Мы уже проходили что-то подобное, когда лет восемь назад казнили ведьму. Тогда, я был уверен, что поступаю правильно. Когда только начал разбираться с тем, что происходит и рассчитывал на “великие умы” представителей гильдии да справедливость законов для всех.
Каким же я тогда был глупцом.
Сейчас же, я как никогда понимал — нет ничего опаснее толпы, которая уверена, что её лишили символа надежды.
Но старики продолжали молчать.
Трусы.
Им проще казнить женщину, чем признать собственную ошибку.
— Икар, — неожиданно произнёс Келиар, поворачиваясь к своему внучатому племяннику. — А ты что думаешь?
Я даже не посмотрел в сторону мальчишки.
Зря.
— Думаю, Леонард потерял хватку.
Вот теперь я медленно повернул голову. Икар мгновенно побледнел. Ух однажды сказал, что у меня взгляд человека, который уже решил, где будет лежать твой труп. Тогда я лишь усмехнулся. Теперь же искренне надеялся, что это правда. Потому что Икар обязательно пожалеет о сказанном.
Я лично прослежу.
— Я хотел сказать… — тут же замялся он, заметив выражение моего лица. — Просто пришло время напомнить жителям, что гильдия и есть власть.
Я медленно выдохнул через нос, напоминая себе, что молодость — это глупость и жажда власти.
Он ещё не понимал, что настоящая власть — это не страх. Страх заставляет людей подчиняться ровно до тех пор, пока они боятся сильнее, чем ненавидят. Но стоит им лишиться того, главного, и их не остановить.
— Нет, — холодно произнёс я. — Гильдия — это закон и порядок. Единый для всех.
Каждое слово отдавалось внутри нарастающим раздражением. Я слишком долго строил систему, которая должна была удерживать этот город от падения в хаос. И сейчас какие-то самоуверенные щенки решили разрушить всё ради демонстрации силы, когда я в шаге от победы…
— Если мы применим наказание к тому, чья виновность не доказана, — произнёс я медленно, — заветы гильдии окажутся под сомнением.
Снова тишина. Никто не ответил.
Конечно. Они боялись. Как по мне, так недостаточно. Я почувствовал, как внутри окончательно что-то ломается. Покинув свое прошлое пристанище, я жаждал строить мир, в котором будет понятная система ценностей, иерархия и законы. Строгие, но справедливые. Оказалось, что гильдия хотела просто власти.
Я медленно поднялся со своего места и по очереди одёрнул рукава сюртука. Попытка сдержаться.
— Если гильдия считает подобный риск оправданным, а приговор — приемлемым, — произнёс я ровно, — я передаю дело Икару.
Вот теперь в зале стало по-настоящему тихо.
Келиар резко поднял голову. Кто-то выругался. А Икар, кажется, только сейчас осознал, что именно услышал.
Он хотел власти?
Пусть попробует удержать и её последствия.
Я не стал дожидаться ответа. Просто развернулся и вышел. Тяжёлые двери закрылись за моей спиной с глухим ударом. И только оказавшись на улице, я наконец вдохнул полной грудью.
Свежий воздух должен был помочь, но все произошло с точностью наоборот. Теперь я особенно ясно ощущал, насколько хочется кому-нибудь сломать челюсть.
Бок неприятно ныл. Госпожа доктор сказала бы, что мне нельзя нервничать.
Я невольно усмехнулся.
Проклятье. Эта женщина действительно слишком быстро поселилась в моей голове.
Мне нужно было снять напряжение. Я знал два способа. Первый — драка. Второй — женщина. Первое Аделина мне запретила. От одной мысли о том, как она хмурится и начинает командовать, внутри почему-то стало теплее.
Я остановил кэб и уже залезая внутрь думал, что назову адрес одной молодой вдовы. Довольно красивой и опытной. Но вместо этого услышал собственный голос:
— Монастырь за городом.
Кэбмен коротко кивнул и щёлкнул поводьями. А я прикрыл глаза и тихо выругался.
Кажется, у меня действительно большие проблемы.
От Автора: Драгоценные читатели, поддержите, пожалуйста, новинку https:// /shrt/UrmJ
Глава 52
К счастью, Леонард последние три дня на территории монастыря не появлялся. А значит, можно было не думать о случившемся. И уж тем более не думать о том, как моё собственное тело отреагировало на этого мужчину.
С каждым днём оправдывать себя становилось всё сложнее.
Очень трудно убеждать себя в том, что ты шестидесятидевятилетняя старуха, когда в отражении на тебя смотрит молодая девушка в самом расцвете сил, которой едва ли больше двадцати пяти.
После нескольких дней внутренней борьбы я всё-таки признала очевидное.
Да. Леонард был прав. Я действительно трусиха.
Чтобы отвлечься от этих мыслей и не сойти с ума от переживаний за Эстер, я нашла самое логичное решение из возможных. Начала драить монастырь.
Когда не можешь решить глобальную проблему — реши хотя бы какую-нибудь.
Правда, сначала проблему пришлось найти.
Нашлась она довольно быстро. В виде чудовищной антисанитарии, царившей в монастыре.
Виола, разумеется, попыталась возмутиться.
— С тех пор как ты появилась, мы убираемся каждый день! — защищалась она. — Делаем влажную уборку! Каждую неделю протираем всё до блеска! А каждый месяц…
— Не заговаривай мне зубы, — перебила я. — Тряпку в руки и пошла.
Придерживаться классического принципа «меньше слов — больше дела» оказалось куда эффективнее.
И, как выяснилось позже, я абсолютно права.
После того как мы выдрали половики, перемыли окна, перебрали кладовые и даже залезли на чердак, потревожив паутину и всех пауков, которых Виола, кажется, знала чуть ли не поимённо, я окончательно убедилась: монастырь нуждался в генеральной уборке ещё лет десять назад.
Особенно впечатлили тряпки.
Я многозначительно подняла одну из них двумя пальцами. Когда-то она, вероятно, была белой. Сейчас же цвет можно было описать только как «безысходность».
— И это, по-твоему, чисто? — спросила я, демонстрируя Виоле кусок ткани.
— Ты просто придираешься, — буркнула девушка.
Я выразительно посмотрела на почти чёрную воду в ведре.
— Это уже не тряпка. Это биологическое оружие.
Виола фыркнула, но спорить не стала. Лишь закатила глаза, подхватила ведро с остатками воды и скрылась за поворотом.
Я же, удовлетворённо кивнув самой себе, еле волоча руки и ноги, вернулась в свою хижину и рухнула на кровать.
Завтра будет болеть всё. И послезавтра тоже.
Хотя боль, кажется, уже стала чем-то привычным.
После бессонных ночей, нервов и двадцатиминутного массажа сердца у меня до сих пор ныла каждая клеточка тела. Разумный человек принял бы верное решение и отдохнул. Но то разумный.
Чтобы не заниматься самобичеванием я поступила максимально мудро. Перестала обращать на это внимание.
Как и на мысли об Эстер и Леонарде. Психологи утверждают, что сублимация-работающий механизм. Вот только стоило остаться наедине со своими мыслями, без физической активности, как они снова вернулись к двум людям, которые занимали все мои мысли.
И если еще утром, я радовалось, что его нет, и можно позволить себе не смущаться несостоявшегося поцелуя, то сейчас его отсутствие откровенно раздражало.
За последние три дня не было ни слуху ни духу. Хоть бы толику информации.
Я вообще очень надеялась, что после такой уборки и физической нагрузки усну мгновенно, оставить тяжелые мысли на завтра. Но ошиблась. Сон не приходил. Как бы сильно я ни пыталась.
В какой-то момент я зло перевернулась на бок и попыталась натянуть одеяло, которое каким-то образом застряло подо мной.
Одеяло сопротивлялось. Я разозлилась, зарычала и пнула кровать ногой. Потом ещё и стукнула кулаком по матрасу, как обиженный ребёнок и резко села.
Именно в этот момент в дверь постучали.
— Да! — злобно рявкнула я.
Дверь медленно открылась. На пороге стоял Леонард.
— Где тебя черти носили?! — тут же выпалила я, вскакивая с кровати и направляясь к нему.
Он удивлённо приподнял брови.
— Вот это приветствие.
