Дивед (СИ) - Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович
— Справишься, — сказала августа Августина, точно назначала на должность. — Ты умная и везучая. Только у тебя вчерашняя скачка по окрестным селениям прошла обыденно.
— Вот именно. Все хоть что-то сделали…
— То же, что и ты, только превратив просто срочную работу в опасное приключение или эпический подвиг. И я тут показала себя хуже всех!
Снова ушки свесила.
— Да про твой бой против четырёх уже песни пытаются сочинять! А у Клотена Гулидиена в комитате трое бардов есть, они вообще соревнование устроят, кто лучшую балладу сочинит! «Бой впятером на одну»!
— Вчетвером!
— Ну, чуть преувеличили для красоты слога. Не вдвое же и не втрое! А так всё вышло как и должно быть в песне: ты же всех положила, лишь один выживший вернулся и рассказал, как было славно и ужасно.
— Да не было там ничего славного. Будь там правда кередигионский комитат, затравили бы меня, как лису… Мне повезло, в засаде были обычные клановые арендаторы, даже не старшина. Такие же ополченцы, как те, что сбежались в убежище, только предатели…
— Значит, ты тоже везучая, — заключила Кларита. — Найдём такую третью — точно победим!
* * *
Эйлет довелось ночевать в сравнительном удобстве — в последнем и единственном мансио перед Луэнцином. Почтовая станция в Красном Городе, раскинувшемся внутри и вокруг бывшего форта Алаб, именем которого его часто и зовут. Влез бы целиком, но сыродутные печи не любят уходить далеко от леса, а лес за шесть сотен лет рубки на уголь от города и форта заметно отодвинулся, и городу пришлось выбрасывать вокруг промышленные зоны и предместья, хотя всё население прекрасно уместилось бы в прямоугольнике старых, ещё имперских укреплений. Ещё форт утратил рвы, которые когда-то в четыре ряда окружали его стены. На их месте, сразу за южными воротами, и встали полотняные палатки центурии. Подвижная часть, пусть не комитат, а всего лишь ездящая пехота, не должна в случае подхода противника позволить зажать себя в стенах! Отсюда до Луэнцина — восемь миль, можно дойти с утра, не устав.
До Красного города дошли часу к восьмому, после чего, полюбовавшись красными черепичными крышами — из старой, классической римской черепицы — стали ставить лагерь. Город и форт выстроены давно, ещё до того, как началась разработка сланцевых карьеров, и его жители настолько этим гордятся, что сохранили черепичное производство, хотя сланец прочней и дешевле.
Гарет объяснил, что центурия вполне могла выдержать чуть более долгий марш и явиться к угрожаемым местам вечером, но подходить уставшими к тем, кто мог успеть отдохнуть и теперь поджидать римлян, не стоило.
— Вотадины бывшие федераты, и командуют ими потомки римских офицеров, которые кое-что помнят. Ну и постоянная война с нами сказывается. Они, гады, может, и оварварились, но вот глупей не стали. Знают, что контрудар наличным резервом — неизбежен, словно восход солнца.
Пришлось принять эту тактику. Как и непрочное утешение:
— Немайн, или Августина — умная и храбрая, а убежище южней Луэнцина — нормальная штука, тупо спешенной конницей его не взять, если защитники хоть чего-то стоят. А они будут стоить! Вспомни старую присказку про баранов под руководством льва. Львица, знаешь ли, тоже сойдёт.
Оставалось убеждать себя, что это действительно так. Ещё — прочитать письмо из тюка, предназначенного в Луэнцин: ответ отца и матушки на её послание из вчерашнего утра, когда никакого кередигионского налёта не было, и главной опасностью и приключением было нисхождение в заброшенные золотые шахты. Родители, как и ожидалось, волновались, но за каждым словом чувствовалась рука отца, придерживающая беспокойные слова и выводящая буквы, значащие поддержку и одобрение. Разумным выглядел и совет держаться поближе к Немайн: сида же, холмовая. Что с ней может случиться в холме-то? Опять же, она неплохо видит при самом слабом свете… Всё равно письмо выглядело посланием из минувшей эпохи, из времён до.
Сейчас довлели иные заботы. Например, необходимость привести в себя власти Красного Города. Сначала горожане просто притихли, переваривая и принимая новости. На этом этапе местные дуумвиры справились отлично. Встревоженные люди собирались в город из предместий, их устраивали — кого у родни, кого в зданиях коллегий, совета, церкви, и, конечно, в почтовой гостинице. Всё то, что успел бы и Луэнцин, если бы не предательство на трёх, всего лишь трёх сторожевых постах!
Наконец, насмотревшись на страх сограждан, дуумвиры явились перед дочерью-наследницей начальника дорог. Выглядели они представительно — мудрые мужи чуть старше среднего возраста, одеты подчёркнуто по-римски, с претензией на столичный шик.
— Варвары уже прошли линию сторожевых постов! Они могут напасть внезапно! — звенел набатом один.
— Наш город важен! Мы поставляем крицы в Моридун! Нам нужна хотя бы одна регулярная центурия для обороны.
Эйлет слушала — и понимала, что они видят не имперского агента, а именно девицу-наследницу, молодую — что верно, и глупую — что неправда. Она видела и их растерянность — то, что нужно было сделать сразу, они исполнили, и оказались в страшной пустоте, вождями испуганных людей, которые жались друг к другу, как овцы в непогоду.
Им нужна была уверенность, которую могли дать профессиональные воины, и они даже были готовы… платить. Вот этой девчонке, у которой вдруг завелась центурия — и свиток с золотой буллой, который им, видимо, казался не однозначным императорским приказом, а чем-то вроде волшебного жезла.
Эйлет никогда не думала, что будет когда-нибудь испытывать острое желание перерезать десятка два вполне прилично, по-римски, выглядящих людей. Притом — мирных, даже немного лебезящих. Самих дуумвиров — и тех, кто не имея официальной власти, пел им в уши. Собственно, она наглядно увидела маленькую иллюстрацию на тему «падение империи». Сначала каждая провинция сама за себя, потом каждая область, мелкий городишко, коллегия, род, семья… И вот остаётся голый человек на голой земле, которому нечего больше делать, кроме как подыхать от голода и холода. Красный Город не может долго протянуть без Луэнцина: его печи работают, пока есть привозная руда без вредных примесей, добытая и обогащённая в Луэнцине. Без неё, не будет качественных криц, а без них уже Красный Город становится не нужен Моридуну: загрязнённой фосфором болотной руды и без него достаточно. Страх перед прорвавшимися варварами не даёт горожанам это осознать, а скорее даже, вспомнить.
Августина достаточно рассказывала, что происходило с малыми городами дальше. Бывшие углежоги и плавильщики останутся без работы. Они подадутся на заработки в Моридун, пополнив ряды беженцев и безработных — именно потому, что Моридун всё ещё растёт, и у них там будет надежда на нормальную жизнь. Станут, например, строителями — улучшить свои дома желают многие, а под рукой будет источник дешёвых качественных стройматериалов — сам Красный Город. Добывать будут не в карьерах, а в лучших зданиях пожалуй, уже бывшего города — та самая городская элита, которая сейчас пытается его спасти за счёт соседей, не пожелает жить в большой деревне, и потратит свои сбережения на домики в столице. У многих дела, что позволяют жить в разных местах — та же Кларита Юлия вполне может руководить своими перевозками из Алаба. Сейчас она предпочитает жить в Луэнцине, но на втором месте у неё — не Красный Город, а Моридун. И это сейчас, когда с Красным Городом всё в порядке. Кто выберет для жизни обезлюдевший город-призрак, лишённый лучших своих построек? Город и сейчас невелик, чуть больше тысячи граждан, а кто останется?
В Кодексе Феодосия даже есть статьи, которые строго-настрого запрещают строительство в крупных городах за счёт бюджета мелких и разрушение их общественных построек. Малые аграрные города, что не имели своего производства, это не спасло — на их месте оставалось небольшое сельцо с церковью и небольшим рынком. Может, ещё убежище на случай вражеских набегов да почтовая станция.
Похожие книги на "Дивед (СИ)", Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович
Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович читать все книги автора по порядку
Коваленко (Кузнецов) Владимир Эдуардович - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.