лишь шелест листвы. Пара минут у нас есть. Её золотое крыло неловко, но доверчиво касается моей спины, словно ища защиты.

Габриэлла молчит, глядя куда-то в гущу леса, а потом вдруг тихо произносит:

— Вы с той русской блондинкой очень красиво смотрелись. Когда оба надели световые крылья и парили над городом.

— С Ольгой Валерьевной? — удивляюсь. — Откуда ты про неё… Ах, Светка, значит.

Конечно, кто же ещё.

— Да, — подтверждает мои догадки Габриэлла, грустно опуская глаза. — Королева Светлана поделилась со мной мыслеобразом. Сказала: «Смотри, как бывает».

Бывшая Соколова обожает раззадоривать других.

— За моими крыльями тянется кровавый след преступлений, — продолжает блондинка. — Я всё понимаю.

— Я не смотрю на людей как на застывшие статуи, Габриэлла, — хмыкаю. — Позволь показать кое-что.

Я погружаю её в легкий транс. Мир вокруг меняется, мы оказываемся на втором уровне Астрала. По моему зову из тумана выходят призрачные фигуры легионеров, окружая нас плотным кольцом.

— Кто эти маги⁈ — пораженно спрашивает Габриэлла, инстинктивно отступая ко мне.

— Это мой Легион, — поясняю я. — Больше половины из них — бывшие уголовники, убийцы и прочие маргиналы. Но я дал им шанс стать чем-то большим. И они стали героями моего королевства. Прошлое не определяет будущее целиком.

Габриэлла смотрит в суровые лица легионеров, потом на меня. В глазах леди вспыхивают горячие искры.

— Значит, и у меня тоже есть шанс… — на её губах появляется решительная улыбка.

Мы выныриваем из транса в реальность. Габриэлла пытается встать, но её тут же ведет в сторону. Она томно прикрывает глаза и хватается за висок.

— Ох, Ваше Величество… всё плывет… — шепчет она с придыханием и беззастенчиво повисает на моей руке.

Одержимые напали в разгар светского раута, так что на ней лишь тонкое вечернее платье с провокационно глубоким вырезом. И сейчас, прижимаясь ко мне, она ничуть не стесняется выставлять напоказ свои формы. Пышная, упругая грудь буквально вдавливается в мой локоть, а мягкое бедро трется о мою ногу.

Я перехватываю её поудобнее, снова подхватывая на руки, чтобы она не рухнула в траву. Но на этот раз объятия выходят куда более откровенными. Габриэлла льнет ко мне всем телом, обвивает руками шею и прижимается так плотно, что между нами не проскользнет и лист бумаги.

Хм. Ситуация явно свернула куда-то не туда. Я планировал просто оказать дружескую поддержку девушке, а то она совсем расклеилась, а получил полномасштабное наступление «херувимскими достоинствами».

Когда мы взмываем в небо, ветер бьет в лицо, но я чувствую лишь жар её тела. Её лицо оказывается опасно близко. Сначала горячее, сбивчивое дыхание обжигает кожу за ухом, а затем следует влажное, дразнящее касание губ к моей шее.

Ангел с Камилой ждут нас на том же месте. Увидев, как плотно сестра обвила меня руками, наследник Лунокрылых снова расплывается в довольной ухмылке.

Камила медленно поворачивает голову и бросает на него такой взгляд — холодный, тяжелый и острый, как скальпель патологоанатома, — что улыбка мгновенно сползает с лица Ангела. Он бледнеет и благоразумно решает отвернуться.

Чертоги Астрального бога, Астрал

Хоттабыч умер.

Осознание этого факта пришло к покойному Председателю мгновенно, с пугающей, ледяной ясностью. Да, Размысла он развоплотил окончательно — тот не вернется ни в Астрал, никуда-либо ещё. Но и сам Хоттабыч заплатил высшую цену за попытку достать Филинова. Однако, вопреки всему, почивший Председатель сумел сохранить разум.