Ревизор: возвращение в СССР 55 - Винтеркей Серж

И, описав всё это, дальше я ставил центральный вопрос: какие продуктивные экономические реформы в рамках модернизации экономики окажутся возможны в такого рода ситуации? Тут же подчёркивал, естественно, что никакие, потому что Советский Союз начнёт трещать по швам. Тысячи огромных предприятий раскиданы по стране таким образом, что они могут функционировать только в виде единого народно-хозяйственного комплекса. И распад Советского Союза на пятнадцать республик перережет по-живому все эти связи. Вновь возникшие государства введут свои собственные таможенные тарифы и барьеры, начнут уничтожать те предприятия, которые им не нравятся, не обращая никакого внимания на то, что без этих предприятий не смогут функционировать десятки и сотни других по другим уголкам бывшего СССР.

Ко всему этому добавится мощнейшая девальвация, резкое падение покупательной стоимости зарплат. Дефицитные товары в магазинах появятся, но по одной простой причине: у людей не будет денег на то, чтобы их приобрести. И долго ещё не будет, потому что это будет масштабнейший экономический крах.

В общем, думаю, что моя работа над этим докладом оказалась достаточно успешной. В два часа ночи передо мной лежало девять страниц черновика. Решил, что раздувать дальше текст не буду – надо перепечатать в чистом виде и нести Андропову. В пятницу или понедельник, скорее всего, надо еще прикинуть…

***

Москва

Вернувшись с переговоров, проведенных вместе с Андроповым и Машеровым, Громыко принялся подытоживать свои впечатления от них. Он был практически уверен, что Машерова они полностью не убедили. И даже было сомнение в том, что они вообще его хоть как-то смогут убедить. Да, тот, конечно, вежливо говорил, что подумает, но никакого энтузиазма абсолютно не демонстрировал. В принципе Громыко даже и понимал, почему у Петра Мироновича нет какого-то энтузиазма. Потому что, в принципе, его нынешняя работа была гораздо выгоднее, чем предлагаемая ему позиция. И он бы сам с этим согласился, если бы был на месте Машерова.

Становиться министром сельского хозяйства Советского Союза, да еще и когда совершенно однозначно будут ставиться очень жесткие условия, где хочешь, там и достань необходимые сотни миллионов тонн зерна для того, чтобы прекратить закупки зерна в США и Канаде? А если не получится? Если погодные условия совсем неудачные окажутся в следующие пару лет? Потому что год еще потерпят, но не факт, что два. Но если слишком долго везти не будет, то, как и Полянский, достаточно быстро вылетишь с этой должности.

А нынешняя должность главного человека в Белоруссии, конечно же, выглядела гораздо выгоднее. Машеров демонстрировал успех за успехом. Республика очень быстро обустраивалась, она наращивала темпы производства сельхозпродукции и промышленного производства. Другое дело, что все это не факт, что позволит Петру Мироновичу стать однажды полноправным членом Политбюро. Но тем не менее работа была гораздо понятнее и спокойнее. И самое главное, что Машеров с ней уже полностью освоился.

Ладно, подумал задумчиво Громыко. Дальше будет видно. Не удастся уговорить Машерова – будем переходить к другим кандидатурам.

Ну а дальше работа по множеству других аспектов захватила министра с головой.

На следующее утро, едва он вошел в свой кабинет, как постучался в дверь, а затем возник на пороге Сопоткин. Вид у него был достаточно смущенный.

– Что такое, Павел Васильевич? – спросил его несколько удивлённо Громыко.

– Да вот, Андрей Андреевич, виноват перед вами. Статья-то ещё вчера утром, само собой, была опубликована в газете «Труд». А я как-то её просмотрел. Вернее, не сразу увидел, что там за фамилия у журналиста. А это как раз-таки имеет критическое значение.

– Да показывайте уже, Павел Васильевич, что же там такое-то? – немного досадливо сказал Громыко. Не хотелось ему тратить время на все эти дополнительные предисловия. Да и Сопоткин сумел его заинтересовать. Прекрасно изучив за многие годы своего помощника, он прекрасно знал, что если у того вид такой смущенный, а речь становится косноязычной, то налицо какое-то серьезное упущение в его работе. Какое же?

Сопоткин поспешно подошел к столу и положил на стол развернутую газету «Труд».

– Вот, посмотрите, за авторством Павла Ивлева вчера вышло интервью с тем самым Машеровым, которого вы ходили уговаривать в министры сельского хозяйства идти…

Громыко смотрел на статью, и в голове у него были только одни вопросительные знаки. Как так? Ивлев же человек Кулакова. Получается, что Кулаков тоже поддерживает Машерова на должность министра сельского хозяйства? А как же тогда их убежденность с Андроповым, что на этой должности Машеров будет придерживаться их альянса, и будет при необходимости конфликтовать с Кулаковым? Ясно, что это какой-то непорядок. Либо они просто-напросто что-то во всем этом не понимают…

– Набирай помощника Андропова, – велел Громыко. – Мне надо будет с Юрием Владимировичем срочно переговорить.

***

Москва

Андропов далеко не сразу утром появился на Лубянке. Заглянул по делам комитета в Кремль, пообщался там с парой знакомых. Они всегда были рады его видеть. Все же определенную информацию лучше собирать лично. По телефону с тобой никто не будет общаться так же искренне, как это можно сделать один на один в кабинете. А на Лубянку к нему ехать для разговора мало кто захочет по понятным причинам…

Помощник тут же сообщил ему, что ему час назад звонил Громыко. С чего бы это вдруг? – удивился Андропов. Только же вчера вместе с Машеровым беседовали. Что у него там за мысли могли новые какие-то возникнуть? Но тут же, конечно, велел помощнику набрать Громыко и соединить, когда он будет готов. Через две минуты они уже приступили к разговору.

– Юрий Владимирович, – спросил Громыко голосом, в котором ясно слышалась досада. – Вы видели вчерашний номер газеты «Труд»?

Разумеется, Андропов его видел. Обратив, главным образом, внимание на статью, напечатанную Ивлевым с интервью Машерова. Для него она сюрпризом не стала. Все же прослушка давно ему об этом сообщила.

Так что он, в принципе, даже и ждал эту статью. Интересно было посмотреть, какие именно акценты Ивлев в интервью сделает.

Интервью, в принципе, ему понравилось. Видно было, что либо сам Ивлев, либо кто-то в редакции «Труда» профессионально над ним поработал. Особенно председателю понравилась фраза про Брежнева, поднимавшего бойцов под пулями в атаку. Правильно вставили такую фразу, и Андропов был уверен, что генсеку уже об этом доложили. Так Машерова будет намного легче в министры пропихнуть…

Но тут он, услышав нехорошую интонацию в голосе Громыко, сообразил то, о чем надо было подумать сразу. А ведь Громыко-то считает Ивлева человеком Кулакова! Так, кажется, он точно знает, какие именно претензии будут сейчас озвучены ему со стороны Громыко.

Так оно и оказалось. Громыко, не называя фамилий, недоумевал, почему человек Кулакова так красочно отзывается о том, с кем они вчера говорили. И что все это совершенно явственно выглядит как попытка заинтересовать членов Политбюро этой кандидатурой, как серьезным кадром из провинции, который заслуживает дальнейшего карьерного роста.

Что на это отвечать, Андропов сразу не сообразил. К счастью, он думал над этим вопросом все это время, пока разгневанный министр иностранных дел излагал уже ставшие ему понятными претензии. Так что, когда тот закончил, ему уже было что ответить.

– Андрей Андреевич, – сказал он, – вы главное не волнуйтесь. В любом случае, я думаю, та связь, которая есть у нашего кандидата с вами, учитывая, что вы оба белорусы, и те рабочие отношения, которые я постараюсь с ним установить, однозначно перевесят над любыми попытками Кулакова сделать из него ручную собачку.

Вы же сами должны понимать, – продолжил Андропов, – что это абсолютно невозможно. Характер у Кулакова очень тяжелый, насколько все знают. Какой-то помощи он оказать нашему кандидату в его работе именно по тем направлениям, которые прежде всего нужны, в отличие от меня, явно не сможет. Новому министру же что главное для начала? Дисциплину установить. А вот здесь, – сказал Андропов, – уже сами понимаете, именно Комитет государственной безопасности и сможет помочь новому министру сельского хозяйства именно так, как никакая другая организация не сумеет. А Кулаков что? Кулаков может в этом плане пообещать нашему человеку только какие-нибудь угрожающие письма разослать по местам.