Каменные джунгли (СИ) - Морале А.

— Добро пожаловать в мою скромную квартирку! — усмехнулась рыжая.

Я перешагнул порог, огляделся и мысленно присвистнул. Квартира оказалась на удивление просторной, особенно по меркам Манхэттена, где каждый квадратный фут стоит как крыло от Боинга.

Высокие, почти трёхметровые потолки, мягкие пушистые ковры на полах, большая гостиная со светлым кожаным диваном, журнальным столиком и парой глубоких кресел, плавно переходящая в кухню, отделённую стильной барной стойкой.

Через приоткрытую дверь виднелась просторная спальня с огромной кроватью, застеленной бежевым пледом с забавными рюшками. В каждом уголке квартиры, на каждом шагу ощущался запах свежести, новой мебели, идеальной чистоты, дороговизны и уюта.

Но главным козырем квартиры определённо был открывающийся из окон вид. Огромные, от пола до потолка окна выходили прямо на Центральный парк — гигантский зелёный прямоугольник, зажатый в бетонные тиски мегаполиса.

Мишель зашла следом за мной, скинула туфли, прошлась босиком по мягкому ковру, оценивающе оглядела интерьер и восхищённо покачала головой:

— Ого! И сколько ты платишь за такое чудо?

— Первые три месяца всё оплачивает редакция, — небрежно отмахнулась Энджи, бросив ключи на тумбочку и закрыв за собой входную дверь на замок и дверную цепочку. — Меня переманили вести авторскую колонку в «New York Times» и заодно отдали вечерний эфир на их дочерней радиостанции. Пока я даю им свежий взгляд с Западного побережья и делаю рейтинги, они готовы терпеть мои счета и оплачивать этот люкс.

Рыжая улыбнулась, явно гордясь своими успехами, и хлопнула в ладоши, переключаясь в режим радушной хозяйки.

— Так, ладно! Душ там, — ткнула девушка в сторону неприметной двери рядом с кухней, — чистые полотенца на верхней полке. Можете пока освежиться с дороги, а я заварю кофе и соображу что-нибудь перекусить. Пожелания к еде есть? — вопросительно глянула она на нас с Мишель, замеревших посреди большой гостиной.

— Да вроде нет, — пожала блондинка плечами. — Мы всеядные. Да, Алекс?

— Угу, — буркнул я, заметив мимолётный, подозрительный взгляд, брошенный рыжей в нашу с Мишель сторону.

— Окей, — коротко кивнула Энджи и уверенным шагом двинулась в сторону кухни, загремев оттуда посудой и зашумев водой из-под крана…

— Иди, ты первая, — кивнул я Мишель. — Я после тебя.

— Спасибо, — с благодарностью выдохнула юристка, подхватила свою дорожную сумку и скрылась в ванной.

Я скинул рюкзак на одно из кресел, ещё раз окинул квартирку Энджи изучающим взглядом, подошёл к окну, распахнул неприметную стеклянную балконную дверь и вышел на небольшой, узкий балкон…

Жаркий, липкий воздух Нью-Йорка снова облепил лицо, но здесь, на высоте двенадцатого этажа, он хотя бы немного разбавлялся свежим ветром. Я опёрся локтями о тёплые металлические перила и задумчиво уставился на расстилающийся внизу Центральный парк и темнеющие под ногами кроны деревьев.

Забавно… Там, в Венисе, у меня из окна был виден океан. Здесь — парк и каменные коробки Манхэттена. Нью-Йорк был душным, шумным и, будем честны, слегка грязным. Но красив по-своему…

Я простоял на балконе минут пять, пока стеклянная створка за моей спиной не приоткрылась, и на балкон не заглянула Мишель. Влажные волосы блондинки рассыпались по плечам, а от её кожи приятно пахло свежестью и клубничным мылом.

— Алекс, ванная свободна.

— Угу, — буркнул я, бросил последний взгляд на Центральный парк, отлепился от перил, шагнул обратно в комнату и направился в сторону ванной.

До встречи с боссом Джимми в «Плазе» оставалось чуть больше часа…

Из душа я вышел минут через десять, освежившись, окончательно смыв дорожную усталость и размяв затёкшие от долгого перелёта мышцы под контрастными струями воды…

В квартире Энджи уже вовсю витал густой аромат печёного теста, на журнальном столике в гостиной стояла пышущая жаром и нарезанная кусочками пицца с расплавленной моцареллой и острой пепперони, чашки со свежезаваренным кофе, а девчонки заняли большой диван у окна и дружно прыснули от смеха, едва я появился на пороге комнаты…

Да уж… Интересно, что такого смешного рассказала обо мне Мишель? Хотя… Пофиг!

Я занял свободное кресло, взял смотревший прямо на меня треугольник пиццы, сложил его пополам и откусил кончик. Хмыкнул от удовольствия, взял со столика ближайшую ко мне чашку и сделал осторожный глоток горячего кофе…

— То есть… — последовав моему примеру, сделав глоток кофе, продолжила рыжая прерванный моим появлением разговор с блондинкой. — Вы спалили её ранчо, обчистили сейф, сдали федералам, а она после этого заявилась к тебе и попросила защиты?

А! Так вот о чём они тут болтали…

— Угу, — буркнула Мишель, кинув в мою сторону быстрый взгляд и наверняка пересказав Энджи лайт-версию наших приключений на ранчо сектантов.

— И ты взялась её защищать?

— Мне пришлось, — вздохнула юристка. — Ну и всё же федералы благодаря её информации накрыли ещё два культа и завели дела против парочки судей, конгрессмена и прокурора, связанных с сектантами.

— Ну так-то да, — покачала головой рыжая журналистка, — оно того стоило… Жаль, что меня с вами не было, — разочарованно вздохнула она. — Это наверняка было очень весело и интересно…

— Угу… — буркнула Мишель, снова покосившись в мою сторону. — Весело…

— Интересно, где сейчас эта Матушка и что она делает?

— Кто знает… — пожала юристка плечами. — Может снова вербует людей в новую секту, а может взялась за ум и занялась легальным бизнесом. Хотя, без денег, которые у неё отняли, это будет сложновато. Ну или как вариант — она удачно запудрила голову какому-нибудь старичку-миллиардеру и выскочила за него замуж. С её умом, изворотливостью, способностью влезать людям в голову и внешностью — это не проблема. Ставлю на последний вариант…

Мы выпили по чашке крепкого кофе, умяли вкусную пиццу, вспомнили наши былые совместные приключения, труп в морозильнике, поездку на пляж и вечеринку в казино, и в половине восьмого вечера покинули уютную симпатичную квартирку на двенадцатом этаже…

Энджи спустилась вместе с нами, прогулялась пару кварталов вдоль Центрального парка, наслаждаясь спадающей вечерней жарой, проводила до величественного, подсвеченного яркими огнями отеля, на прощание обняла Мишель, мазнула по мне сложным, слегка виноватым взглядом и неторопливым шагом направилась в обратную сторону.

— Жду вас дома, — коротко бросила рыжая репортёрша, обернувшись к нам через несколько шагов. — Не задерживайтесь!

Мы проводили нашу рыжую подругу взглядом и свернули к главному входу отеля «The Plaza»…

Джимми я заметил сразу. Он переминался с ноги на ногу у массивной каменной клумбы, резко выделяясь в своём пиджаке, тёмных джинсах и грубых ботинках на фоне снующих туда-сюда швейцаров в ливреях и респектабельных джентльменов в дорогих костюмах. Байкер из Калифорнии на территории старых нью-йоркских денег смотрелся как бродячий пёс на выставке породистых кобелей, и наверняка сам это прекрасно понимал.

— Нервничаешь? — негромко поинтересовался я, подкравшись к Джимми сбоку и заметив его предельно сосредоточенное, напряжённое лицо.

— Немного, — честно признался байкер, дёрнув щекой, и коротко кивнул Мишель. — Который час?

— Без пяти восемь, — сообщил я, бросив мимолётный взгляд на циферблат своего Ролекса.

— Идём, — выдохнул Джимми, словно перед прыжком в ледяную воду, и уверенно двинулся по ступеням к вращающимся стеклянным дверям фойе.

Мы прошли через роскошный, залитый светом хрустальных люстр холл, ступая по толстым коврам, глушащим шаги, и остановились у входа в ресторан.

— Добрый вечер. Вы заказывали столик? — дежурно, но приветливо улыбнулась нам стройная девушка за стойкой администратора, оценив профессиональным взглядом слегка помятый и непрезентабельный вид байкера.

— Нас ожидают. Мистер Хоукинс, — мрачно буркнул Джимми, нависнув над стойкой.

— О! — девушка неуловимо подобралась, улыбка стала менее дежурной и более уважительной. — Да, конечно. Мистер Хоукинс просил проводить вас в закрытый зал. Следуйте за мной, пожалуйста.